Первый патруль мы увидели примерно через час. Местные. Стояли у дороги, человек шесть. Оружие при себе, но не напоказ. Смотрели внимательно. Слишком внимательно для обычного дозора.

Проводили нас взглядами, но не остановили.

— Уже интересно, — пробормотал я.

— Что именно? — спросила Настя.

— Они не расслаблены. Вообще.

Через некоторое время увидели других.

Польские.

Тоже отряд, примерно такого же размера. Стояли чуть в стороне от дороги. И самое главное — недалеко от Литовских.

Две группы. Смотрят друг на друга.

И не лезут.

Я замедлил шаг.

— Видите?

— Вижу, — тихо ответила Настя.

Пётр тоже кивнул.

Никто не стреляет. Никто не орёт. Никто не делает резких движений.

Но у каждого рука недалеко от оружия.

— Красиво, — хмыкнул я. — Официально мира никто не нарушает.

— А неофициально? — спросил Пётр.

— А неофициально все уже готовы друг другу глотки резать. Просто команды нет.

Мы прошли мимо. Ни те, ни другие нас не остановили.

Дальше таких патрулей стало больше. Не сплошной линией, но достаточно, чтобы понять — граница уже рядом.

Дорога пошла через лес. Холмы, редкие просветы, узкая тропа. Место такое, что если захочешь — пройдёшь незаметно. И если захочешь — тебя здесь же и закопают.

— Уютно, — пробормотал я.

— Замолчи, — сразу отреагировала Настя.

Я усмехнулся.

Чем ближе к границе, тем сильнее чувствовалось напряжение. Воздух как будто стал плотнее. Люди двигались тише. Даже птицы куда-то делись.

— Если поляки в этом не замешаны, — тихо сказал я, — то им сейчас должно быть очень весело.

— А если замешаны? — спросил Пётр.

Я пожал плечами.

— Тогда нам ещё веселее.

Впереди мелькнул просвет. Граница. Никаких стен, никаких ворот. Просто линия, которую все вроде как знают.

Мы почти вышли на неё, когда всё резко закончилось.

— Стоять!

Голос справа.

Я остановился сразу. Остальные тоже.

Из-за деревьев вышли люди. Польский патруль. Человек восемь. Вышли не спеша, но так, что дорогу перекрыли полностью.

Собранные. Без суеты. Без крика.

Я быстро прикинул: расстояние, позиции, кто где стоит.

— Ну вот и поговорим, — мелькнула мысль.

Я сделал шаг вперёд.

— Стоять.

Я и так уже стоял.

Старший сделал пару шагов вперёд. Остальные остались чуть сзади, но так, чтобы перекрыть всё сразу.

Нормально работают.

Я мельком прикинул — если вдруг что, шансов немного. Да и не нужно.

— Документы, — сказал он.

Без угрозы. Но и без намёка на выбор.

Я достал свои, протянул. Настя — тоже.

Он взял, начал смотреть. Не спеша. Внимательно. Не просто «для галочки».

Я стоял, не двигаясь. Пётр рядом тоже притих — редкое явление.

Старший поднял взгляд.

— Что граждане Российской империи забыли так далеко от дома?

— Путешествуем, — ответил я.

Внутри мелькнуло: «да, конечно, именно этим мы и занимаемся».

Он посмотрел ещё пару секунд. Не поверил. Но и давить не стал.

Передал документы дальше, взял бумаги Петра.

Вот тут всё стало чуть интереснее.

Он задержался дольше. Пролистал, вернулся, ещё раз посмотрел.

— У вас есть незакрытые обязательства перед польской короной, — сказал он Петру.

Пётр открыл рот.

Я его опередил.

— Мы в курсе, — сказал спокойно. — Это одна из причин, почему мы здесь.

Старший перевёл взгляд на меня.

— Он пригласил нас поучаствовать, — добавил я.

Они переглянулись. Быстро. Без слов.

— Нам ещё не хватало гибели иностранных аристократов на нашей территории, — сказал он.

