Королева не спешила продолжать. Дала тишине чуть осесть, будто проверяла, не скажу ли что-то лишнее.

— У тебя есть пожелания по вире? — спросила она, глядя на меня внимательно, без давления.

Я чуть пожал плечами.

— Не задумывался.

Она кивнула, как будто именно такого ответа и ждала.

— Тогда у меня есть предложение. Я выплачу виру за своего подданного, а с ним разберусь уже сама.

Я усмехнулся.

— Отличное предложение.

— Тогда пройдёмся в мою сокровищницу. Выберешь награду сам.

— С удовольствием.

Она поднялась первой, и я последовал за ней. Настю оставили в саду. Она только кивнула мне, давая понять, что всё в порядке.

Мы прошли через несколько коридоров, спустились ниже, туда, где воздух становился прохладнее и суше. Двери здесь уже были не для вида — тяжёлые, с охраной, с замками, которые не открывают без причины.

Нас пропускали без задержек.

Сокровищница оказалась не тем местом, где просто сваливают золото в кучу. Всё было разложено, разделено, упорядочено. Оружие — отдельно, доспехи — отдельно, предметы, назначение которых не сразу понятно — в своих секциях.

Золото тоже было, но его почти не замечаешь. Гораздо интереснее то, что лежит рядом.

Я прошёл вдоль стоек с клинками, задержался на паре экземпляров, но быстро пошёл дальше. Хорошее оружие — это хорошо, но не сейчас.

— Благодарю, что принял моё предложение, — сказала королева, идя рядом. — Пан Коземир стал слишком много на себя брать. Теперь у меня есть повод поставить его на место.

Я кивнул.

— Я примерно так и понял.

Она улыбнулась, едва заметно.

— Сообразительный.

— Стараюсь.

Она на секунду задержала на мне взгляд.

— В таком случае, возможно, ты рассмотришь другое предложение. Присягнуть моему королевству. Я ценю умных людей.

Я не стал делать паузу.

— Благодарю за столь щедрое предложение, но я хотел бы остаться в родной империи.

Она кивнула.

— Похвально.

Без намёка на разочарование. Просто зафиксировала.

Мы прошли дальше.

Я не торопился. Осматривал, прикидывал, но не цеплялся. Многое здесь было ценным, но не моим. Или не сейчас.

И только в дальнем ряду взгляд зацепился.

Доспех.

Он лежал отдельно, не вписанный в общий ряд. Не новый, с мелкими следами износа, но при этом… странный. Линии не совсем привычные, форма будто чуть не под человека.

Что-то знакомое.

Я остановился.

— Интересный доспех. Я могу его осмотреть?

Королева слегка удивилась.

— Да, конечно. Он лежит у нас уже больше ста лет. Никто толком не понял, для чего он. Очень неудобный, хоть и прочный.

Я провёл рукой по поверхности.

— Я сталкивался с подобным.

Она ничего не сказала, только наблюдала.

Я взял доспех, прикинул вес, надел. Он сел не идеально, но и не мешал — просто… чужой.

Я закрыл глаза.

На секунду — ничего.

Потом — ощущение.

Пустота.

Не холодная, не враждебная. Просто тянущая, как будто внутри чего-то не хватает.

Я не стал сопротивляться. Дал энергии спокойно потечь внутрь, без рывка, без давления.

Секунда.

Две.

Три.

Доспех отозвался.

Сначала едва заметно, потом увереннее. Вес будто перераспределился, движения стали легче. Я почувствовал, как мелкие неровности, царапины, шероховатости начинают исчезать, словно их просто стирают.

Я открыл глаза.

Королева смотрела уже не просто с интересом, она оценивала.

— Очень интересно, — сказала она тихо. — Мне кажется, наш общий знакомый сейчас влез в очень серьёзные долги перед короной.

Я кивнул.

— Так и есть. Это редкое снаряжение.

Она усмехнулась.

— Вижу, ты выбрал свою награду.

— Да. Благодарю.

Она чуть склонила голову.

— Носи его с честью.

Я провёл рукой по пластинам доспеха, чувствуя, как он уже не кажется чужим.

— Постараюсь.

***

Мы выехали из Варшавы рано, когда город ещё только начинал просыпаться. За воротами всё изменилось почти сразу. Камень и порядок остались позади, дорога стала проще, шире, но уже без той вычищенной аккуратности, к которой быстро привыкаешь в столице.

