Брифинг занял времени меньше обычного.

Михаил Алексеевич стоял у карты, проводник — рядом. На схеме новый разлом отмечался густым красным. Контур нестабильный, границы расползались рывками.

— Огонь и земля доминируют, — сказал комендант. — Тьма и свет делят территорию.

Проводник хмыкнул.

— Там не уютно.

Я кивнул.

Старый разлом. Нестабильный. Слои магии наложились друг на друга так, что структура держалась на напряжении, а не на равновесии. Если внутри что-то сдвинется — всё может перекосить в одну сторону.

Портал висел над потрескавшейся землёй, окружённый чёрной крошкой от старых выбросов. Плёнка дрожала неравномерно, будто её тянули в разные стороны.

Я шагнул внутрь.

Жар ударил сразу.

Воздух оказался плотным, как в кузнице. Дышалось тяжело, звук шагов глушился в вязкой среде. Передо мной раскинулись лавовые озёра. Они тянулись неровными пятнами, соединёнными раскалёнными жилами. Между ними — узкие каменные тропы. Потрескавшиеся, местами обвалившиеся.

Вдалеке виднелись острова — выступы из чёрного камня, окружённые огненными потоками. Поверхность медленно пульсировала. Лава дышала.

Я сделал несколько шагов вперёд, проверяя устойчивость тропы. Под ногами хрустнул камень. Внизу лениво шевельнулась огненная масса.

Территория ощущалась разделённой.

Слева воздух светился мягким белым сиянием. Камень там был чище, линии резче. На горизонте мерцали фигуры — словно рыцари в блестящих доспехах. Их силуэты отражали свет лавы.

Справа — вязкая тень. Камень темнее, тропы шире, но поверхность будто поглощала свет. Там двигались другие фигуры — тяжёлые, с тёмными клинками, словно вырезанные из угля.

Центр — зона огня и земли. Пылающие трещины, клубы горячего воздуха, гул подземного давления. Здесь стихии не делили территорию — они доминировали.

Я остановился на выступе и огляделся.

Левая часть — свет.

Правая — тьма.

Центр — огонь и земля.

Баланс держался на напряжении. Свет и тьма не смешивались. Они словно стояли по краям, наблюдая за кипящим центром.

Слишком аккуратное разделение.

Я шагнул дальше.

Тропа вела через узкий перешеек. Лава подступала с обеих сторон. В одном месте она вздулась пузырём, лопнула, выбросив искры. Камень под ногами нагрелся сильнее.

— Прямо курорт, — пробормотал я.

Ответом стал глухой рокот из глубины.

Чем глубже я заходил, тем отчётливее чувствовал внутреннее напряжение структуры. Здесь не было хаотичной агрессии, как в молодых разломах. Тут всё выглядело старым. Прижившимся. Организованным.

Светлые силуэты слева остановились. Тёмные справа — тоже.

Они не атаковали друг друга.

Они смотрели в центр.

Я стоял между зонами, чувствуя, как воздух меняется от одного шага в сторону.

Ещё немного — и равновесие треснет.

Я проверил клинки, активировал лёгкое усиление и пошёл вперёд, в сторону центра, туда, где огонь и земля дышали в унисон.

Разлом встретил меня тишиной перед бурей.

Я не успел пройти и сотни шагов по центральной тропе, когда разлом решил, что знакомство затянулось.

Сначала пришёл звук. Глухой, ритмичный. Камень бил по камню.

Потом — движение на краю лавового озера.

Из раскалённой массы вырвались фигуры, похожие на псов. Их шкуры напоминали спёкшуюся глину, по бокам шли трещины, сквозь которые светился огонь. Лапы оставляли в камне тёмные отпечатки, будто они не касались поверхности, а прожигали её.

Огненно-земляные псы.

Первый прыгнул без предупреждения.

Я шагнул в сторону, клинок встретил его в воздухе. Удар получился чистым — голова отделилась, тело рухнуло, но ещё пару секунд дёргалось, выбрасывая искры.

Второй и третий не дали времени на раздумья.

Они шли не поодиночке, а волной.