Тон тот же. Спокойный. Но немного раздраженеый.

Я кивнул.

— Это не входит в наши планы.

«По крайней мере, в ближайшее время», — мелькнуло в голове.

Старший ещё секунду смотрел, потом кивнул своим.

— Проходите.

Они чуть разошлись, освобождая дорогу.

— В ближайшем городе отметьтесь, — добавил он. — Контракт нужно будет скорректировать.

— Учтём, — ответил я.

Мы двинулись вперёд.

Я не ускорялся. И не замедлялся. Просто шёл, как шёл.

Когда патруль остался за спиной, выдохнул.

— Ну вот, — пробормотал я. — Нас официально впустили.

— И сразу напомнили, что могут и не выпустить, — добавил Пётр.

— Зато без ножа в спине, — пожал плечами я.

— Пока, — мрачно сказал он.

Я усмехнулся.

— Ты как всегда умеешь поддержать.

Настя покачала головой.

— Вы оба молодцы.

Я посмотрел вперёд, на дорогу.

— Ладно, — сказал я. — Теперь посмотрим, что у них тут за «обязательства». И насколько нам это всё вообще нужно.

До города мы добрались к вечеру. Дорога после границы шла через холмы, редкий лес и поля. Где-то пахло свежей землёй, где-то дымом от печей. Жизнь вроде шла, но как-то с оглядкой. Люди работали быстро, без лишних разговоров, на чужаков смотрели чуть дольше, чем нужно.

— Гостеприимно тут, — пробормотал я.

— Не начинай, — сказала Настя.

— Я ещё даже не начал.

Город показался из-за холма. Небольшой. Камень вперемешку с деревом, крыши низкие, улицы узкие. Без показной роскоши, но крепко. Не на один сезон строили.

На въезде нас уже ждали.

Человек пять. Стоят спокойно, будто просто мимо проходили и решили остановиться. Только вот смотрят слишком внимательно.

— Пана люди, — тихо сказал Пётр.

— Вижу.

Один из них шагнул вперёд.

— Вы гости з Вильна? — произнёс с характерным акцентом.

— Допустим, — ответил я.

— Пан уже знае. Можемо одразу до справи.

Вот это я понимаю — без раскачки.

— Слушаю.

— Разломы, — сказал он. — Требуют закрытия. Есть список.

— Есть договор, — добавил второй. — И есть ещё… дополнительные задачи.

Ну конечно.

— Какие ещё задачи? — спросил я.

Он чуть улыбнулся.

— Штрафные. Раз уж вы тут.

Я кивнул.

— Тогда проще вернуть вам предоплату.

Они переглянулись.

— Так не делается, — сказал первый.

— А вот это как раз делается, — спокойно ответил я. — Особенно когда начинают придумывать условия на ходу.

Напряжение чуть выросло.

— У вас есть обязательства, — добавил другой.

— У него есть, — кивнул я на Петра. — Не у меня.

Пётр молчал. Правильно делал.

— Мы можем пересмотреть условия, — сказал первый.

— Конечно можете, — пожал плечами я. — Только без нас.

Тишина.

Я посмотрел на них внимательнее.

— Или вы думаете, я не замечу, что Петра по дороге пытались «разгрузить»?

Вот тут реакция была интереснее.

— Вы обвиняете нас? — резко спросил один из них.

— Я задаю вопрос.

— Это оскорбление!

— Это осторожность, — ответил я. — Учитывая, как удачно на него вышли грабители.

Они сделали вид, что оскорбились до глубины души.

— Пан не имеет к этому отношения!

— Рад это слышать, — кивнул я. — Значит, мы друг друга поняли.

Пауза затянулась.

Попугай тихо прокашлялся:

— Я бы на вашем месте…

Я посмотрел на него.

Он замолчал. Сжался. Сделал вид, что его вообще тут нет.

— Вот и правильно, — пробормотал я.

В итоге один из людей пана достал лист.