Людей на пути было много, но они уже не держались так ровно. Кто-то уступал дорогу, кивнув в знак приветствия, кто-то, наоборот, провожал взглядом, будто прикидывал, стоит ли связываться. Одежда проще, лица грубее, движения свободнее. Здесь уже не играли в порядок — здесь просто жили.

Я ехал молча, отмечая, как меняется ритм. После Варшавы это ощущалось особенно чётко.

— Уже не так «идеально», — заметила Настя, оглядывая дорогу.

— И слава богу, — ответил я. — А то я уже начал привыкать.

— Не расслабляйся, — усмехнулась она.

— Даже не собирался.

Пётр ехал впереди и, судя по всему, наслаждался жизнью. Ни следа от того, что было в разломе. Он что-то насвистывал, иногда оглядывался, комментируя прохожих или повозки.

— Смотри, какие у него сапоги, — бросил он, кивнув на одного из торговцев. — Я бы такие взял.

— Сначала научись не терять свои, — ответил я.

Он только отмахнулся.

Попугай кружил где-то над дорогой, время от времени опускаясь ближе и вставляя короткие комментарии, но уже без прежнего напора. Больше наблюдал, чем вмешивался.

Через пару часов показался мост.

Не самый большой, но явно важный — движение плотное, люди с обеих сторон, повозки, всадники. И, конечно, сборщики.

Мы встали в очередь. Продвигались медленно, но без толкотни. Когда дошла наша очередь, один из сборщиков шагнул вперёд, окинул нас взглядом и сразу улыбнулся слишком широко.

— Проезд платный, — сказал он. — Для таких… путешественников — чуть дороже.

Я посмотрел на него спокойно.

— Сколько по закону?

Он чуть прищурился.

— А по закону скучно.

— Так мы не боимся скуки.

Он помолчал, потом махнул рукой.

— Ладно. Как знаешь.

Назвал сумму. Обычную.

Я заплатил, не торгуясь.

— А то я уж думал, придётся объяснять, — добавил он с кривой усмешкой.

На другой стороне моста было почти то же самое. Только лица другие, интонации другие, но суть та же. Деньги любят все.

— Интересно, они тут соревнуются или просто делятся? — тихо сказала Настя.

— Думаю, и то и другое, — ответил я.

После моста дорога стала свободнее. Меньше контроля, больше случайностей. Появились торговцы прямо у дороги, мелкие лавки, где можно было купить всё подряд — от еды до странных безделушек, которые непонятно зачем нужны.

Один такой прилавок и привлёк внимание.

Я сначала просто остановился посмотреть. На столе лежало всё вперемешку: украшения, какие-то фигурки, ножи, амулеты, явно сделанные на скорую руку, но с претензией на уникальность.

— Глаз цепляется, да? — сказал торговец, заметив мой взгляд.

— Скорее пытается понять, зачем это всё, — ответил я.

Он усмехнулся.

— Для тех, кто понимает.

Я взял одну из безделушек, покрутил в руках. Ничего особенного, но сделано аккуратно.

— Сколько?

Он назвал цену.

Я даже не сразу понял, что услышал.

— Ты серьёзно?

— Для тебя — даже дёшево.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Для меня — в два раза дешевле.

Он рассмеялся.

— Тогда иди дальше.

— Подалуй так и сделаю.

Я положил вещь обратно и уже развернулся.

— Ладно, — бросил он. — Давай по-честному.

— Вот теперь можно говорить.

Торг занял несколько минут. Он пытался удержать цену, я сбивал. Он давил «уникальностью», я — здравым смыслом. В какой-то момент Настя уже тихо смеялась, наблюдая со стороны.

— Ты его сейчас разоришь, — сказала она.

— Я его спасаю от глупых решений, — ответил я.

В итоге мы сошлись на сумме, которая устраивала обоих, хотя он всё равно делал вид, что его ограбили.

Я взял несколько вещей — мелочь, но пригодится. Или хотя бы напомнит об этой дороге.

— Приходи ещё, — бросил он напоследок.

— Если цены станут нормальными, — ответил я.

Он только хмыкнул.

Мы поехали дальше.

Чем ближе подходили к следующему городу, тем плотнее становилось движение. Повозки, всадники, группы людей — всё сходилось в одну точку.

Город показался из-за поворота — стены, ворота, дым над крышами. Не столица, но уже серьёзное место. Живое.

