Я спрыгнул с коня первым и на секунду задержался, оглядывая площадку. Ещё недавно здесь стоял шум, люди двигались, говорили, что-то делали, а теперь всё выглядело так, будто жизнь просто выключили. Мужчины лежали там же, где упали, в тех же позах, только теперь в них не было ни воли, ни смысла.

— Проверим, — сказал я, и мы с Настей разошлись в разные стороны.

Я присел рядом с ближайшим, приложил руку к шее. Пульс ровный, дыхание спокойное. Никаких ран, никаких следов борьбы — просто человек, из которого будто вытащили всё лишнее, оставив пустую оболочку.

— Живы, — сказала Настя, поднимаясь.

— Вижу. Только это ещё не значит, что с ними всё в порядке.

Она кивнула, но ничего не ответила. Мы оба понимали, что разбираться с этим сейчас не самое важное.

Я перевёл взгляд в центр площадки, и внутри неприятно кольнуло. Девушки всё так же лежали связанными, только теперь смотрели на нас широко раскрытыми глазами. Они не кричали, не пытались вырваться — просто ждали, чем всё закончится.

Я подошёл к ближайшей, аккуратно перерезал верёвки и поднял ладонь, чтобы она не дёрнулась.

— Спокойно. Всё уже закончилось.

Она всё равно вздрогнула, но осталась на месте. Настя тем временем уже освобождала остальных, быстро и без лишних слов. Когда последняя верёвка упала на землю, девушки не разбежались, а только сбились ближе друг к другу, будто боялись, что их снова схватят.

— Вы откуда? — спросил я, стараясь говорить ровно.

Одна из них сглотнула и тихо ответила:

— Из соседних деревень…

— Как вас сюда притащили?

— Ночью… пришли… просто забрали…

Она замолчала, и я не стал давить. Картина и так была понятна.

— Мы вас отвезём обратно, — сказал я, и на этот раз они переглянулись уже по-другому. В их взглядах впервые мелькнула надежда.

— Спасибо…

— Потом, — отмахнулся я и поднялся.

Пётр всё это время лежал без сознания, как и остальные. Я закинул его на коня, закрепил, чтобы не свалился, и на секунду задержал взгляд на его лице. Спокойный, будто спит. Слишком спокойный.

— Поехали, — сказал я, и мы с Настей помогли девушкам забраться в седла.

Дорога обратно прошла быстрее, чем ожидал. Может, потому что теперь было понятно, куда мы движемся. Чем ближе подъезжали к первой деревне, тем сильнее чувствовалось напряжение. Сначала попадались одиночные фигуры на дороге, потом группы людей, потом уже целые толпы, которые метались от дома к дому, перекрикиваясь и зовя пропавших.

Когда мы въехали в деревню, нас заметили сразу. Сначала всё на секунду замерло, будто никто не поверил, что это не очередная ложная тревога, а потом кто-то закричал:

— Нашли!

Люди рванули к нам, и дальше всё смешалось. Кто-то хватал девушек за руки, кто-то обнимал, кто-то просто стоял и смотрел, не веря, что они действительно вернулись. Мы с Настей не вмешивались — просто отъехали чуть в сторону, давая им пространство.

— Спасибо вам… — донеслось из толпы.

Я только кивнул и развернул коня.

— Поехали дальше.

Настя молча поравнялась со мной, и мы выехали из деревни, оставляя за спиной чужую радость и чужие проблемы.

Когда мы проезжали через злополучное поселение, там начали приходить в себя мужчины. Сначала один резко вдохнул, словно вынырнул из-под воды, потом второй, потом сразу несколько. Они садились, оглядывались по сторонам, пытались понять, где находятся и что вообще происходит.

— Где я?.. — спросил один, глядя на меня так, будто я обязан знать ответ.

— В деревне, — коротко ответил я.

— Как я тут оказался?

— Долго рассказывать.

Он нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Я… домой шёл… вчера…

Мы переглянулись с Настей, но уточнять не стали. Похоже, всё, что произошло после знакомства с разломом, просто вычеркнуло из памяти тех, кто туда попал. Для них прошло несколько часов, максимум день, а на деле у кого-то могли пропасть месяцы или даже годы.

И таких было много.

Пётр дёрнулся ближе к полудню. Сначала просто вздохнул глубже, потом резко открыл глаза и несколько секунд тупо смотрел перед собой, будто пытался собрать картину мира заново.

— Мы скоро будем у разлома? — спросил он наконец.

Я не удержался и усмехнулся.

— Уже были.

— В смысле?

— Закрыли мы его.

Он нахмурился.

— Серьёзно? Я что, всё проспал?

— Именно так.