— Три разлома, — сказал он. — Закрыть. Этого достаточно.

— Уже лучше, — кивнул я.

— Нужно подписать…

— Не нужно, — перебил я. — У Петра уже всё подписано. Мы просто помогаем.

Все посмотрели на Петра.

Он кивнул.

— Договор со мной. Могу показать, если надо.

— Не надо, — сказал первый. — Мы знаем.

Конечно знаете.

— Тогда договорились, — подвёл я.

Они отошли.

— Вас разместят, — бросили напоследок.

— Не утруждайтесь, — ответил я. — Сами справимся.

Мы пошли в город.

Улицы узкие, камень под ногами, дома прижаты друг к другу. Где-то пахло мясом, где-то кислым пивом. Люди говорили быстро, с акцентом, половину слов я понимал, половину — по контексту.

— Пан сегодня злой, — донеслось с одной лавки.

— А когда он добрый? — ответили откуда-то.

— Когда не видит людей.

— Тогда он вообще не пан, а святой.

Я усмехнулся.

— Хорошее место, — сказал я.

— Очень, — ответила Настя.

Пётр шёл молча. Видно было — ему тут не по себе.

— Расслабься, — сказал я. — Пока тебя не связали — всё нормально.

— Успокоил, — буркнул он.

Остановились мы в трактире. Внутри шумно, но не весело. Люди говорили, ели, но постоянно поглядывали на вход.

Попугай тут же начал:

— Я говорил, что надо было валить в Питер! Там корм лучше, климат привычнее, и вообще...

Я посмотрел на него.

— Понял, — сказал он и отвернулся.

— Быстро учится, — заметил я.

Кормили здесь нормально. Не сказать, что вкусно, но жить можно.

Я откинулся на спинку и оглядел зал.

И почти сразу поймал взгляд.

Один. Потом второй.

Не местные. Или слишком внимательно смотрят.

Я сделал вид, что не заметил.

— За нами следят, — тихо сказал я.

— Кто? — спросила Настя.

— Те же, кто нас встречал.

Пётр нахмурился.

— Думаешь, боятся, что я снова сбегу?

— Думаю, они вообще не любят сюрпризы.

Я отставил кружку.

— И правильно делают.

Снова поймал взгляд.

На этот раз тот быстро отвернулся.

Я усмехнулся.

— Ладно, — сказал я. — Значит, завтра будет интересно.

И что-то подсказывало — это только начало.

***

Проснулся я рано. Сам. Без будильников, без криков, просто потому что организм решил: хватит лежать, пора страдать дальше.

Полежал пару секунд, глядя в потолок. Тело ныло равномерно, без перекосов. Значит, вчера всё прошло относительно удачно.

— Живой, — пробормотал я. — Уже плюс.

Сел, провёл рукой по лицу. Голова ясная. Это даже немного обидно — значит, сегодня снова работать.

В комнате было прохладно. Сквозь окно тянуло влажным воздухом, с улицы доносились редкие звуки — скрип двери, шаги, кто-то что-то тихо бурчит. Город просыпался, но как-то нехотя, будто ему тоже хотелось остаться под одеялом.

Настя уже не спала. Сидела у окна, смотрела вниз.

— Как спалось? — спросила, не оборачиваясь.

— С перерывами на жизнь, — ответил я.

Она хмыкнула.

Я поднялся, начал собираться. Всё привычно: проверить оружие, поправить ремни, убедиться, что ничего не потерял и не забыл.

Попугай, конечно, проснулся раньше всех.

— Я же говорил! Надо было в Питер! Там тепло, корм нормальный, люди культурные...

Я посмотрел на него.

Он сразу замолчал. Сжал крылья, отвернулся.

— Вот и хорошо, — пробормотал я.

— Он просто волнуется, — тихо сказала Настя.

— Я тоже волнуюсь. Но молчу.

Мы спустились вниз. В трактире почти пусто. Пара человек за столами, хозяин сонный, как будто его вытащили из постели раньше времени.