У ворот шумно. Люди спорят, торгуются, кто-то пытается пройти быстрее, кто-то наоборот задерживается, обсуждая что-то с охраной.

Мы въехали без проблем.

Внутри сразу накрыло запахами — еда, дым, кожа, металл. Улицы шире, чем в деревнях, но уже теснее, чем в Варшаве. Люди разные: торговцы, ремесленники, наёмники, просто прохожие.

Здесь не пытались выглядеть лучше, чем есть.

И это почему-то внушало больше доверия.

Я огляделся, чуть сбавляя ход.

— Ну вот, — сказал я. — Начинается нормальная дорога.

Настя усмехнулась.

— А до этого что было?

— Подготовка.

Пётр только хмыкнул.

А город уже втягивал нас в свой ритм.

С первой таверной всё стало понятно сразу.

— Мест нет, — сказал хозяин, даже не поднимая головы.

— Совсем? — уточнил я.

Он всё-таки взглянул, быстро оценил нас и добавил:

— Совсем. Если только за отдельную цену.

— Какую?

Он назвал сумму.

Я даже не стал отвечать. Развернулся и вышел.

Во второй было лучше. Там хотя бы не делали вид, что всё занято.

— Комнаты есть, — сказала женщина за стойкой. — Но цена сейчас выше обычной.

— Насколько выше?

Она назвала.

Я на секунду задумался, потом медленно кивнул.

— Понятно.

— Это хороший вариант, — добавила она, уже не скрывая, что видит перед собой «приезжих».

— Для кого?

Она пожала плечами.

— Для тех, кто может платить.

Мы вышли.

Третья таверна оказалась самой честной.

— Есть комнаты, — сказал хозяин. — Но вам не по карману.

— Откуда ты знаешь?

Он усмехнулся.

— Я вижу.

— И всё же?

Он назвал сумму.

Я молча посмотрел на него пару секунд, потом развернулся.

— Всё понятно, — сказал я, когда мы отошли.

— И что думаешь? — спросила Настя.

— Думаю, за ночь здесь можно остаться без всего.

— Может, это просто нам так «везёт»?

Я покачал головой.

— Сомневаюсь.

Я замедлил шаг и огляделся внимательнее.

Люди вокруг уже не казались просто прохожими. Дорогие ткани, украшения, уверенные движения. Торговцы, которые не считают деньги по монетам, а оперируют крупными суммами. Повозки, нагруженные товаром, который стоит больше, чем половина деревни, через которую мы проехали утром.

И при этом — те же улицы, тот же шум, те же лица. Никто не жил лучше, чем в других местах. Просто платили больше за всё.

— Видишь? — сказал я.

Настя проследила за моим взглядом.

— Да.

— Здесь у всех есть деньги.

— И что?

— И все их тратят.

Она усмехнулась.

— Логично.

— Не совсем. Их тратят не потому, что хотят. А потому что иначе нельзя.

Я кивнул в сторону ближайшей таверны.

— Кто, по-твоему, этим владеет?

Она посмотрела.

— Торговцы?

— Именно.

Я провёл взглядом по улице.

— Они же и цены ставят.

— И никто не спорит?

— А зачем? Они же и платят.

Она на секунду задумалась.

— Замкнутый круг.

— Именно.

Я выдохнул.

— Ладно. Не будем играть в их игру.

— В смысле?

— Ночуем за городом.

— Логично, — кивнула она.

Пётр только пожал плечами.

— Мне всё равно.

Мы развернулись и пошли к воротам.

Солнце уже почти село, и это чувствовалось по городу. Люди спешили, лавки закрывались, движение становилось плотнее.

У ворот нас остановили.

— Город закрыт, — сказал стражник.

— В смысле? — спросил я.

— До рассвета никто не выходит.

Я посмотрел на него.

— Нам нужно выйти.

— Всем нужно, — спокойно ответил он. — Правила.

— И вариантов нет?

— Есть. Найти ночлег.

Я чуть прищурился.

— Мы уже пытались.

Он пожал плечами.

— Значит, пытайтесь лучше.

Я секунду смотрел на него, потом кивнул.

— Пошли, — сказал я остальным.

Мы не стали спорить. Пока.

***

Мы не успели дойти до следующей таверны.

Патруль появился почти сразу, как только мы свернули в сторону менее освещённой улицы.

— Стоять, — коротко сказал один из них.

Мы остановились.

— В чём дело? — спросил я.

— Вы нарушаете запрет на бродяжничество, — ответил он так, будто это очевидно.

