— Ты туда не пойдёшь.

— С чего вдруг?

— С того, что я сказала.

— Отличный аргумент. Ещё есть?

— Есть. Я заплачу штраф.

— Что?

— Любой. Сколько скажут — столько и отдам. Только ты туда не полезешь.

— Настя…

— Нет. Даже не начинай.

— Ты сейчас серьёзно предлагаешь откупиться от разлома?

— Я предлагаю не лезть туда, где тебе не надо быть.

— Там Пётр.

Она сжала губы, но не отвела взгляд.

— Я знаю.

— Тогда объясни, почему я туда не пойду.

— Потому что ты не обязан его вытаскивать.

— Он мой человек.

— И именно поэтому ты туда не пойдёшь.

— Логика железная.

— Кирилл.

— Что?

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

— Он… не зовёт на помощь.

— И?

— Он говорит, что всё нормально.

— Значит, не нормально.

— Я тоже так думаю.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что ты туда зайдёшь и… не выйдешь.

— Основания?

— Интуиция.

— Плохой источник.

— Обычно ты так не говоришь.

— Обычно у меня есть время проверять.

— Сейчас нет.

— Тем более.

Она шагнула ближе, почти вплотную.

— Я серьёзно. Я заплачу штраф, договорюсь, что угодно сделаю. Только не иди.

— Настя.

— Что?

— Ты боишься этого разлома?

Она не ответила.

— Значит, идём, — сказал я спокойно.

— Кирилл…

— Я не оставлю его там.

— Я не оставлю тебя.

— Тогда не мешай.

Она отвернулась на секунду, провела ладонью по лицу, будто стирая лишнее.

— Хорошо, — выдохнула. — Тогда быстро. Без героизма.

— Без глупостей, — поправил я.

— Это одно и то же.

— Иногда нет.

— Сейчас — да.

— Проверим.

Я кивнул в сторону дороги.

— Пошли.

Деревня показалась почти сразу. Низкие дома, перекошенные заборы, крыши с провалами. Земля под ногами сухая, выбитая до твёрдой корки. Здесь давно не было ни ремонта, ни нормальной жизни.

Но люди…

Они не выглядели сломанными.

Сидят у домов, разговаривают, кто-то чинит что-то у ворот, кто-то просто смотрит в сторону дороги. Без спешки. Без напряжения.

Слишком спокойно.

Я поймал взгляд мужчины у колодца. Он улыбнулся и кивнул, будто мы пришли вовремя.

— Видишь? — тихо спросил я.

— Да.

— Их здесь всё устраивает.

— Слишком подозрительно, учитывая обстановку.

Мы прошли дальше. Ни вопросов, ни попыток остановить. Нас будто пропускали.

И это не успокаивало.

Граница пришла резко.

Ещё шаг — и мир будто сменили без предупреждения.

Свет стал ровным, мягким. Воздух — чистым, тёплым. Запах земли исчез, вместо него — что-то свежее, почти сладкое.

Я остановился.

Вместо развалившейся деревни — аккуратные дома, ухоженные участки, зелёная трава без проплешин. Дорожки ровные, как по линейке.

Слишком идеально.

— Странный какой-то переход, — тихо сказал я. — Но ощущается… приятно.

Я сделал ещё шаг. Тело откликалось, как после долгого отдыха. Напряжение спадало само, без усилий.

Неестественно быстро.

— Не расслабляйся, — сказала Настя.

— Я и не собирался.

Но ловушка работала.

И это бесило.

***

Она появилась на дорожке впереди, будто ждала именно нас.

Девушка. Светлые волосы, ровные черты лица, спокойный взгляд. Слишком правильная, чтобы быть случайной.

Я замедлил шаг.

На секунду всё остальное стало фоном.

Линии лица, движения, даже как она стоит — всё складывалось в образ, к которому не хотелось придираться.

Слишком хорошо.

Я поймал себя на том, что завис.

— Кирилл, — резко сказала Настя.

Голос вернул на место.

— Вижу, — ответил я, не отрывая взгляда.

— Не туда смотришь.

Девушка улыбнулась.

— Вы пришли, — сказала она спокойно. — Хорошо.

— Где Пётр? — сразу спросил я.

— Он здесь.

— Выведи.

— Зачем?

— Затем, что он идёт со мной.

— Он уже сделал выбор.

— Быть может его сделали за парня?

— Тогда посмотри сам.

Она чуть отступила в сторону.