Слева мелькнуло движение — рыцарь в светлом доспехе. Справа — его тёмный двойник. Они сошлись на мгновение, их клинки высекли искры. Удар светом против тьмы. Столкновение короткое, резкое.

Потом оба развернулись ко мне.

— Серьёзно? — выдохнул я.

Псы уже окружали.

Первый рыцарь света атаковал с прямого выпада. Лезвие сияло, словно раскалённый металл. Я парировал, почувствовав тяжесть удара. Второй рыцарь, тёмный, зашёл сбоку, клинок скользнул по щиту, оставив рябь по поверхности.

Псы прыгнули одновременно.

Я добавил усиление, шагнул вперёд, клинки описали дугу. Два тела разлетелись в стороны, третье врезалось в щит и сгорело на нём, оставив чёрный след.

Рыцари снова сцепились друг с другом на долю секунды — будто проверяли, кто из них нанесёт первый удар. Потом всё же решили напасть вместе на меня.

— Отличная атмосфера. Вы прямо эталон гостеприимства — бросил я, уклоняясь от перекрёстного удара.

Светлый клинок прошёл слишком близко. Щит дрогнул. Я почувствовал, как конструкция доспеха перераспределяет нагрузку.

Тёмный рыцарь действовал иначе. Его удары были ниже, тяжелее, он пытался выбить опору. Один раз лезвие почти задело колено. Я оттолкнулся от тропы, перекатился и оказался между двумя псами.

Они не рычали, а просто двигались.

Я ударил снизу вверх, вспоров одного по брюху. Изнутри хлынула огненная масса, мгновенно застывшая в чёрный шлак. Второй вцепился в наплечник. Доспех выдержал, но меня качнуло.

Светлый рыцарь воспользовался моментом.

Его клинок пробил щит на долю мгновения. Я почувствовал удар по груди. Воздух вышибло. Усиление стабилизировалось, но ещё один такой выпад — и конструкция дала бы трещину.

Я шагнул вбок, клинок встретил его запястье. Свет рассыпался. Рыцарь отступил, но тёмный уже шёл в атаку.

Псы нападали группами. По трое, по четверо. Они пытались сбить с ног, заставить потерять равновесие. Я двигался быстрее, чем раньше. Два месяца границы сделали своё. Усиление включалось без задержки, движения стали точнее.

Один из рыцарей света оказался проворнее остальных. Его удары шли сериями. Он почти вскрыл щит — лезвие вошло глубже, чем я ожидал. Я оттолкнул его плечом, вложив в толчок больше силы, чем рассчитывал. Он отлетел к краю тропы, споткнулся и рухнул в лаву.

Поверхность вздулась, вспыхнула, но тело не всплыло.

Тёмный рыцарь воспользовался этим.

Он ударил снизу. Клинок скользнул по бедру, оставив вмятину на пластине. Я ответил рубящим ударом. Лезвие прошло сквозь грудную пластину. Тьма внутри вспыхнула и рассыпалась.

Псы продолжали лезть.

Я перестал считать.

Клинки работали без паузы. Пару раз я позволил себе точечный выброс огня, чтобы расчистить пространство. Камень трескался, лава вздыхала, воздух становился гуще.

В какой-то момент я заметил, что рыцари света и тьмы больше не атакуют друг друга. Они выстраивались по обе стороны тропы и шли синхронно.

Я сделал шаг назад, затем вперёд — прямо в их строй.

Первый удар — по светлому. Второй — по тёмному. Щит принял на себя встречный выпад. Я провернул клинок, сбил одного с ног, толкнул второго в лавовый разлом.

Псы к тому моменту почти закончились.

Оставшиеся метались, пытаясь прорваться через защиту. Я перешёл в плотный темп. Удары стали короче, точнее. Каждое движение — без лишнего размаха.

Через несколько минут тропа очистилась.

Последний пёс рухнул у края озера, его тело медленно осыпалось в огненную массу.

Я стоял среди обломков.

Рыцари света лежали, разбитые на осколки сияющего металла. Рыцари тьмы рассыпались угольной пылью. Псы остывали, превращаясь в неровные куски шлака.

Лавовые озёра отражали картину, искажая её.

Я проверил окрестности.

Тишина.

