Я стоял, тяжело дыша.

Плечо резало, бок тоже, по руке текла кровь.

Без доспеха это чувствовалось слишком хорошо.

Настя подошла первой и посмотрела на меня так, что стало понятно — сейчас будет.

— Мы никуда дальше не поедем, пока не соберём тебе нормальный доспех.

— Да ладно, — отмахнулся я. — В Вильнюсе купим.

Она посмотрела на меня так, словно сейчас сама меня прибьёт.

— Ты издеваешься над моей нервной системой?

Я вздохнул.

— Ладно, валькирия, не нервничай. Сейчас раздену какой-нибудь труп.

Пётр хмыкнул, оглядывая поле боя.

— Тут есть из чего выбирать.

Я посмотрел на разбросанные по дороге тела и вздохнул.

— Вот и отлично. Заодно проверим, не слишком ли дорогой у них был проезд.

Я стащил с главаря доспех и некоторое время возился с ремнями, подгоняя его под себя. Броня оказалась добротной, тяжёлой, но сделанной на совесть. После последних боёв даже такая тяжесть ощущалась как приятная защита, а не как лишний груз.

Осмотрев остальное снаряжение, я проверил пояс, ножны, сумки.

В одном из карманов нашёл кошель, развязал шнурок, заглянул внутрь и фыркнул.

— Десяток золотых… Они явно решили, что мы родственники самого короля и мечтаем помочь бедствующим бродягам.

Настя оглядела дорогу, заваленную телами.

— Давай уберём их с дороги, чтобы они не мешали проезжающим.

Пётр нахмурился.

— Хоронить не будем?

Я покачал головой.

— Пожалуй нет. Мы ещё разбойникам похороны не устраивали.

Он поморщился.

— Как-то не по-человечески.

Настя усмехнулась.

— А они с нами прям очень по-человечески поступить хотели.

Спорить было бессмысленно.

Я просто начал оттаскивать тела в сторону. Несколько скинул в канаву, пару отволок к кустам, одного пришлось переворачивать вместе с конём. Работа неприятная, но дорогу освободить надо было.

Через несколько минут тракт снова стал проходимым.

— Всё, — сказал я, вытирая руки о плащ. — Поехали.

Мы сели на лошадей и двинулись дальше.

Попугай некоторое время молчал, потом тяжело вздохнул и трагическим голосом выдал:

— Абсолют стал хладнокровным убийцей… Как мы это допустили…

Я даже не повернулся.

— Тебя же не прибил до сих пор. Значит могу себя контролировать.

— Меня не смогли две сотни гвардейцев убить, — возмутился он. — Не переоценивай свои силы.

Я усмехнулся.

— Там было сильно меньше противников. И они с тобой скорее игрались.

Попугай обиженно взмахнул крыльями.

— Да вы только к финалу прибыли!

— Конечно, — сказал я. — А до этого ты их морально изматывал.

Он что-то буркнул себе под клюв и затих.

Дорога постепенно снова начала оживать.

Сначала попался один обоз, потом ещё один, потом небольшой караван с охраной. Но я заметил странную вещь — почти все ехали не по тому участку, где мы встретили разбойников. Люди уходили в сторону, обходили дорогу через поле, через лес, через какие-то кривые тропы.

Я нахмурился.

Похоже, все знали, что там опасно.

И никто не хотел туда соваться.

Тогда возникал логичный вопрос — а зачем тогда по дорогам ездят патрули, которые якобы следят за порядком?

Я сплюнул в сторону.

— Чёртова политика…

Настя посмотрела на меня.

— Что?

— Да так… Одни делают вид, что охраняют. Другие делают вид, что верят.

Мы ехали дальше.

Отрядов на дороге становилось всё больше. Попадались вооружённые всадники, караваны, какие-то солдаты без гербов, потом снова солдаты, уже с гербами. В воздухе чувствовалось напряжение.

Настя поёжилась и сказала тихо:

— Может не будем останавливаться на ночёвку? Не нравится мне здесь.