Пётр стоял у дома, опираясь плечом о стену. Лицо спокойное, даже довольное. Ни напряжения, ни следов борьбы.

— Наконец-то, — сказал он, заметив нас. — Вы бы видели, что я нашёл.

— Пойдём отсюда, — коротко сказал я.

— Зачем?

— Потому что мы уходим.

Он усмехнулся.

— Я никуда не собираюсь.

— Пётр.

— Здесь всё нормально.

— Это ты так думаешь.

— Это факт.

— Пошли.

— Нет.

Он сказал это спокойно. Без упрямства, без вызова. Просто как решение, которое не обсуждается.

И это было хуже всего.

Я перевёл взгляд на девушку.

— Кто ты?

— Хозяйка, если вам так удобнее.

— В чём суть вашего разлома?

— Это наш дом.

— Это чужой дом.

— Для вас — да.

— А для него?

— Для него — нет.

— Ты ему мозги запудрила.

— Я даю ему то, что он выбрал.

— Он не выбирал.

— Вы уверены?

— Да.

— Тогда спросите.

Я посмотрел на Петра.

— Ты хочешь уйти?

— Нет.

— Почему?

— Потому что здесь лучше.

— Чем?

— Всем.

— Конкретнее.

— Спокойно. Чисто. Понятно.

— И этого достаточно?

— А тебе мало?

Я сделал шаг вперёд.

— Это всё не настоящее.

— А что настоящее?

— То, что не подменяют.

— А если подмена делает лучше?

— Значит, это ловушка.

Я снова перевёл взгляд на девушку.

— Они счастливы, — сказала она спокойно.

— Я так не думаю.

— Вы уверены?

— Ни в чём нельзя быть уверенным до конца.

— Вы лишаете их этого.

— Я возвращаю их домой.

— К боли?

— К реальности.

— Зачем?

— Потому что выбор должен быть настоящим.

— Слабые не должны выбирать.

Я усмехнулся.

— Удобная позиция.

— Практичная.

— Для кого?

— Для всех.

— Ты решаешь за них.

— Они дают мне такое право.

— Под твоим влиянием.

— Под влиянием того, что им нужно.

— Им нужно не это.

— Вы уверены?

Она говорила спокойно, без нажима. И именно это раздражало сильнее, чем любая агрессия.

Я сделал ещё шаг.

— Отпусти его.

— Он свободен.

— Что-то незаметно.

— Тогда заберите.

Пётр не сдвинулся.

— Видите? — тихо сказала она.

Я на секунду сжал кулак.

— Но ведь это всё не бесплатно...

— Естественно. Они платят жизненной силой за право быть в раю.

— То есть вы выкачиваете их жизнь?

— Они не против.

И в этот момент я заметил, что Настя молчит.

Я обернулся.

Пусто.

— Где она? — резко спросил.

— Там, где ей хорошо.

— Верни.

— Она сама вернётся.

— Сейчас верните!

— Зачем?

Я посмотрел на неё, постепенно теряя терпение.

— Не играй со мной.

— Я не играю.

Давление пришло не сразу.

Сначала — лёгкий шум на краю сознания. Потом — ощущение, будто мысль не успевает оформиться. Слова начинают расползаться, логика сбивается.

Я на секунду потерял хватку.

Секунда — и хватило.

Выдох.

Собрался.

— Плохая попытка, — сказал тихо.

— Вы держитесь дольше, чем остальные.

— Привычка.

— К чему?

— Не верить.

Она кивнула, будто приняла ответ.

И в этот момент люди вокруг начали двигаться.

Сначала — один. Потом — ещё. Из домов, с дорожек, с дворов. Обычные лица, те же спокойные глаза.

Они шли к нам. И явно не для того, чтобы поздороваться.

Я отступил на шаг, оценивая.

— Не трогай их, — сказала девушка.

— Ты мне ещё указывать будешь?

Первый подошёл слишком близко.

Я сместился, лёгким движением увёл его в сторону. Второй — туда же. Третий попытался схватить за плечо — получил короткий толчок и отлетел назад.

Без ударов.

Пока.

Но их становилось больше.

Слишком много.

Я быстро понял: это тупик. Сбивать можно бесконечно.

— Ты создаёшь проблему, — сказала она.

— Ты уже её создала.

— Они просто защищают своё.

— Они не понимают, что делают.

— А вы понимаете?

Я не ответил.

В этот момент она изменилась.

Лицо осталось тем же — но на секунду дрогнуло. Черты сместились, и я увидел другое.

Настя.

— Ты всё ломаешь, — сказала она её голосом.

