Чем дальше мы ехали, тем сильнее менялся пейзаж. Сначала лес просто начал редеть, между деревьями появлялось больше света, потом всё чаще попадались открытые участки, где ветер гулял свободно, без всяких преград. Дорога стала шире, на ней начали встречаться повозки, всадники, иногда даже небольшие обозы.

Через какое-то время пошли ручьи. Сначала мелкие, которые можно было перейти, даже не замочив сапог, потом глубже. Несколько раз пришлось переходить вброд, ведя коней за повод и внимательно проверяя дно. Вода была холодная, быстрая, но ничего опасного.

Потом начались реки.

Уже не такие, через которые можно просто так пройти.

Через часть были перекинуты мосты. Разные. Где-то новые, крепкие, с ровными досками, где-то старые, перекошенные, с проломами, через которые приходилось вести лошадей осторожно, почти по краю.

Настя всё чаще оглядывалась по сторонам.

— Здесь всё как-то иначе, — сказала она.

— В каком смысле? — спросил я.

— Меньше леса. Больше дорог. И людей больше.

Я кивнул.

— К центру подъезжаем. Такие места всегда живут активнее.

Через пару часов дорога вывела нас к реке, которая уже выглядела серьёзно. Широкая, тёмная, с сильным течением. Ни о каком броде речи не шло. У берега стояла баржа, а рядом толпилось несколько повозок и всадников, ожидающих переправы.

Мы подъехали ближе.

Перевозчик — крепкий седой мужик — лениво посмотрел на нас, потом на коней, потом на оружие.

— На тот берег?

— На тот, — ответил я.

Он прищурился, будто что-то прикидывал.

— Сотня золотых.

Настя сразу повернулась ко мне.

— Не многовато ли?

Перевозчик даже бровью не повёл.

— Для вас — не много.

Я несколько секунд смотрел на него, потом достал кошель.

— Ладно.

Настя тихо фыркнула, пока я отсчитывал монеты.

— Ты даже не торгуешься.

— Если человек называет такую цену спокойно, — ответил я, — значит уверен, что я всё равно заплачу.

— Или уверен, что без него мы не переправимся, — добавила она.

— И это тоже.

Монеты перекочевали в руки перевозчика, и он сразу махнул рабочим.

— Загоняйте.

Мы поднялись на баржу вместе с остальными. Лошадей поставили у борта, доски под ногами тихо скрипнули, когда баржа оттолкнулась от берега.

Река оказалась широкой. Пока мы медленно двигались к другому берегу, я смотрел вперёд.

Сначала видел только холмы.

Потом над ними показалось что-то тёмное.

Ещё через минуту стало понятно — это стены.

Каменные.

Высокие.

Когда мы подплыли ближе, город открылся полностью.

Массивные стены возвышались над округой, башни поднимались над рекой, а за ними виднелись крыши домов, сложенных из камня, а не из дерева, как почти везде вокруг.

Я невольно усмехнулся.

— Вот это уже больше похоже на нормальный город.

Настя смотрела вперёд, прищурившись.

— Он… чужероден.

— В каком смысле?

— Слишком большой. Слишком монументальный. Не как всё остальное в этом королевстве.

Я кивнул.

Она была права.

После старых деревянных крепостей, лесных дорог и небольших поселений этот город выглядел так, будто его строили люди, которые не собирались никуда уходить.

Камень.

Башни.

Толстые стены.

И ощущение, что здесь всё держится не на традициях, а на силе.

Мы с Анастасией въехали в город без всяких проблем, но почти сразу стало понятно, что что-то здесь происходит. На окраине было слишком тихо. Людей почти не видно, лавки закрыты, даже обычного городского шума не слышно. Зато стражи было больше, чем в прдобных городах, и стояли они как-то напряжённо, постоянно поглядывая в сторону центра.

Когда мы проезжали мимо, я услышал разговор двух солдат.

— Угораздило же меня Жана сегодня подменить… — ворчал один. — Он ведь точно знал, что сегодня суд будет.

Второй хмыкнул.

— Конечно знал. У него жинка секретарём у главы города работает.

Первый посмотрел на него с подозрением.

— А ты чего такой довольный?

— Да потому что глава тот ещё ходок, — весело ответил второй. — А жинка Жана у него почитай седьмой год в секретарях.

Первый прыснул.

— Думаешь, у Жана рога отросли?

— Я не уверен, что он вообще своих детей воспитывает, — усмехнулся второй.

Мы проехали дальше, оставив их спорить.