Я прикинул расстояние.

— Нам осталось километров двадцать.

Так что лучше и правда добраться до столицы.

Пётр нахмурился.

— Ночью по тракту ехать… не самая хорошая идея.

— Знаю, — ответил я. — Главное, чтобы нас ночью не прибили, спутав с врагом.

Пётр кивнул.

— Это да… они могут.

Я тронул поводья.

— Тогда не тормозим. Доедем — там и отдохнём.

Мы ускорились, и лошади пошли быстрее по темнеющему тракту, среди всё более частых отрядов, обозов и людей, которые явно ждали чего угодно… кроме спокойной ночи.

К столице мы подъехали уже после полуночи.

Ещё издалека было видно, что вокруг города слишком много огней. Сначала я подумал, что это военный лагерь, но когда подъехали ближе, стало понятно — это путники. Сотни людей, телеги, лошади, палатки, костры. Всё пространство перед стенами было занято.

Ворота были закрыты, на стенах стояла усиленная стража, факелы горели через каждые несколько шагов.

Я прислушался к разговорам вокруг.

— …вчера тоже не пустили…

— …с утра очередь занимать надо…

— …говорят, без проверки теперь никого не впускают…

— …да хоть три дня стой, всё равно могут развернуть…

Похоже, половина этих людей просто не успела въехать до заката, а теперь вынуждена ночевать под стенами. И не факт, что завтра всем повезёт.

Слишком строгий пропускной контроль.

Я вздохнул.

— Всё ясно. Сегодня в город не попадём.

Настя посмотрела на ворота и поморщилась.

— И что, тут ночевать?

— Все же ночуют, — ответил я. — Значит и мы переживём.

Мы нашли свободное место среди других путников, чуть в стороне от основной толпы. Поставили палатки, привязали лошадей, развели небольшой костёр. Делали всё быстро, без лишнего шума — вокруг и так все были напряжённые.

Пётр почти сразу завалился спать.

Настя ещё немного посидела у огня, потом тоже ушла в палатку.

Я остался сторожить.

Спать не хотелось. Да и после последних дней лучше было самому посидеть, чем надеяться, что всё будет спокойно.

Попугай устроился рядом, на седле, и некоторое время молчал.

Я посмотрел на него и сказал:

— Скажи, пернатый… какая у тебя цель?

Он повернул голову.

— Ты о чём?

— Ну ты же не просто так за мной летаешь?

Он чуть нахохлился.

— Я уже говорил. Хочу увидеть, как ты погибнешь.

Я хмыкнул.

— Это я уже слышал. И не особо верю.

Он пожал крыльями.

— Твоё право. Но других вариантов я назвать не могу.

Я некоторое время молчал, потом сказал:

— Понятно. Значит и у тебя есть свои ограничения.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Они родимые. Единственное, что я могу сказать — вредить тебе я не могу. Да и не собираюсь.

— Это радует, — сказал я.

Попугай наклонил голову.

— Ты слишком быстро растёшь. И это может стать проблемой. Со стороны твоих же соратников.

Я усмехнулся.

— Я это понимаю. Но не отказываться же от роста ради безопасности.

Он кивнул.

— Тут ты прав. Безопаснее стать сильнее, чем надеяться, что тебя не тронут, будучи слабым.

Я посмотрел на огонь.

— Вот и я так думаю. Да и близких людей становится всё больше. Защищать их тоже нужно.

Попугай тихо сказал:

— Близкие — это слабое место.

Я пожал плечами.

— Возможно. Поэтому нужно стать настолько сильным, чтобы враги боялись даже искать твоё слабое место.

Он некоторое время молчал, потом сказал:

— У тебя есть такой шанс. Если не сдохнешь в ближайшее время.

Я усмехнулся.

— Оптимист ты.

Он ничего не ответил.

Вокруг трещали костры, переговаривались люди, где-то ржали лошади.

Сотни путников ночевали под стенами столицы, и по разговорам было понятно — впереди у всех проблемы.