Я почувствовал, как внутри начинает подниматься раздражение.

— Серьёзно?

— Более чем.

Настя мягко коснулась моей руки.

— Подожди.

Она шагнула чуть вперёд.

— Какая сумма штрафа?

Стражник посмотрел на неё и спокойно ответил:

— Сто тысяч золотых.

Я не сдержался.

— Да вы тут ими питаетесь, что ли?! Откуда такие ценники?!

Он даже не моргнул.

— Если не можете оплатить — придётся отработать.

Я сделал шаг вперёд.

— Вы сейчас играете с огнём.

Он чуть прищурился.

— Неужто вы решитесь применить силу в центре города? — спокойно спросил он. — Не переоцениваете ли вы свои возможности?

Я сжал челюсть.

— Давайте вы нас просто выпустите из города, и мы забудем, что это было.

Он покачал головой.

— Не я писал законы. Если отпущу — сам стану нарушителем.

Пётр, который до этого молчал, наконец подал голос:

— Может, договоримся на месте?

Стражник усмехнулся.

— Конечно. Платите сто тысяч — и мы вас отпустим.

Я посмотрел на него, потом на остальных.

Ситуация была простая.

И неприятная.

Убивать их здесь — глупость.

Платить — ещё хуже.

Я выдохнул, пытаясь найти третий вариант.

Я сделал шаг вперёд и остановился почти вплотную к стражнику, не повышая голос.

— Так дело не пойдёт. Если ваш правитель не хочет международного скандала, ему стоит пообщаться с гостями лично.

Он не сразу ответил. На лице всё ещё держалась привычная уверенность, но взгляд уже не был таким жёстким.

— В инструкции такого… нет, — сказал он после паузы.

— Значит, придётся выйти за рамки инструкции, — спокойно ответил я.

Он на секунду сжал губы, оглянулся на своих людей и снова посмотрел на меня. Уже иначе. Без прежней лёгкости.

— Пройдёмте в управление, — сказал он. — Там разберёмся.

Я кивнул.

— Вот это уже похоже на разговор.

Мы шли через город, и теперь улицы ощущались по-другому. Меньше света, меньше людей, больше теней. Патруль держался рядом, но уже не как охрана, а как сопровождение. Разница небольшая, но чувствуется сразу.

Настя шла чуть позади, молча, но я знал, что она всё фиксирует. Пётр тоже притих — даже он понял, что шутки закончились.

Здание управления выделялось сразу. Свет, порядок, охрана у входа. Не дворец, но место, где принимают решения.

Мы только подошли к дверям, как изнутри выскочил человек и чуть не врезался в нас.

— Господин! — выдохнул он, обращаясь к старшему из патруля. — Помощник главы города уже в курсе. Очень недоволен. Сказал, что будет здесь с минуты на минуту.

Стражник кивнул, а я чуть усмехнулся.

— Ему бы больше переживать о том, доволен ли я, — сказал я спокойно.

Гонец замер на секунду, не зная, как на это реагировать, потом быстро исчез внутри.

Мы вошли следом.

Свет ударил в глаза после улицы, и на секунду всё стало слишком чётким. Я сделал пару шагов и вдруг заметил, что стражник рядом со мной остановился.

Резко.

Я повернул голову.

Он смотрел на меня так, будто впервые увидел. Глаза раскрыты шире, чем нужно, лицо вытянулось, и в этом выражении не было ни злости, ни раздражения — только чистое удивление.

Я проследил за его взглядом и опустил глаза.

Доспех.

Прямо на груди отчётливо выделялся герб. Чёткий, выверенный, будто всегда там был, просто я его не замечал.

Я задержал взгляд на секунду, потом снова посмотрел на стражника.

Похоже, герб был не просто украшением.

Он моргнул, словно вернулся в реальность, и сразу выпрямился.

— Быть может… чаю? — сказал он, и голос его звучал уже совсем иначе.

Я не стал тянуть.

— Мы бы и от ужина не отказались.

Он кивнул слишком быстро.

— Конечно. Разумеется. Прошу, я проведу вас в комнату отдыха, и мы всё организуем.

Я переглянулся с Настей, и мы молча пошли за ним.

Несколько минут назад нас собирались штрафовать за «бродяжничество».

Теперь же вели внутрь как гостей.

Я ещё раз мельком посмотрел на доспех.

Похоже, мы только что нашли куда более весомый аргумент, чем любые слова.