Анастасия повернулась ко мне.

— Может посмотрим суд?

Я поморщился.

— Не очень люблю всё это. Суды, казни и прочие развлечения толпы.

— А что делать? — пожала плечами она. — Судя по всему, там весь город собрался.

Я огляделся и понял, что она права. Лавки закрыты, таверны закрыты, улицы пустые. Значит, все действительно ушли и нам даже заселиться некуда.

— Похоже, без вариантов, — вздохнул я. — Поехали смотреть представление.

Чем ближе к центру, тем больше становилось людей. Вскоре мы выбрались на большую площадь, где уже собралась толпа. В середине стояли семь старейшин за длинным столом, а перед ними — подсудимый.

Парень. Лет тринадцать, не больше. Крепкий, уверенно держится, одет неплохо, доспехи лёгкие, но добротные. Только без оружия — видимо, отобрали.

Один из старейшин держал в руках свиток.

— Твоя подпись? — спросил он.

— Моя, — нехотя ответил парень.

— Тогда я не понимаю, чего ты споришь. Деньги взял?

— Взял.

— А работу не выполнил.

Парень нахмурился.

— Мне сказали, что там Разлом двустихийный. А он четырёхстихийный! Я не подписывался умирать.

Старейшина даже не поднял головы от свитка.

— В договоре написано: «Разлом у тракта в двадцати милях от города». Здесь нет ничего про стихии.

Парень опустил взгляд.

— Это устно обговаривали. Я сразу сказал, что больше двух стихий не потяну. Я уже проверял.

Старейшина перевернул страницу.

— Тогда верни деньги заказчику с учётом пени за отказ от выполнения контракта. Такой пункт в договоре есть.

Парень резко поднял голову.

— Да вы издеваетесь?! Там штраф в десять раз больше задатка!

— Значит, читал, — спокойно ответил старейшина.

— У меня нет таких денег!

— Тогда выполняй контракт. В этот раз тебя сопроводят до входа в Разлом и подождут пару дней, чтобы ты не сбежал.

Парень сжал кулаки.

— Не пойду я туда! Я жить хочу!

Старейшина поднял взгляд.

— И что нам с тобой делать?

— Я могу закрыть мелкие Разломы, — быстро сказал парень. — Хоть десяток. Но не этот.

— Такой вариант нас не устраивает, — холодно ответил старейшина.

Я уже собирался отвернуться, когда заметил в толпе странного человека. Он стоял чуть в стороне и смотрел на подсудимого через какой-то артефакт. Стекло у него переливалось всеми цветами радуги.

Мужчина тихо хмыкнул, будто увидел что-то интересное.

Я попытался прислушаться к ощущениям, понять, что именно он заметил, но вокруг было слишком много людей. Энергия смешивалась в такой шум, что разобрать что-то конкретное не получалось.

В этот момент старейшина громко сказал:

— Есть ли среди присутствующих желающий выкупить долг подсудимого?

Мужчина с артефактом снова хмыкнул и начал неспешно продвигаться вперёд. Люди недовольно ворчали, но всё же расступались.

Анастасия тихо сказала:

— Может поможем парню?

Я покосился на неё.

— И что мы с ним потом будем делать?

— Отпустим.

— Он снова вляпается в неприятности, — сказал я. — Ты на него посмотри. От него даже до нас аура проблемности дотягивается.

— Ну и что? Нам это ничего не стоит.

— Как минимум ещё раз поставить на кон свою жизнь.

Она вздохнула.

— У тебя же нет проблем с закрытием таких Разломов.

Я усмехнулся.

— Смотри, ревновать начну. С каким упорством ты его спасти пытаешься.

— Дурак, — тихо сказала она.

Я вздохнул, посмотрел на старейшин, потом на парня… и повысил голос.

— Я помогу ему выполнить контракт.

Толпа сразу затихла.

Мужчина с радужным артефактом резко остановился, будто в стену врезался.

Один из старейшин прокашлялся.

— Это шутка?

— Нет, — спокойно ответил я. — Такой выкуп вас устраивает?

Старейшина замялся.

— Мы… вынесли решение продать его долг.

Я усмехнулся.

— То есть закрытие Разлома для вас не важно? Хорошо. Тогда закрывайте его сами.

Второй старейшина сразу поднял руку.

— Погодите, молодой человек. Не горячитесь. Давайте всё обсудим подробнее.

Толпа начала расступаться, когда я направил коня вперёд. Люди переглядывались, перешёптывались, но дорогу всё-таки освобождали. Подъехав к началу площади суда старейшин, я решил не разговаривать с ними, сидя в седле, и спешился. Передал поводья Анастасии и пошёл пешком через площадь.