Я подбросил в огонь ветку и подумал, что разломы закончились…

Но спокойная жизнь, похоже, даже не начиналась.

***

Утром ворота открылись с первыми лучами солнца, и вся толпа, ночевавшая под стенами, сразу пришла в движение. Перед входом быстро выстроилась длинная очередь, которая тянулась через всё поле с кострами. Мы оказались примерно в середине, и по тому, как медленно двигались первые ряды, стало понятно — ждать придётся долго.

Пропускали по одному, тщательно проверяя каждого. Стража работала без спешки, рядом стояли маги, и видно было, что сегодня внутрь просто так никого не пустят.

Я некоторое время наблюдал за этим, потом прикинул расстояние до ворот, посмотрел на реку, блестевшую за городскими стенами, и вздохнул.

Объехать было бы проще… если бы не эта чёртова переправа.

Мост находился далеко, а ниже по течению река была слишком широкая и быстрая. Пришлось стоять вместе со всеми.

Народ вокруг скучал как мог. Кто-то разговаривал, кто-то ругался, кто-то пытался спать прямо на телегах. Постепенно разговоры начали сводиться к одной теме — к Польше.

— Войны пока нет, — говорил какой-то купец, — но будет. Помяните моё слово.

— Да какая война, — отвечал ему другой. — Пугают просто.

— Пугают? — фыркнул третий. — А армии на границе сами выросли? И наёмники сами понаехали?

Кто-то добавил, что в столице уже неделю как усилили гарнизон, а на границе якобы строят новые укрепления. Другой сказал, что поляки делают то же самое. В итоге все сошлись на том, что войны вроде бы нет… но все к ней готовятся.

Чуть в стороне несколько человек играли в кости. Сначала я не обратил внимания, но потом заметил, что вокруг них собралась целая толпа, и ставки там явно были не по медяку.

— Ещё раз! — орал один из игроков. — Последний раз!

Кости покатились по плащу, лежавшему на земле.

Толпа загудела.

Через минуту тот же мужик сидел бледный, как полотно, и тупо смотрел перед собой.

— Всё… — пробормотал он. — Всё проиграл…

Кто-то рядом хмыкнул.

— Полгода караван водил… и всё за час спустил.

Мужик посмотрел на ворота, до которых оставалось всего пару сотен шагов.

— У меня дом… там… — тихо сказал он. — За воротами…

— Ну так иди домой, — сказал кто-то.

Он покачал головой.

— С чем?

В этот момент из других ворот выпустили небольшой отряд, и снова всё затихло. Выпускали людей редко, гораздо реже, чем впускали.

Проигравший посидел ещё немного, потом резко встал и пошёл к одному из караванщиков, который собирался в обратную дорогу. Поговорили пару минут, пожали руки.

— Нанялся, — сказал кто-то рядом. — Опять на полгода.

— Да он так уже года три мотается, — добавил другой. — Его дома давно похоронили, небось.

Очередь медленно двигалась, и наконец мы подошли к воротам.

Стража осматривала всех очень внимательно. Проверяли оружие, сумки, спрашивали, откуда и куда. Когда очередь дошла до нас, один из стражников сразу уставился на посох Петра.

— Это что за штука?

Пётр спокойно ответил:

— Семейный артефакт.

— Покажи.

Он протянул посох. Стражник покрутил его в руках, потом позвал мага. Тот подошёл, посмотрел, провёл рукой по древку, что-то пробормотал и кивнул.

— Можно.

Потом проверили мои вещи.

В подсумке лежали ядра, несколько десятков, но к ним почти не придрались.

— С разломов? — спросил стражник.

— С них, — ответил я.

Он пожал плечами и вернул мешок.

Артефакт иллюзий вообще никого не заинтересовал. Один из проверяющих посмотрел на него, скривился и сказал:

— Непонятная штука… но вроде безвредная.

В стороне стоял старший маг, который наблюдал за проверкой. Он внимательно посмотрел на нас, задержал взгляд на посохе, потом на моём подсумке, после чего коротко сказал:

— Пропускайте.