Он помолчал пару секунд, потом покачал головой.

— Обидно.

— Что снилось хоть?

Пётр отвёл взгляд, и по его лицу было видно, что ответ ему самому не нравится.

— Да ничего интересного.

Мы с Настей переглянулись и синхронно усмехнулись, а потом не выдержали и тихо рассмеялись, пока Пётр бурчал себе под нос что-то про «очень смешно».

Напряжение, которое тянулось с самого разлома, наконец дало трещину.

Ненадолго.

Попугай всё это время летел рядом и подозрительно молчал. Ни комментариев, ни привычных подколок — только внимательный взгляд, которым он время от времени скользил по нам.

Я поймал этот взгляд и нахмурился.

— Ты чего притих?

Он отвернулся, будто не услышал.

Я ещё пару секунд смотрел на него, потом перевёл взгляд на дорогу. В голове мелькнула странная мысль: а ведь он может понимать куда больше, чем показывает.

Мы ехали дальше, и дорога снова стала обычной — с пылью, ветром и редкими путниками. Только теперь эта обычность казалась подозрительно хрупкой.

Дорога к Варшаве постепенно менялась. Сначала это было почти незаметно — дома ровнее, заборы крепче, люди не шарахаются при виде всадников. Потом — больше. Поля аккуратно распаханы, на перекрёстках стоят лавки, где кто-то торгует, кто-то спорит, кто-то просто сидит и наблюдает за дорогой.

Чем ближе мы подъезжали, тем плотнее становилось движение. Караваны, всадники, телеги с грузом — всё это двигалось без суеты, но и без хаоса. Я поймал себя на том, что автоматически ищу слабые места в этом порядке, но пока не находил. Слишком ровно.

— Не нравится? — спросила Настя, поравнявшись со мной.

— Слишком хорошо, — ответил я. — После разлома выглядит подозрительно.

— Ты теперь везде подвох ищешь.

— А ты нет?

Она усмехнулась.

— Ищу. Просто стараюсь этого не показывать.

Пётр ехал впереди и, судя по всему, вообще не заморачивался. Он что-то напевал себе под нос и выглядел так, будто последние пару дней его не касались. Я пару раз ловил себя на желании спросить его напрямую, помнит ли он хоть что-то, но каждый раз откладывал. Если память обнулило — лучше не ковырять.

Попугай кружил где-то сбоку и периодически вставлял комментарии, но уже без прежнего напора. Больше наблюдал, чем болтал.

Варшава показалась издалека. Стены, башни, ворота — всё на месте, всё как и должно быть у города, который знает себе цену. Но главное было не в камне. Главное — в том, как всё это держалось. Без трещин, без видимой спешки, без суеты.

У ворот нас остановили, но без лишнего давления. Двое стражников, внимательные взгляды, короткие вопросы.

— По какому делу? — спросил один.

— Послание от литовского короля, — ответил я спокойно.

Он переглянулся с напарником, кивнул кому-то за спиной, и один из солдат ушёл внутрь.

Мы ждали недолго. Это тоже было странно.

Вернувшийся стражник бросил короткий взгляд на меня и сказал:

— Вам велено явиться завтра к обеду.

Я кивнул.

— Принято.

Ни вопросов, ни проверок, ни попыток вытрясти подробности.

— Быстро, — тихо сказала Настя, когда мы отъехали от ворот.

— Слишком, — ответил я. — Значит, письмо важное.

— Или нас уже ждали.

— Это тоже возможно, но мне первый вариант больше нравится.

Таверну мы нашли без проблем. Не роскошную, но добротную — чисто, тепло, люди заняты своими делами и не лезут в чужие. Нам как раз такое и нужно.

Мы заняли две комнаты, бросили вещи, и впервые за долгое время появилась возможность просто выдохнуть.

Пётр, как и ожидалось, первым добрался до еды. Сел за стол, заказал всё, что попалось под руку, и через пару минут уже выглядел так, будто всю жизнь только этого и ждал.

— Ты вообще когда-нибудь насыщаешься? — спросила Настя, наблюдая за ним.

— Конечно, — ответил он с набитым ртом. — Просто не сегодня.

Я усмехнулся и отвернулся.

Смотреть на него было… странно. Слишком обычный. Как будто ничего не произошло. Как будто мы не вытаскивали его из разлома.

Но сейчас не время.

— Пойдём пройдёмся? — предложила Настя.

— Пойдём.

Мы вышли на улицу, и город сразу показал себя с другой стороны. Днём он держался строго, а вечером расслаблялся. Огни, разговоры, запахи еды, музыка где-то в стороне — всё это создаёт ощущение жизни, которую никто не собирается прятать.

Настя почти сразу свернула к лавке со сладостями.