По дороге снова заметил того самого мужчину с радужным артефактом. Теперь он смотрел на меня уже без всякой улыбки. Лицо у него стало недовольным, даже злым. Один из старейшин — тот самый, что предлагал продать долг подсудимого, вытер лоб рукавом и виновато покосился в сторону этого типа.

Я мысленно хмыкнул.

Похоже, здесь всё было не так просто, и мальчишку собирались припахать совсем не туда, куда официально отправляли. И кому-то очень не нравилось, что я влез в это дело.

Подойдя к столу, я остановился напротив старейшин.

— Обсудим условия? — спросил я.

Один из них кивнул и развернул свиток.

— Условия простые. Вы заходите в Разлом. Мы остаёмся снаружи. Если Разлом будет закрыт — долг считается погашенным. Если через двое суток ничего не произойдёт — мы уходим и считаем договор невыполненным.

Я кивнул.

— Хорошо. Парень идёт с нами.

Старейшина сразу нахмурился.

— Так не пойдёт.

— Почему? — спокойно спросил я.

— Он останется здесь. Как гарант выполнения условий.

Я скрестил руки на груди.

— Тогда я не согласен.

Старейшины переглянулись.

— Объясните, — сухо сказал один из них.

— За время моего отсутствия может произойти всё что угодно, — ответил я. — И с кого мне потом спрашивать долг?

Старейшина прищурился.

— То есть вы хотите забрать парня себе в услужение?

Я усмехнулся.

— Ну явно не по доброте душевной я это делаю.

Он снова вытер пот со лба.

— Я настаиваю, чтобы подсудимый остался под стражей.

Я пожал плечами.

— Тогда предлагаю вам закрыть Разлом самостоятельно. Парень же может закрывать мелкие и отрабатывать долг постепенно.

Старейшина фыркнул.

— Слабые Разломы мы без риска можем закрыть сами.

— Тогда мы в тупике, — спокойно сказал я.

Несколько секунд все молчали.

Потом вмешался другой старейшина, тот, что до этого почти не говорил.

— Погодите. В чём именно проблема? Вы не против сопровождения до Разлома и контроля выполнения договора?

— Нет, — ответил я. — Контролируйте. Это ваше право.

Он кивнул.

— Тогда я считаю условия приемлемыми.

Остальные старейшины начали переглядываться. Один за другим они кивнули.

Все, кроме того, что всё время косился на мужчину с артефактом.

В этот момент подал голос подсудимый.

— А моё мнение никого не интересует?!

Старейшина даже не посмотрел на него.

— Нет.

Парень мрачно выдохнул.

— Ну всё… приехали.

***

Мы выехали из города почти сразу после суда. Вместе со мной и Анастасией ехал парень, которого, как оказалось, звали Пётр, а за нами двигался отряд из двух десятков гвардейцев. Вид у них был серьёзный, но по выражениям лиц было понятно, что лезть в Разлом они не собираются и очень надеются, что всё закончится без их участия.

Пётр ехал рядом со мной и всё время ворчал.

— Зачем столько охраны? — в который раз сказал он, оглядываясь на гвардейцев. — Толку от них ноль. Лучше бы сами взяли и закрыли этот Разлом, раз такие умные.

Я усмехнулся.

— Судя по всему, если бы могли, тебя бы туда не отправляли.

— Вот именно, — буркнул он. — А теперь делают вид, что всё по правилам.

Он пнул носком сапога камень на дороге и добавил:

— Два десятка солдат, чтобы посмотреть, как кто-то другой сдохнет. Отличная работа.

— Не сдохнет, — спокойно сказал я. — Всё будет нормально. Справимся.

Пётр посмотрел на меня так, будто я сказал что-то очень глупое.

— Ты там не был, да?

— Нет.

— Тогда не говори, что всё нормально, — отрезал он. — С этим Разломом всё не так. Там даже подойти к ядру проблема, не то что закрыть его.

Дальше он ехал молча, только иногда качал головой, будто заранее знал, чем всё закончится.

Дорога заняла пару часов. Чем дальше мы отъезжали от города, тем меньше становилось людей. Лес редел, потом снова сгущался, но уже не такой живой, как раньше. Иногда попадались следы старых костров, разрушенные столбы с рунами, обугленные камни.

В какой-то момент гвардейцы начали ехать медленнее. Впереди показался Разлом.