Ворота открылись, и мы наконец вошли в город.

Сразу за ними было шумно и тесно. И почти сразу стало понятно, что внутри обстановка не спокойнее, чем снаружи.

По улице под конвоем вели целый караван. Несколько повозок, связанные люди, вокруг десяток стражников.

— Шпионы, — сказал кто-то рядом. — Или наёмники без разрешения.

— Сейчас к старейшинам повезут, — добавил другой.

Я проводил конвой взглядом и тихо сказал:

— Похоже, мы вовремя приехали.

Город жил своей жизнью, но напряжение чувствовалось в каждом движении.

Город встретил нас совсем не так, как обычно встречают столицу.

Слишком много стражи, слишком мало праздной суеты. На перекрёстках стояли вооружённые патрули, у ворот домов виднелись наспех укреплённые баррикады, а возле складов дежурили солдаты с магами. Всё выглядело так, словно город готовился к осаде, только официально об этом никто не говорил.

Настя почти сразу напомнила о моих ранениях и о том, что я до сих пор хожу в доспехе, снятом с разбойника.

— Всё, — сказала она. — Сейчас идём искать нормальную броню.

— Да нормально всё, — отмахнулся я.

— Ненормально. Мы в столице. Здесь должны быть хорошие кузнецы.

Пришлось идти.

Мы обошли несколько оружейных лавок, потом ещё пару кузниц, потом ещё одну. Везде была одна и та же картина — на прилавках лежал откровенный хлам. Либо дешёвое железо, либо старые доспехи, которые даже чинить никто не хотел.

В одной лавке я спросил:

— Нормальный комплект есть?

Кузнец даже не стал смотреть на меня.

— Был. Два месяца назад.

— А сейчас?

Он усмехнулся.

— Сейчас можно заказать. Деньги есть?

— Смотря сколько.

Он назвал сумму, и я только хмыкнул.

— И сколько ждать?

— Месяц. Если повезёт.

Настя зло выдохнула.

— Замечательно.

В следующей лавке сказали примерно то же самое.

В третьей предложили броню, которая выглядела так, будто её снимали с покойника лет десять назад.

— Пойдём, — сказал я. — Война на носу, что ты хотела.

— Я хотела, чтобы ты был в нормальной защите, — буркнула Настя.

По дороге мы прошли мимо нескольких рекрутских пунктов.

Возле каждого стояли очереди, как утром у ворот.

— Жалование сейчас хорошее, — говорил один мужик. — В других местах столько не заработаешь.

— Ага, — ответил ему другой. — Только жить потом некогда будет.

— Да лучше на войне, чем с голоду, — вмешался третий.

— На войне не с голоду, а с копья помрёшь, — усмехнулся кто-то.

Очередь всё равно не расходилась.

Я посмотрел на людей, которые стояли записываться в солдаты, и только покачал головой.

К вечеру стало понятно, что пора искать ночлег.

В первой таверне нам сразу сказали, что мест нет. Во второй тоже. В третьей предложили комнату за такие деньги, что даже Настя посмотрела на меня вопросительно.

В итоге нашли дорогую таверну ближе к центру.

Внутри было шумно, но не так, как обычно. Больше разговоров, меньше веселья.

Хозяин стоял за стойкой и сразу смерил нас взглядом.

— Комнаты есть? — спросил я.

— Есть, — сказал он. — Но дорого.

— Насколько?

— По сотне золотых за ночь.

Пётр поперхнулся.

— По… сколько?!

Я пожал плечами.

— Берём. Две комнаты.

Хозяин довольно ухмыльнулся.

— Правильное решение. Даже за такие деньги у меня почти всё занято. Ещё час — и не было бы мест.

Пётр покачал головой.

— За такие деньги я и в конюшне переночевать могу.

— Не можешь, — сказал я. — Я плачу.

Он хотел возразить, но я махнул рукой.

— Не спорь.

Хозяин кивнул одобрительно.