Я замер на долю секунды.

— Возвращайся, — добавила.

— Плохой ход, — ответил я спокойно.

Лицо снова стало прежним.

— Но он работает, — сказала она.

— Не со мной.

— Вы уверены?

Я не ответил.

Пётр шагнул вперёд.

Резко.

Я даже не удивился.

Он ударил первым. Прямо, без замаха.

Я сместился и коротко ударил в район подбородка.

Парень осел на землю.

Я посмотрел на него секунду и сразу отвёл взгляд.

Приоритеты не меняются.

Я быстро прокрутил ситуацию.

Либо ломать всё сразу — и плевать на последствия.

Либо пытаться аккуратно — и терять время.

А времени нет.

Я уже почти решил.

И в этот момент что-то пошло не так.

Мир дрогнул.

Сначала — едва заметно. Потом сильнее. Цвета поплыли, линии начали ломаться. Идеальные дома дали трещины, трава потемнела, воздух стал тяжёлым.

Разлом начал сыпаться.

Сам.

Я замер на секунду, фиксируя.

Это не моя работа.

Люди вокруг остановились. Их лица изменились. Спокойствие ушло, уступив чему-то пустому.

Исчезло то, что их держало.

Мир начал гнить прямо на глазах.

— Ты это не контролируешь, — сказал я.

Она посмотрела на меня впервые без прежней уверенности.

— Это не должно было…

Фраза оборвалась, я так и не понял что произошло.

Настя вышла из-за дома сама.

Целая. Злая.

— Нашёл время, — бросила она.

— Ты где была?

— Давай обсудим по дороге. Хочу убраться отсюда поскорее.

***

Дорога тянулась ровной лентой, и какое-то время никто ничего не говорил. Лошади шли спокойно, будто и не чувствовали, что за спиной остался разлом, который должен был стать точкой.

Пётр пришёл в себя быстро. Слишком быстро. Сидел в седле ровно, но каждый раз, когда ловил мой взгляд, в глазах появлялось что-то чужое. Не злость даже — хуже. Уверенность, что мы сделали неправильно.

— Так что там произошло? — спросил я, не оборачиваясь.

Настя ответила не сразу.

— Ты вовремя устроил шум.

— Это я уже понял. Дальше?

— Меня вели к ядру. Хотели… — она на секунду замялась, будто подбирала слово, — познакомить поближе.

— Как?

— Посвятить. Оставить внутри. В роли… служителя.

— Звучит так, будто они не просто держат людей.

— Они их распределяют.

Я кивнул.

— И ты?

— Если бы ты не отвлёк их — мы уже бы не разговаривали.

— А так?

— Они отвлеклись на тебя. Я осталась без присмотра на пару секунд.

— И?

— Ударила по ядру. Всем, что было.

Я коротко выдохнул.

— А после этого посыпался мир.

Пётр резко повернул голову.

— Зачем вы туда полезли?!

Я даже не стал на него смотреть.

— Тебя вытащить.

— А я вас об этом просил?!

— Нет.

— Тогда какого чёрта?!

Настя тихо усмехнулась.

— Я же говорила.

Я наконец повернул голову к нему.

— Ты бы там сдох.

— Нет.

— Через пару лет. Или раньше.

— Нет.

— Железный аргумент, ты понимаешь, что они тянули из тебя саму жизнь, пока ты находился под их влиянием.

Он сжал поводья сильнее, чем нужно.

— Вы не понимаете.

— Так объясни.

— Там… — он запнулся, — там я был нужен.

— Кому?

— Им.

— Отлично.

— Не отвечай таким тоном.

— С каким?

— Как будто это бред.

— А разве это не так?

Он резко подался вперёд.

— Они давали людям смысл!

— Вытягивая из них жизнь.

— Ну и пусть!

Я чуть прищурился.

— Невелика плата, да?

Он не отвёл взгляд.

— Тебе не понять.

Пауза повисла тяжёлая.

Настя первой её разрезала.

— Оставь его.

Я перевёл взгляд на неё.

— Он ещё не пришёл в себя.

— Судя по всему и не придёт. В ближайшее время, по крайней мере.

— Тем более. Дай ему обдумать произошедшее.

— Согласен. Сейчас бесполезно спорить.

Я пару секунд молчал, потом отвернулся.

— Ладно.

Она кивнула.

— Какие планы?

— Нужно заехать в Варшаву.

— А дальше?

— Без изменений.