Ни движения.

Прошёлся по площадке, вырывая из тел то, что можно было считать ядрами. Но внутри рыцарей не оказалось привычных сгустков энергии. Псы тоже не оставили после себя плотных энергетических центров.

Ничего.

Разлом жил без выраженного сердца.

Я оглянулся на две зоны — свет и тьма. Они по-прежнему стояли по краям, словно ждали следующего шага.

Трупы остывали на фоне лавы.

Ядра не было.

— Весело, — пробормотал я. — И где ты прячешься?

Я двинулся дальше.

Если сердце разлома не лежало на поверхности, значит оно было глубже или хитрее.

Я начал с центра. Обошёл лавовые озёра по краю, проверяя каждую крупную трещину. В некоторых местах камень пульсировал, но это было дыхание огня и земли, а не концентрация ядра. Я чувствовал фон, плотный и равномерный. Без провалов и без узлов.

Один из островов показался подозрительным. Он стоял чуть выше остальных, и поверхность на нём была ровнее. Я перепрыгнул через узкую полоску лавы, приземлился на горячий камень. Под ногами хрустнуло. Я опустился на колено, приложил ладонь к поверхности.

Огонь шёл снизу, глубоко. Земля держала форму. Но концентрации не было.

Я перешёл к светлой зоне.

Там воздух стал суше, чище. Камень под ногами почти не трескался. По краям тропы лежали останки рыцарей света — я их не трогал. Их энергия уже рассеялась.

Я прошёл дальше, туда, где сияние усиливалось. В глубине зоны стояли световые столбы, словно вырезанные из воздуха. Они не имели твёрдой формы, но давали ощущение порядка.

Я обошёл каждый.

Проверил основания.

Провёл клинком сквозь один из столбов. Свет дрогнул, но не изменился.

Сердца там не было.

Я повернул в сторону тёмной части.

Здесь звук глушился быстрее. Шаги словно проваливались в землю. Камень был плотнее, поверхность — гладкой, будто отполированной временем.

В тени я двигался медленнее.

Там не было столбов, только углубления. В некоторых из них клубилась плотная магия тьмы. Я проверил несколько — разрезал сгусток клинком, вонзил его в землю, вызвал короткий всплеск света.

Тьма рассеивалась, но за ней не открывалось ничего.

Я попытался почувствовать структуру целиком.

Закрыл глаза.

Плотность энергии ощущалась по всей территории. Она не сходилась к одной точке. Она распределялась равномерно, как давление в замкнутом сосуде.

Сердца не было.

Ни центра, ни ядра, ни явного источника.

Я вернулся к центральной тропе и поднялся на самый высокий выступ. Отсюда были видны обе зоны и огненно-земляной центр.

Разлом жил иначе.

Он не пульсировал. Он не тянул энергию в узел. Он существовал как цельная структура.

Я прошёлся ещё раз по границе света и тьмы, пытаясь найти переходную точку. Там, где обычно происходил разрыв или смещение, здесь стояла ровная линия.

Баланс держался.

Слишком устойчивый для нестабильного разлома.

Я остановился на краю лавового озера и посмотрел в отражение.

— Очень смешно, — произнёс я.

Если сердце не здесь, вариантов оставалось немного.

Возможно, оно перемещалось.

Возможно, структура строилась без привычного ядра.

Я снова ощутил фон.

Он не менялся.

Ни малейшего отклика на разрушение рыцарей и псов.

Разлом продолжал существовать, словно ничего не произошло.

Я медленно выдохнул.

Если сердце скрыто глубже, придётся искать дальше.

Если его нет — значит, игра идёт по другим правилам.

Я ещё раз обошёл центральную площадку и остановился.

Сердца не было.

Разлом продолжал существовать как целостная структура. Фон стал слабее после зачистки, давление огня и земли снизилось, но основа оставалась на месте. Свет и тьма не пытались вытеснить друг друга. Они держали границу.

Я стоял на тропе между двумя зонами и оценивал ситуацию.

Продолжать поиск означало тратить силы в неизвестность. Здесь не было привычного узла, который можно вскрыть и разрушить. Я уже очистил центр от основных сил. Рыцари лежали разбитыми. Псы осыпались шлаком. Пространство стало спокойнее.