— Вот это правильный подход. Сейчас лучше не экономить.

Он наклонился чуть ближе и сказал тише:

— После заката по городу лучше не ходить.

— Почему? — спросил я.

— Стража сейчас не церемонится. Хватают всех подряд.

— И что потом?

Он усмехнулся.

— К утру половина из них оказывается шпионами.

Я хмыкнул.

— Хотя ещё вечером ими не были.

Хозяин посмотрел на меня внимательно и кивнул.

— Именно так, молодой человек.

Он протянул ключи.

— Комнаты наверху. Если услышите ночью шум — не выходите. Сейчас у нас такое время… что лишнее любопытство быстро заканчивается.

Мы поднялись по лестнице, и я поймал себя на мысли, что город за стенами казался спокойнее, чем внутри.

А это обычно плохой знак.

***

Солнце уже стояло почти в зените, когда мы наконец разобрали вещи, привели себя в порядок и немного пришли в себя после дороги. После разломов, ночёвки под стенами и всей этой беготни хотелось только одного — нормально помыться.

При таверне оказалась баня, и мы с Настей, не сговариваясь, решили идти туда.

Попугай, конечно же, сразу попытался полететь за нами.

— Стоять, — сказал я, даже не оборачиваясь.

— Я тоже хочу! — возмутился он. — Я, между прочим, разумное существо!

— Вот именно поэтому и не хочешь, — ответил я. — Иди гуляй.

— Я имею право присутствовать где угодно!

Я остановился и посмотрел на него.

— Если через пять секунд ты не исчезнешь, я тебе это право подрежу вместе с крыльями.

Попугай надулся, что-то пробурчал себе под клюв, но всё-таки улетел.

Пётр на всё это посмотрел, усмехнулся и даже не попытался идти с нами.

— Я позже схожу, — сказал он. — Когда вы закончите…

— Очень предусмотрительно, — хмыкнул я.

— Я вообще человек тактичный, — ответил он и сделал вид, что ему срочно нужно куда-то идти.

В бане было тихо.

Несколько постояльцев уже ушли, остальные, видимо, были в городе. Жар, пар, запах дерева — после последних дней это ощущалось почти как праздник.

Мы с Настей устроились на лавке, отдыхая после парилки. Некоторое время просто молчали, наслаждаясь тишиной.

Я посмотрел на неё и сказал:

— Так… когда мы поедем к твоим родителям знакомиться?

Она сразу поморщилась.

— Ой, не дави на больную мозоль.

— Ну ты же что-то думала об этом, когда решила со мной ехать.

Она вздохнула.

— Да ничего я не думала…

— Верю, — сказал я. — Но всё равно придётся думать.

Она посмотрела на меня с подозрением.

— Ты серьёзно хочешь к ним поехать?

— Конечно. Чем раньше поговорим, тем меньше потом проблем.

Настя покачала головой.

— Лучше с дедом сначала посоветоваться.

Я кивнул.

— Логично. Так и сделаем.

Она некоторое время молчала, потом хитро улыбнулась.

— Ну хорошо… И чем мы займёмся сейчас?

Я сделал серьёзное лицо.

— Гулять пойдём по городу, конечно.

Она фыркнула, потом чуть хрипловато сказала:

— Очень заманчивое предложение.

— А когда я что-то плохое предлагал?

Я притянул её к себе и поцеловал.

В этот момент в дверь громко постучали.

— Всем выйти! — крикнули из коридора. — Король собирает весь город на площади!

Я отстранился и зло выдохнул.

— Да твою же за ногу…

Настя усмехнулась.

— Может не пойдём?

— Заманчиво…

Снова стук, уже сильнее.

— Через час все должны быть на площади! Это приказ его величества!

Я посмотрел на дверь, потом на Настю.

— Ну… минут сорок у нас есть.

Она улыбнулась.

— Ты неисправим.

— Есть такое.

Я снова притянул её к себе и поцеловал, решив, что если уж весь город собирают на площадь, то нас точно подождут.