***

Чем дальше мы ехали, тем сильнее менялся мир вокруг. Сначала это было едва заметно — дома становились ровнее, крыши не проваливались, заборы переставали напоминать случайный набор досок. Потом — больше. Камень вместо дерева, окна с рамами, в которых не гуляет ветер, люди, у которых есть время не только выживать.

Деревни начали напоминать маленькие города. Улицы шире, лавки открыты, на перекрёстках кто-то торгует, кто-то спорит, кто-то просто сидит и наблюдает.

Жизнь возвращалась.

И это почему-то напрягало.

Слишком быстро.

После разлома любое «слишком хорошо» воспринималось как-то неестественно.

Остановились мы ближе к вечеру. Деревня оказалась из тех, где уже есть постоялый двор, а не просто комната у кого-то в доме. Несколько улиц, фонари, люди, которые не смотрят на тебя как на угрозу.

Сняли комнаты.

Тепло, свет, запах еды.

Обычная жизнь.

Я поймал себя на том, что прислушиваюсь — не к звукам, а к их отсутствию. Нет напряжения, нет давления. Просто вечер.

И это почти расслабляло.

Почти.

Однако покой длился недолго. В комнату ворвался самый настоящий ураган.

— Ну конечно, — протянул знакомый голос.

Попугай влетел внутрь, устроился на спинке стула и оглядел нас с видом человека, которого снова подвели.

— Стоило мне отлучиться на пару часов, — продолжил он, — и вы опять во что-то вляпались.

— И тебе привет, — сказал я.

— Привет — это когда всё нормально. У вас лица такие, будто вы кого-то закопали.

— Почти.

Он прищурился.

— Без меня?

— К счастью.

— Вот именно. Без меня. Вечно вы находите проблемы без моего чуткого присмотра.

Я махнул рукой.

— С тобой я чуть не сдох несколько раз.

Настя сразу повернулась ко мне.

— С этого момента подробнее.

— Давно было.

— Кирилл.

— Уже не помню.

Попугай возмутился.

— Да ты только благодаря мне не погиб!

— Сейчас я тебя точно спалю.

— Попробуй.

— Не провоцируй меня.

— Я спасал тебе жизнь!

— Что-то не припомню такого.

— Неблагодарный!

Настя слушала, переводя взгляд с одного на другого.

— И вы так всегда?

— Нет, — сказал я. — Иногда хуже.

Попугай фыркнул.

— Без меня вы бы уже давно…

— Достал!

Он затих на секунду, потом демонстративно отвернулся.

— Неблагодарные.

Я усмехнулся.

Напряжение немного отпустило.

Тем временем стемнело и деревня погрузилась в сон.

Проснулся я резко.

Без причины.

Сначала даже не понял, что именно меня вытащило из сна. Тишина стояла обычная, не давящая. Ни криков, ни шума.

Потом услышал.

Шаги.

Тихие, но отчётливые.

И стук двери.

Я повернул голову.

— Спи, — сказала Настя.

— Не получается.

— Ничего не случилось.

— У меня нехорошее предчувствие.

Она вздохнула.

— Кирилл…

Я уже вставал.

— Быстро посмотрю.

— Я с тобой.

Я не стал спорить.

Мы вышли на улицу.

Там было холоднее, чем ожидал. Воздух свежий, чистый. И почти сразу я его увидел.

Пётр.

Он уже был в седле.

— Пётр, — тихо позвал я.

Он не обернулся.

Лошадь тронулась.

И через пару секунд он уже уходил по дороге, в ту сторону, откуда мы приехали.

— Будем догонять? — спросила Настя.

Я смотрел ему вслед.

— Не думаю, что это поможет.

Она кивнула.

— Значит, поедем следом?

— Именно.

Мы не стали тратить время.

Собрались быстро, без лишних слов.

И пехали в сторону бывшего разлома.

Ночь тянулась долго. Мы держали дистанцию, не приближаясь, но и не теряя его из виду. Пётр ехал уверенно, не петлял, не проверял, есть ли за ним хвост.

Значит, знал, куда идёт.

К утру стало понятно.

Я узнал дорогу раньше, чем увидел саму деревню.

— Мы возвращаемся, — сказала Настя.

— Да.

Солнце только начинало подниматься, когда показались первые дома.

Но это была уже не та деревня.

Перед входом — люди. Много. Сотни. Мужчины, в основном. Костры, дым, голоса. Движение.

Центр расчищен. Земля утоптана. Несколько человек ходят по кругу, чертят линии, выверяют расстояние.

