Мы ехали уже несколько часов, когда впереди показалась медленно бредущая колонна людей. Сначала я решил, что это обычные крестьяне или торговцы, но, подъехав ближе, понял, что всё выглядело иначе. Люди шли пешком, кто-то нёс флаги, кто-то громко что-то выкрикивал, слышались радостные возгласы, смех, разговоры. Настроение у всех было праздничное, словно они возвращались с ярмарки или с победного сражения.

Я замедлил ход и повёл коня рядом с колонной, пытаясь понять, что происходит. В самом конце шествия я заметил знакомую фигуру. Позади всех шёл старик, опираясь на посох, и я сразу узнал его. Это был тот самый человек, который вытащил меня из леса после ранения.

Я остановился, спешился и пошёл к нему.

— Здравствуйте, уважаемый. А что здесь происходит?

Старик посмотрел на меня, прищурился, потом кивнул.

— А, это ты. Выжил, значит.

— Да, — усмехнулся я. — Спасибо вам за это.

Он махнул рукой, будто это была мелочь.

— Народ празднует закрытие одного из трёх крупнейших разломов нашего королевства.

Я удивлённо поднял бровь.

— Я слышал, что ваши люди не очень любят заходить в разломы.

Старик хмыкнул.

— Так они и не заходили. Ослабляли его ритуалами, рунами, старые обряды поднимали. Разлом выдохся и исчез.

Я покачал головой.

— А разве это возможно?

Он пожал плечами.

— Ну раз закрыли — значит возможно.

Я помолчал секунду, потом спросил:

— А что за разлом?

Старик посмотрел на меня внимательнее.

— Да как раз тот, в котором твою подругу держали.

Я нахмурился.

— Он не сам закрылся.

Старик вздохнул.

— Им об этом знать не обязательно.

— Но это же ложные надежды, — сказал я. — Они будут думать, что могут закрыть любой разлом.

— Иногда вера позволяет совершить невозможное, — спокойно ответил он.

Я усмехнулся.

— Или приводит в могилу там, где можно было выжить.

Старик кивнул.

— И так бывает.

Потом посмотрел на колонну и добавил:

— Но в данном случае ступай своей дорогой. Они всё равно тебе не поверят.

Я ничего не ответил, только кивнул и вернулся к лошади.

Анастасия сразу посмотрела на меня.

— О чём вы говорили?

Я вскочил в седло и тронул поводья.

— Они празднуют закрытие разлома, в котором мы недавно успели погостить.

Она удивлённо посмотрела на колонну.

— Неужели это настолько глобальное событие?

— У них таких разломов осталось всего два, — ответил я. — Так что да. Для них это почти национальный праздник.

Она усмехнулась.

— А нас не пригласили?

— Нет, — хмыкнул я. — Сказали, что мы всё равно не поймём.

Мы обогнали колонну и поехали дальше по дороге. Через некоторое время впереди показалась развилка.

Я придержал коня и остановился.

Одна дорога шла прямо, но выглядела странно. Трава пробивалась через колею, кусты разрослись, местами ветки нависали над дорогой. Было видно, что по ней давно никто не ездил. Рядом уходила в сторону другая дорога — ровная, утоптанная, чистая, но она явно делала большой крюк.

Я посмотрел сначала на одну, потом на другую.

— Интересно… — пробормотал я. — Что здесь такого происходит?

— Ты о чём? — спросила Анастасия.

Я кивнул на заросшую дорогу.

— Почему все объезжают это место?

Она прищурилась, тоже посмотрела вперёд.

— Хочешь проверить?

Я поморщился.

— Да как-то не особо.

Она усмехнулась.

— Неужто наш Кирилл решил встать на путь мудрости?

Я хмыкнул.

— Угу.

Пожал плечами.

— Или просто струсил.

Она тихо рассмеялась.

— А ты самокритичен.

***Э

Мы ехали по объездной дороге до самого вечера. Солнце уже почти скрылось за лесом, и стало понятно, что до следующего поселения мы сегодня не доберёмся. Я выбрал ровное место у кромки леса, где можно было спокойно поставить лагерь, и остановил коня.

В городе мы заранее закупили всё необходимое. После прошлых приключений часть вещей пришлось бросить, а возвращаться за ними желания не было, поэтому сейчас у нас хотя бы не было проблем с провизией и снаряжением.

Я развёл костёр, поставил котелок, Анастасия разобрала сумки. Всё было спокойно, даже слишком спокойно после последних дней.