— Утро доброе, — сказал он без энтузиазма.

— Сомневаюсь, — ответил я.

Он даже не попытался спорить.

Вышли на улицу.

Холодно. Влажно. Воздух тяжёлый, будто ночью что-то случилось и до сих пор не закончилось.

Я сделал пару шагов и почти сразу поймал взгляд.

Короткий. Быстрый. Человек отвернулся, но поздно.

— Мм, — тихо протянул я.

— Что? — спросила Настя.

— Ничего. Пока.

Пошёл дальше. Не спеша.

На следующем повороте снова. Уже другой. Стоит, делает вид, что просто смотрит на улицу. Но как-то слишком внимательно.

Я чуть изменил маршрут. Свернул туда, куда изначально не собирался.

Шаг ускорил. Потом замедлил.

Через пару минут понял — да.

Есть.

Они не прячутся. И не лезут.

Просто держатся рядом.

— За нами продолжают присматривать — сказал я спокойно.

Она коротко кивнула.

— Думаешь, опасно?

Я пожал плечами.

— Пока нет. Если бы хотели — уже бы подошли.

Ещё один поворот. Один из «наблюдателей» остановился у лавки, второй прошёл дальше, но дистанцию держал.

— Даже не скрываются, — заметил я.

— Намекают? — спросила она.

— Контролируют. Или просто не доверяют. Впрочем, это одно и то же.

Мы вышли к условленному месту. Пётр уже был там.

Стоял, оглядывался, как будто ждал, что из-за угла сейчас кто-то выскочит.

— Ну что? — сразу спросил он. — Может не стоит?

Я посмотрел на него.

— Теперь уже точно стоит.

Он вздохнул.

— Мне это всё не нравится.

— Мне тоже, — сказал я. — Но ты же сам хотел разобраться с долгами.

— Хотел, — буркнул он. — Но не так.

— А так всегда, — пожал плечами я.

Настя молчала, просто смотрела на нас по очереди.

Попугай тихо вставил:

— Я говорил, что надо было...

Я снова посмотрел.

— Понял, — быстро сказал он и замолчал.

— Молодец, — кивнул я.

Мы двинулись дальше.

Улицы постепенно пустели. Люди расходились по своим делам, но всё равно косились. Не открыто, но достаточно, чтобы заметить.

Я ещё раз мельком посмотрел назад.

Один из тех, кто шёл за нами, остановился. Второй свернул в сторону.

— Провожают, — сказал я.

— Чтобы мы не потерялись? — усмехнулась Настя.

— Чтобы мы не сбежали.

Пётр нервно хмыкнул.

— Обнадёживает.

Я усмехнулся.

— Расслабься. Пока за нами только смотрят.

Я перевёл взгляд вперёд, на дорогу за городом.

— Вот дальше — посмотрим.

И почему-то было ощущение, что спокойствие здесь заканчивается ровно за воротами.

За городом дорога быстро потеряла вид «дороги». Камень закончился, началась утоптанная земля с колеями от телег. Людей стало меньше — сначала редкие крестьяне, потом и те исчезли. Остались поля, влажный воздух и тишина, в которой почему-то слышишь свои шаги слишком отчётливо.

— Вот теперь началось, — сказал я.

— Что именно? — спросил Пётр.

— Нормальная часть путешествия. Где всё вроде спокойно, а потом вдруг нет.

Он вздохнул.

Поля тянулись недолго. Земля чёрная, свежая, кое-где уже поднялись зелёные полосы. Пахло сыростью и травой. Обычное место. Ничего такого.

Лес начался плавно. Сначала редкие деревья, потом гуще. Тропа сузилась, свет стал мягче.

— Если честно, — сказал Пётр, — я ожидал, что будет хуже.

— Ты рано начал надеяться, — ответил я.

Настя шла молча, смотрела по сторонам. Её это тоже напрягало, но она пока не лезла с выводами.