Сначала я увидел только чёрные пятна на земле, потом — растрескавшиеся камни, а потом и сам вход.

Место выглядело так, будто здесь что-то пытались взорвать и передумали на середине активного процесса. Камни были оплавлены, земля покрыта глубокими трещинами, воздух казался тяжёлым, словно перед грозой. Оттуда тянуло сразу несколькими стихиями, и ни одна из них не была в порядке.

Гвардейцы остановились на безопасном расстоянии. Их командир подъехал ближе.

— Дальше вы сами, — сказал он. — Мы ждём здесь. Двое суток. Потом уходим.

Я кивнул, спрыгнул с коня и проверил ремни на доспехе.

Обернулся к Анастасии.

— Останешься с ними?

Она даже не подумала.

— Нет.

— Там может быть неприятно.

— Здесь тоже, — спокойно ответила она, глядя на гвардейцев. — Мне их общество не нравится.

Я хмыкнул.

— Ладно. Тогда идём.

Пётр только тяжело вздохнул.

— А ведь я хотел дожить до старости.

Мы втроём подошли к границе Разлома и шагнули внутрь.

С первых же шагов стало понятно, что он нестабильный.

Земля под ногами была то сухая и растрескавшаяся, то покрытая водой, которая в одном месте замерзала тонкой коркой, а в другом начинала пузыриться, словно кипела. Порывы ветра появлялись из ниоткуда, поднимая пыль и мелкие камни, а чуть дальше вспыхивали языки огня, хотя вокруг не было ничего, что могло бы гореть.

И при этом — тишина.

Никто на нас не нападал.

От этого становилось только неприятнее.

Будто Разлом просто смотрел и ждал.

Пётр шёл чуть впереди, постоянно оглядывался и явно чувствовал себя здесь неуютно.

Я поравнялся с ним.

— Слушай, Пётр… ты ведь универсал?

Он посмотрел на меня с раздражением.

— Ну да. Сейчас смеяться будешь? Над магическим калекой?

— Даже не думал, — ответил я. — Я сам универсал.

Он остановился и посмотрел внимательнее.

— Серьёзно?

— Таких как мы не часто встретишь, — сказал я. — А тех, кто ещё и по Разломам ходит, и подавно.

Он хмыкнул.

— С голодухи и не на такое пойдёшь.

Мы прошли ещё несколько шагов, обходя участок, где земля вдруг начала медленно осыпаться в сторону трещины.

Я сказал:

— Ладно. Давай думать, как найти ядро.

Пётр покачал головой.

— А смысл?

— Поясни?

— Мы здесь и останемся, — спокойно ответил он. — Зря вы влезли в это. Сам бы я как-нибудь выкрутился. А теперь ещё и вы под раздачу попали.

Он помолчал и добавил:

— Даже если выберемся… мне нечего вам дать. Ни денег, ни услуг. Ничего.

Я усмехнулся.

— Когда-то мне сказали одну вещь.

Он посмотрел на меня.

— Какую?

— Иногда не стоит искать оплату. Если можешь помочь — помоги.

Пётр ничего не ответил.

Мы шли всё глубже в Разлом, и чем дальше заходили, тем меньше он напоминал обычное место. Земля под ногами менялась каждые несколько шагов. То сухая и растрескавшаяся, то покрытая водой, то вдруг начинала дымиться, словно под ней кто-то развёл костёр. Ветер появлялся из ниоткуда, иногда сбивая с шага, иногда наоборот подталкивая вперёд, будто подгоняя.

В одном месте я едва не провалился по колено, потому что твёрдая на вид поверхность внезапно превратилась в вязкую грязь. Пётр, перепрыгивая через трещину, приземлился в лужу, которой секунду назад не было, и долго ругался, вытряхивая воду из сапога.

Анастасия остановилась и посмотрела в сторону, потом на нас.

— Вы это видели?

— Что? — спросил я.

— Искра… пролетела. А потом стала снежинкой.

Я посмотрел туда, куда она показывала, но там уже ничего не было.

— Отлично, — вздохнул я. — Значит, мы точно идём куда надо.

Пётр сначала молчал, но постепенно начал приходить в себя. Видимо, понял, что мы не собираемся бросать его посреди Разлома.

Через какое-то время он сам заговорил:

— Вообще… я бы и сам его закрыл.

Я посмотрел на него.

— Ага. Конечно.

— Серьёзно, — обиделся он. — Всё нормально шло. Я почти до ядра добрался.

Анастасия сразу повернулась к нему.

— Тогда что случилось?