Когда ужин был готов, мы сели у огня. Некоторое время молчали, просто глядя на пламя.

Потом Анастасия вдруг сказала:

— Если бы мой отец узнал, как я провожу каникулы, он бы запер меня в родовом замке до старости.

Я усмехнулся.

— Его можно понять. Он переживает.

Она скривилась.

— Да за свою репутацию он переживает больше.

Я пожал плечами.

— Репутация действительно многого стоит.

Она посмотрела на меня с явным раздражением.

— Конечно. Свобода выбора родного ребёнка ничего не стоит.

Я некоторое время молчал, потом сказал:

— Меня тоже хотели отправить на дальнюю заставу. Чтобы не позорил род.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Тебе всё же проще. У тебя есть старшие братья, которые займут место твоего отца. К тебе требований меньше.

Я хмыкнул.

— Сомнительное везение. Меня в прошлом году едва в конюхи не определили.

Она улыбнулась.

— Это чего ты такого натворил?

Я усмехнулся и покачал головой.

— Слишком сильно верил в свою исключительность.

Она хотела что-то ответить, но в этот момент между деревьев мелькнул силуэт.

Я сразу поднял голову.

Лунный свет уже был достаточно ярким, и фигуру было видно слишком чётко, хотя до неё было не меньше двухсот метров.

Это был ребёнок.

Маленькая девочка стояла между деревьями, словно в пятне света. Она посмотрела прямо на нас, подняла руку и помахала, будто звала за собой.

И в следующий миг исчезла.

Анастасия резко поднялась.

— Нам нужно туда.

Я нахмурился.

— Тебе не кажется, что это место не просто так обходят стороной?

Она не отводила взгляда от леса.

— Я чувствую… что должна пойти за ней.

— Может, дождёмся утра? — предложил я.

Она покачала головой.

— Нужно сейчас.

Помолчала и добавила:

— Я сама. Оставайся здесь.

Я фыркнул.

— Конечно, очень заманчивое предложение. Но я с тобой. Ещё не хватало отпустить тебя одну среди ночи в лес.

Она ничего не сказала, просто пошла вперёд.

В глубине между деревьев снова мелькнул силуэт девочки, будто показывая дорогу.

Я поднялся, проверил меч, затушил костёр и пошёл следом.

Как только мы пересекли невидимую границу леса, мне стало не по себе.

Сначала просто тяжело дышать. Потом появилась лёгкая слабость. В голове словно зазвенело, будто после долгого боя.

Я стиснул зубы и сделал вид, что всё нормально.

Не хватало ещё сейчас начать жаловаться. Тем более перед ней.

Мы шли между деревьями, и силуэт ребёнка появлялся впереди — то ближе, то дальше. Она не оглядывалась, просто шла, и я чувствовал, что Анастасия идёт за ней почти не раздумывая.

Через несколько минут мне стало хуже.

Энергия уходила, будто я находился в гуще сражения. Я даже машинально попытался проверить ядро, но понял, что дело не в нём.

Это место само вытягивало силы.

Я споткнулся о корень и едва не упал, но удержался.

— Всё нормально? — тихо спросила Анастасия, не оборачиваясь.

— Да, — ответил я. — Идём.

Мы вышли на старую дорогу, ту самую, по которой никто не ездил. Колея заросла травой, по краям торчали кусты, а дальше лес становился всё темнее.

Чем глубже мы шли, тем хуже выглядели деревья.

В свете луны было видно, что многие стволы повреждены. Где-то кора была содрана, где-то древесина почернела, будто от огня. Некоторые деревья стояли наполовину сгнившие, но всё ещё не падали, словно держались из последних сил.

Я сжал рукоять меча.

Мы явно шли не в самое приятное место.

Я не понимал, что нас ждёт впереди. Засада? Аномалия? Или что-то ещё хуже.

Хотел уже остановить Анастасию, но заставил себя промолчать.

Она чувствовала что-то, чего я не чувствовал.

И сейчас максимум, что я мог — идти за ней и быть готовым вмешаться, если станет совсем плохо.

Через несколько минут деревья расступились, и мы вышли на поляну.

Посреди неё стояло огромное дерево.

Половина его была зелёной, живой, с листьями и ветвями. Вторая половина — искривлённая, почерневшая, будто обожжённая изнутри.

За деревом находился небольшой пруд. Его поверхность была покрыта чёрной плёнкой, словно вода там давно перестала быть водой.

Анастасия медленно подошла к дереву и положила ладони на здоровую часть ствола.