— Ну конечно, — сказал я.

— Молчи, — отмахнулась она и уже выбирала что-то на прилавке.

Через минуту она вышла с пакетом, который явно был больше, чем нужно одному человеку.

— Ты это всё съешь? — спросил я.

— Конечно.

— И не треснешь?

— Я сильная.

Она откусила кусок прямо на ходу, зажмурилась на секунду и довольно выдохнула.

— Вот ради этого и стоит жить.

— А как же фигура?

Она махнула рукой.

— Надо бы, конечно, следить… — она задумалась на секунду и тут же добавила, — но это слишком вкусно.

Я усмехнулся.

— Железная логика.

— Учись.

Мы шли дальше, не торопясь, перебрасываясь короткими фразами. Без тяжёлых тем, без разломов, без решений. Просто вечер, который почему-то оказался на своём месте.

***

Утро началось спокойно. Мы собрались быстро, проверили вещи, и я бросил взгляд на Петра.

— С нами пойдёшь?

Он даже не оторвался от завтрака.

— Нет.

— Уверен?

— Абсолютно.

Я кивнул.

— Тогда не теряйся.

— Я здесь, — он махнул рукой, — куда я денусь.

Я усмехнулся и вышел.

К дворцу мы добрались без проблем. Его было сложно не заметить.

Охрана на входе работала чётко.

— Оружие придётся оставить, — коротко сказал один из стражников.

Я без лишних слов снял всё, что могло вызвать вопросы, и передал ему. Настя сделала то же самое.

Ни проверок сверх меры, ни попыток задеть.

Внутри дворца всё было так же, как и снаружи: порядок, пространство, чистота. Никакой показной роскоши, но и скромностью это не назвать. Нас вели спокойно, без спешки, но и не задерживая.

В итоге мы вышли в сад.

И это было неожиданно.

После камня — зелень, после коридоров — воздух. Пространство дышало, и в нём было легче находиться.

Она сидела у небольшого столика, будто просто вышла отдохнуть. Молодая, спокойная, без лишних украшений. Власть чувствовалась не в одежде, а в том, как она держалась.

— Вы из Литвы? — спросила она, когда мы подошли.

— Да, — ответил я.

— Дорога прошла спокойно?

— В целом да.

— А у наших соседей?

— Тоже всё… стабильно.

Я не стал вдаваться в подробности. Она это заметила, но не стала давить.

— Письмо, — напомнила она.

Я достал свёрток и передал ей.

Она приняла его спокойно, развернула, быстро пробежала глазами и отложила в сторону, будто уже поняла главное.

— Вчера прибыл один из моих подданных, — сказала она, глядя на меня. — Он утверждает, что вы не выполнили контракт.

Я моргнул.

— Я?

— Да.

— Я не заключал никаких контрактов.

— Он говорит обратное.

Я чуть наклонил голову.

— Я помогал закрыть обязательства товарищу. Но лично ничего не подписывал.

Она внимательно посмотрела на меня, будто проверяя, не играю ли я.

— Понимаю, — сказала она после паузы. — Тогда, думаю, стоит пригласить его.

Она кивнула стоящему в стороне слуге.

Тот исчез почти сразу.

Я почувствовал, как Настя чуть напряглась рядом, но не подал виду.

Через несколько секунд в сад вошёл мужчина.

Он двигался спокойно, без лишней спешки, как человек, который знает, что его здесь ждут. Остановился в нескольких шагах, посмотрел на меня… и довольно хмыкнул.

— Пан Казимеж Рудницкий, — представила его королева.

Он не отвёл взгляда.

— Вот и встретились, — сказал он.

— Не припомню, чтобы мы были знакомы — ответил я.

— Зато я припоминаю прекрасно.

Он сделал шаг вперёд.

— Вы не выполнили контракт, напали на моих людей и тем самым оскорбили мою честь.

Я чуть прищурился. Похоже это тот самый товарищ, на территории которого расположился мирный разлом. Прибить бы его, да не факт, что это поможет.

— Интересная версия.

Он улыбнулся.

— Поэтому я вызываю вас на дуэль.

Я не стал тянуть паузу.

— Принимаю, — сказал я спокойно, глядя прямо на него.

Королева не изменилась в лице, только чуть кивнула, будто этого и ждала.

— Поединок будет проведён по правилам двора, — произнесла она ровно. — Без магии. Только клинки.

Я коротко выдохнул. Это даже лучше.

Пан едва заметно поморщился. Мгновение — и лицо снова стало прежним, но я это успел уловить. Значит, рассчитывал на другое.

— Вас проводят, — добавила королева.