Я остановил коня.

Пётр уже был там. Слез с коня, подошёл к остальным, без колебаний встал рядом.

Я смотрел на площадку, на линии, на людей, которые готовили что-то, что явно не закончилось вчера.

Разлом закрылся.

Но то, что за ним стояло, осталось.

— Похоже, мы здесь ещё не закончили, — сказал я.

Пётр не задержался ни на секунду. Встал к остальным так, будто всегда здесь и был. Взял палку у ближайшего, наклонился и начал выводить линии на земле — ровно, уверенно, без лишних движений.

Я смотрел на это и отмечал одну простую вещь: он не сомневался.

— Может разгоним их? — тихо сказала Настя.

— И что это даст?

— Не могу понять, что у них в центре.

Я прищурился, всматриваясь.

Сначала не понял, потом картинка сложилась.

— Да они охренели…

— Тише.

— Там десяток связанных девушек.

Настя чуть подалась вперёд.

— Может и правда стоит убить этих идиотов?

— Это не сложно, — ответил я спокойно. — Но тогда чем мы лучше разломных монстров?

— Да плевать. Похоже, их уже не переделать. Пока мы медлим, они угробят ещё множество жизней.

Я не ответил сразу.

Смотрел.

Девушки лежали в центре, связаны, но… их не трогали. Никто к ним не подходил, не проверял, не готовил к ритуалу.

Они просто были.

— Погоди, — сказал я. — Мне кажется, их не планируют убивать.

— С чего ты взял?

— На них никто не обращает внимания.

Она проследила взглядом.

Замолчала.

И в этот момент всё остановилось.

Сразу.

Шум стих, движения прекратились. Люди, ещё секунду назад занятые своим, будто по команде замерли.

Тринадцать мужчин вышли вперёд.

Разошлись кругом, выстраивая ровное кольцо вокруг центра.

Я выпрямился в седле, не отрывая взгляда.

— Сейчас начнётся, — тихо сказал.

Сотни голосов слились в один.

— Взываем к тебе, о госпожа!

Воздух стал плотнее.

Тринадцать одновременно вскинули руки.

Солнце только поднималось, и в его свете на мгновение вспыхнули лезвия.

Кинжалы.

— Не туда смотришь… — выдохнула Настя.

Я уже понял.

Они опустили руки.

И вонзили клинки себе в грудь.

Без крика. Без колебаний.

Один за другим рухнули на землю.

— Чёрт… — тихо сказала она.

От тел потянулись тонкие нити. Почти невидимые, но я их видел. Они сходились в центре, переплетались, стягивались в одну точку.

Пространство дрогнуло.

Начало складываться.

Портал формировался быстро, без скачков, как будто его не ломали, а собирали.

— Нужно вмешаться, — сказала Настя.

— Погоди.

— Кирилл.

— Я знаю.

Я уже считал.

Если бить сейчас, будет побоище. И неизвестно, что останется после.

Если подождать…

Портал дрогнул сильнее, затем выровнялся.

Грань проявилась.

— Сейчас, — сказала она.

— Ещё секунду.

Я уже держал заклинание. Не выпускал, собирал, выравнивал. Слишком рано — уйдёт впустую. Слишком поздно — не попадёт.

Портал завершился.

И она вышла.

Та же. Почти.

Лицо — как в разломе. Чистое, правильное, слишком приятное для глаз. Движение плавное, как будто мир под неё подстраивается.

Мужчины вокруг упали на колени.

Пётр — вместе с ними.

Она открыла рот.

— А вот теперь пора, — сказал я.

Стрела сорвалась с руки, не оставляя следа в воздухе. Только вспышка — короткая, резкая, всеми цветами сразу.

Она повернула голову в мою сторону.

Успела увидеть.

Но не успела ничего сказать.

Заклинание уже впивалось в её тело.

Из её горла вырвался крик — не громкий, но такой, что пространство на секунду сжалось.

Лицо дрогнуло.

И сразу начало меняться.

Кожа потемнела, покрылась трещинами. Волосы выцвели, рассыпаясь. Черты лица поплыли, старея на глазах.

Секунда.

Две.

Три.

И вместо неё остался только прах, который осыпался вниз, и растворялся, не долетая до земли.

Портал схлопнулся.

Резко.

Как будто его и не было.

Нити оборвались.

Мужчины вокруг начали падать, не одновременно, но быстро. Один за другим, словно их отключили.

Пётр тоже рухнул.

Я выдохнул.

— Надеюсь, этого хватит.