Она замерла на несколько секунд, потом тихо сказала, едва не плача:

— Кто же с тобой так поступил…

Я сделал шаг вперёд, собираясь увести её отсюда.

Мне не нравилось это место. Совсем не нравилось.

Но я остановился.

Вспомнил её слова у костра. О том, что дома за неё всё решают.

Я выдохнул и опустил руку.

Нельзя.

Не сейчас.

Я остался стоять рядом, сжимая рукоять меча, готовый вмешаться в любой момент, но не мешая ей делать то, что она считала правильным.

Я стоял рядом с Анастасией и смотрел, как она прижимает ладони к стволу. Сначала ничего не происходило, но потом её руки начали слабо светиться. Свет становился ярче, и вместе с ним я почувствовал движение энергии. Поток шёл из неё прямо в дерево, и дерево впитывало его так жадно, будто только этого и ждало.

Секунда, вторая… и я понял, что всё идёт не так, как должно.

Энергия уходила слишком быстро.

Дерево не просто принимало силу — оно тянуло её, не собираясь останавливаться.

— Настя… — тихо сказал я, но она не ответила.

Она стояла неподвижно, словно не слышала меня.

Я сделал шаг вперёд и положил ладони ей на плечи, сам толком не понимая, что собираюсь делать. Просто чувствовал, что если сейчас ничего не предпринять, всё закончится очень плохо.

Я попытался направить энергию через себя.

Внутри сразу возникло сопротивление. Словно сама сила не хотела уходить, будто тело пыталось удержать её, понимая, что я снова перегружаюсь.

Я стиснул зубы и мысленно приказал отпустить поток.

Сначала ничего не происходило, потом что-то словно сорвалось, и энергия пошла.

Анастасия резко вздохнула, будто получила новый приток сил, но рук от дерева не убрала.

Я же сразу почувствовал, что делаю что-то очень неправильное.

В голове зашумело, дыхание стало тяжёлым, в груди неприятно сжало. Через секунду я почувствовал, как по губам потекло что-то тёплое.

Капли крови сорвались с носа и упали на землю.

Я снова перегрузил организм.

Но останавливаться было поздно.

Поток продолжался ещё несколько мгновений, после чего Анастасия вдруг резко отпустила руки и начала падать.

— Настя!

Я едва успел подхватить её.

Она была без сознания.

Я поднял её на руки, собираясь унести подальше от этого места, но сделал всего пару шагов и понял, что сам еле держусь на ногах.

Сил не осталось совсем.

Пришлось опуститься прямо на землю рядом с деревом. Я сел, прислонившись спиной к стволу, и осторожно положил её голову себе на колени.

Проверил дыхание.

Ровное.

Живая.

Я выдохнул и закрыл глаза на секунду.

— Ну ты даёшь… — тихо пробормотал я.

Некоторое время я просто сидел, не двигаясь. В висках стучало, в груди всё ещё было тяжело, но постепенно давление начинало спадать. Энергия понемногу возвращалась, словно тело пыталось прийти в себя после очередного безумия.

Сколько прошло времени, я не знал.

Небо начало светлеть, сквозь листву пробился первый бледный свет, и вместе с рассветом стало легче дышать.

Я уже почти пришёл в себя, когда она пошевелилась.

Анастасия медленно открыла глаза и посмотрела на меня, будто не сразу понимая, где находится.

— У нас… получилось? — тихо спросила она.

Я повернул голову и посмотрел на дерево.

И на секунду просто замер.

Ствол был ровный, живой, без следов ожогов и искажений. Листва густая, зелёная, будто так было всегда.

За деревом виднелся пруд, и вода в нём была прозрачной, чистой, без той чёрной плёнки, которую я видел ночью.

Первые лучи солнца пробивались сквозь ветви и отражались от водной глади, освещая поляну мягким светом.

Я невольно усмехнулся.

— У тебя получилось…

Покачал головой.

— Я вообще не ожидал такого.

Она устало улыбнулась.

— Спасибо, что поверил мне.

Я посмотрел на неё и тихо ответил:

— Разве я мог тебе не поверить?

Она чуть приподнялась, опираясь на руку, и наши лица оказались совсем рядом. Настолько близко, что я видел каждую ресницу, каждую мелкую тень в её глазах.

Мы несколько секунд просто смотрели друг на друга.

Я первым не выдержал.

Осторожно притянул её ближе и поцеловал.

Она не отстранилась.

Наоборот, ответила сразу, будто ждала этого не меньше меня.