Попугай, как обычно, не выдержал первым.

— Холодно. Сыро. Пахнет… странно. Я говорил, что надо было...

— Ещё чуть-чуть, — сказал я, не оборачиваясь, — и ты станешь частью местной фауны.

Он замолчал.

Пётр тихо хмыкнул.

— Жёстко.

— Зато эффективно.

Мы двигались ещё минут десять.

И вот тут стало чуть интереснее.

Сначала я не понял, что именно не так. Просто поймал ощущение. Как будто что-то выпало из привычной картины.

Прислушался.

Тишина.

Не та, обычная, когда просто нет шума. А какая-то… плотная.

— Стоп, — сказал я негромко.

Мы остановились.

— Что? — спросил Пётр.

Я поднял руку, прислушался.

— Слышишь?

Он нахмурился.

— Ничего.

— Вот именно.

Птиц не было.

Вообще.

Ни одного звука. Ни шороха крыльев, ни крика. Даже насекомых почти не слышно.

Настя медленно кивнула.

— Есть такое.

Я снова пошёл вперёд, но уже медленнее.

Теперь смотрел внимательнее.

И вот тут стало заметно.

Деревья.

Сначала казалось — обычные. Но если присмотреться…

Ветви двигались.

Слабо. Почти незаметно. Но не так, как от ветра.

Я остановился у одного дерева. Ветер был. Лёгкий. Но листья на соседних деревьях реагировали по-разному.

— Ты это видишь? — спросил я.

Настя подошла ближе, посмотрела.

— Да.

Пётр нахмурился.

— Я не понимаю, что не так.

— И это тоже плохо, — сказал я.

Я присел, провёл рукой по траве.

Она была влажной. Слишком.

И как будто… живая.

— Отлично, — пробормотал я. — Просто отлично.

— Что? — спросил Пётр.

— Разлом уже влияет на окружающий мир.

Он резко выдохнул.

— Мы ещё даже не дошли.

— А он уже здесь.

Я встал, огляделся.

Лес стал плотнее. Света меньше. Тропа почти исчезла.

И это ощущение…

Как будто за нами смотрят.

— Не нравится мне это, — сказал Пётр.

— Мне тоже, — ответил я. — Но поздно уже что-то менять.

Я сделал шаг вперёд.

Где-то сбоку тихо шевельнулась ветка.

Без ветра.

Я посмотрел туда.

Ничего.

— Отлично, — повторил я. — Значит, дальше будет ещё веселее.

Лес впереди сжался, как будто его стянули. Свет почти исчез, воздух стал тяжелее, влажнее. Я сделал ещё пару шагов и остановился.

— Почти пришли, — сказал я.

— Это ты по ощущениям? — спросил Пётр.

— По всему сразу.

И тут он появился.

Не то, что обычно ожидаешь увидеть.

Пространство просто… поплыло.

Воздух дрожал, как над раскалённым камнем. Границы размыты, будто кто-то неаккуратно наложил один мир на другой и решил: «и так сойдёт».

Я сделал шаг ближе.

И сразу почувствовал.

Земля.

Тяжёлая. Плотная. Как будто тянет вниз сильнее, чем должна.

Вода.

Не видно, но она везде. В воздухе, в запахе, в дыхании. Сделал вдох словно через мокрую тряпку.

Воздух.

Движется. Но не ровно. Порывами, странно, как будто его кто-то толкает изнутри.

И жизнь.

Я остановился.

— Перебор, — сказал тихо.

— С чем? — не понял Пётр.

Я обвёл рукой вокруг.

— Со всем.

Зелень была слишком яркой. Листья — слишком сочные. Трава — слишком густая.

Как будто здесь забыли выключить рост.

— Это нормально? — спросил он.

— Нет, — ответил я. — И именно поэтому это проблема.

Я присел, коснулся травы.

Она была тёплой.

Не от солнца.

Просто… тёплой.

Я убрал руку.

— Отлично, — пробормотал я. — Живая, значит.