Площадка оказалась за садом, чуть в стороне. Ровная утрамбованная земля, по краям — низкое ограждение, несколько человек из свиты и стражи, никаких криков и толпы. Здесь не устраивали зрелища, а решали вопросы.

Нам выдали одинаковые мечи — одноручные, средней длины, с удобной рукоятью и сбалансированным весом. Я провёл пальцами по гарде, проверил баланс. Нормально.

— До сдачи или невозможности продолжать бой, — сказал один из сопровождающих.

Я кивнул.

Мы разошлись, заняли позиции. Несколько шагов между нами, ровно столько, чтобы один лишний рывок мог всё решить.

Он двинулся первым.

Аккуратно, проверяя дистанцию. Я ответил тем же, чуть сместив корпус и выставив клинок под углом. Первые секунды ушли на то, чтобы почувствовать друг друга. Никаких выпадов в полную силу, только короткие движения, лёгкие касания стали о сталь.

Он работал чисто.

Без лишних движений, без суеты. Каждое движение — выверено, корпус включён, шаги мягкие, почти бесшумные. Я пару раз попробовал навязать свой ритм, но он не подхватывал, оставался в своём.

Клинки встретились чуть жёстче, чем раньше. Я ушёл в сторону, он сразу сократил дистанцию, проверяя реакцию. Удар снизу — я отбил, сместился, ответил коротким уколом. Он отвёл клинок и тут же контратаковал. Теперь уже мне пришлось защищаться.

Мы кружили. Каждый искал слабое место, каждый ждал, когда другой ошибётся первым.

Один момент едва не стал таким.

Я поздно перенёс вес, и его клинок прошёл слишком близко к боку. Я успел увести корпус, почувствовал, как холод металла скользнул по ткани, и сразу ответил, заставляя его отступить.

Он закрылся, принял удар и снова сократил дистанцию, как будто ничего не произошло.

Я поймал себя на мысли: он лучше.

Он чувствовал клинок, как продолжение руки, а я — как инструмент.

В лоб я его не одолею.

Я выдохнул и чуть сбавил темп.

— Это разминка? — бросил я, не отрывая взгляда.

Он на секунду прищурился.

— Хочешь быстрее?

— Было бы неплохо.

Он ускорился.

Удары стали плотнее, связки длиннее. Он начал давить, пытаясь пробить защиту за счёт ритма.

И тут я понял главное.

Он уже работает на пределе.

Я начал отступать, сохраняя дистанцию, принимая удары на клинок, уводя их в сторону, заставляя его каждый раз доводить движение до конца. Каждая атака стоила ему усилия. Я не отвечал сразу, не пытался перехватить инициативу. Я ждал.

Ещё одна серия — я увёл её корпусом, шаг назад, короткий ответ, чтобы сбить темп.

Он снова пошёл вперёд.

Я слышал его дыхание. Сначала ровное, потом чуть сбившееся.

Ещё несколько обменов.

Он начал «тяжелеть». Не сильно, но достаточно, чтобы движения стали на долю секунды позже, чем нужно.

И в какой-то момент он оступился.

Нога чуть съехала по утрамбованной земле, корпус на мгновение потерял баланс. Окно открылось чисто, без вариантов. Один шаг — и я мог закончить.

Я не стал добивать противника. Сегодня вообще не было желания кого-либо убивать. Тем более я не знаю как на подобное среагирует королева.

— Устал? — спросил я спокойно.

Он вскинул голову.

В глазах мелькнула злость.

— Пора с этим заканчивать, — бросил он и пошёл вперёд.

Теперь уже без той же чистоты. Давление осталось, но в нём появилось что-то резкое, неровное. Он пытался продавить, заставить меня ошибиться за счёт напора.

Я не спешил.

Шаг в сторону, клинок под углом, короткое касание, удар уходит в сторону. Ещё один выпад — я сместился, дал ему пройти мимо линии и снова сократил дистанцию.

Противник сорвался. На этот раз сильнее. Удар вышел широким, с лишним усилием. Я принял его и почувствовал, что в этом движении нет уже расчёта — только желание достать.

Он сделал ещё шаг и снова потерял равновесие, на долю секунды завалившись вперёд.

Я не двинулся.

Не было смысла.

Всё уже решено.

— Хватит, — раздался голос королевы.

Мы оба остановились.

Пан тяжело дышал, не опуская клинка, но я видел: он держится на морально волевых.

— Победа за вами, — спокойно сказала она, глядя на меня.

Пан замер на секунду, потом медленно выпрямился. Взгляд остался тяжёлым, но спорить он не стал.

Я опустил клинок.

— Вы имеете право на виру, — добавила королева.

Я кивнул, убирая меч.

Теперь разговор пойдёт на других условиях.