Поцелуй получился долгим, неожиданно долгим. Я даже не заметил, в какой момент перестал думать о том, где мы, что вокруг, и что вообще происходит.

Когда мы попытались отстраниться, получилось не сразу.

Мы всё равно оставались слишком близко, будто после всего пережитого уже не могли просто сделать вид, что ничего не случилось.

Я ещё смотрел на воду, на отражение солнца в гладкой поверхности пруда, когда Анастасия вдруг резко поднялась на ноги, словно вся усталость куда-то исчезла.

Она посмотрела на меня, потом на воду и неожиданно рассмеялась.

— Пойдём купаться!

Не дожидаясь ответа, она начала стягивать с себя доспехи. Металлические застёжки звякнули, нагрудник упал на траву, за ним перчатки, пояс, сапоги.

Я только покачал головой.

— Вот так просто?

— А чего ждать? — она уже бежала к воде. — После такого нужно смывать с себя всё плохое!

Через несколько секунд она с разбега прыгнула в пруд, подняв волну брызг.

Я хмыкнул, снял меч, бросил рядом с её доспехами и тоже начал освобождаться от брони.

— Если нас сейчас кто-нибудь увидит, — пробормотал я, — нас точно запомнят.

— Пусть попробуют догнать! — донеслось из воды.

Через пару минут я тоже зашёл в пруд.

Вода оказалась холодной, но чистой настолько, что дно было видно на несколько метров вперёд.

Купальников у нас, разумеется, не было, но в тот момент это волновало меньше всего.

Анастасия плавала ближе к середине, переворачиваясь на спину и смеясь так, будто никаких разломов, погонь и сражений никогда не существовало.

Я подплыл ближе.

Она заметила меня, попыталась уплыть дальше, но я догнал её за пару гребков и схватил за плечи.

— Попалась.

— Нечестно! — рассмеялась она, даже не пытаясь вырваться.

Я притянул её к себе.

Она посмотрела прямо в глаза, и на секунду всё вокруг будто исчезло.

Ни леса, ни дороги, ни будущих проблем.

Только мы и тихая вода вокруг.

Она первой приблизилась.

Я не стал сопротивляться.

Мы снова поцеловались, уже без спешки, без напряжения, будто весь мир на время решил дать нам передышку.

Сколько это длилось, я не знал.

Но в какой-то момент мы всё-таки отстранились, оба смеясь, словно только что сделали что-то совершенно безумное.

Когда мы выбрались на берег, солнце уже поднялось выше, и пришлось возвращаться к реальности.

Я застёгивал ремни на её доспехе, проверяя пряжки, когда заметил, что она смотрит на меня с довольной улыбкой.

— Я уж думала, ты не решишься, — сказала она.

Я фыркнул.

— Так это был твой коварный план?

— Ой, — она пожала плечами, — как будто тебе не понравился результат.

Я усмехнулся.

— Может, повторим?

Она прищурилась, потом рассмеялась.

— Какой наглец. Ещё недавно притворялся высокоморальным аристократом.

С этими словами она наклонилась и быстро поцеловала меня, после чего отступила на шаг и довольно улыбнулась.

— Поехали. Нам ещё твой концентратор у Цепеша забирать нужно.

Я замер.

— Откуда ты знаешь о цели путешествия?

Она посмотрела на меня так, будто я сказал что-то очень глупое.

— Ты совсем за дуру меня не держи. Я прекрасно знаю о его существовании, о том, насколько он важен… и о том, что у тебя его нет.

Я скрестил руки на груди.

— И дальше?

— Остальное — простая логика. Цепеш известный собиратель редкостей. Не так давно я слышала, что один из его людей был в нашем городе. Значит, кто-то украл у тебя перстень, продал его Цепешу, а ты решил вернуть своё.

Я усмехнулся.

— Ну… примерно так. А ты опасная девушка.

Она гордо подняла подбородок.

— Я всё-таки княжна. Мне положено быть опасной. Такое воспитание.

Я вздохнул, поднимая свой плащ.

— Ох и влетит нам от твоего деда.

Она скривилась.

— Тц… вот тут ты прав. Дед раскусит наш маленький секрет. И тебя прибьёт… но не окончательно.

Я посмотрел на дорогу, уходящую в лес.

— Пока мы не вернулись, есть шанс так и не увидеться с твоим дедом.

Она запрыгнула в седло и рассмеялась.

— С тем количеством приключений, которые нас ждут, этот шанс совсем не иллюзорный.

Я только покачал головой, сел на коня и направил его вперёд.

И почему-то был уверен, что она права.