Разлом ослаблен.

Но не закрыт.

Я проверил уровень энергии. Усиление держалось стабильно, но запас уже просел после боёв. Лавовые озёра дышали медленнее. Камень больше не дрожал от давления.

Светлая зона стояла тихо. Тёмная — тоже.

Я принял решение.

Иногда лучше отступить и вернуться с новым подходом.

Я повернулся в сторону выхода.

Портал находился на краю центральной тропы. Плёнка была ровной, без рваных краёв. Контур держался устойчиво.

Я двинулся к нему.

Лавовые волны утихали. Поверхность стала гладкой, пузыри лопались реже. Огонь больше не выбрасывал вспышек.

Свет и тьма почти не взаимодействовали. Граница между ними выглядела спокойной. Ни всплесков, ни попыток прорваться друг в друга.

Разлом словно выжидал.

Я остановился у портала и обернулся в последний раз.

Центр оставался безмолвным. Каменные острова, огненные трещины, тёмные провалы, световые столбы — всё находилось на своих местах.

— Вернусь позже, — произнёс я негромко.

Плёнка портала дрогнула, когда я коснулся её.

Я шагнул вперёд.

Жар сменился холодом резко.

Снег встретил меня мягким хрустом под ногами. Воздух оказался лёгким, прозрачным. Холод обжёг лёгкие.

За спиной портал оставался стабильным.

Вокруг — тишина.

Ни криков монстров. Ни грохота камня. Только ветер и снежная равнина у границы.

Я сделал несколько шагов вперёд, давая глазам привыкнуть к белизне.

Разлом остался позади.

Пока.

Я сделал ещё несколько шагов по снегу, давая телу остыть после жара разлома.

И тогда почувствовал это.

Справа.

Искажение.

Я остановился.

Воздух там будто стал плотнее. Лёгкое давление в висках. Магия реагировала иначе — не как на разлом, не как на нестабильный портал.

Я повернул голову.

В воздухе на уровне человеческого роста начинала проявляться линия.

Прямая.

Она появилась резко, будто кто-то провёл чертой по воздуху. За ней — вторая, параллельная. Потом вертикальные соединения.

Контур.

Чёткий.

Воздух складывался в геометрию.

Плоскость начала уплотняться внутри этого контура. Не закручивалась воронкой, как у разлома. Не дрожала неравномерно. Поверхность выравнивалась, становилась гладкой.

Прямоугольник.

Я смотрел и не двигался.

Это не был разлом.

Ткань пространства не рвалась. Она будто аккуратно раскрывалась по заранее заданной форме.

Края портала светились ровным холодным светом. Ни искр, ни хаотичных выбросов.

Я шагнул в сторону, чтобы видеть его полностью.

— Да ладно! Вы тут какого чёрта забыли?!

Снег под ногами хрустнул слишком громко в этой тишине.

Контур стабилизировался.

Плёнка внутри прямоугольника стала плотной, словно стекло. Поверхность не пульсировала. Она была ровной, почти зеркальной.

Я чувствовал давление магии, но не той, к которой привык. В ней не было стихийного хаоса. Не было борьбы огня и земли, света и тьмы.

Она ощущалась… собранной.

Я видел десятки разломов. Малые, большие, молодые, старые. Все они рвались, искривлялись, дышали неровно.

Этот — стоял.

Слишком аккуратно.

Слишком ровно.

Слишком… искусственно.

Я сделал ещё шаг вперёд.

Контур оставался неподвижным. Ни расширения, ни сжатия. Прямые углы не дрожали. Линии не расползались.

Так не выглядело ни одно природное образование.

Внутри портала сначала был просто свет.

Белый.

Потом оттенок изменился.

Он стал глубже. Плотнее. Как будто за плёнкой находилось пространство, отличное от нашего.

Я напряг зрение, пытаясь рассмотреть, что находится на той стороне.

Плоскость слегка потемнела в центре.

И тогда внутри появилось движение.

Сначала — едва заметная тень.

Потом силуэт.

Он был нечетким, словно фигура стояла за мутным стеклом. Контуры медленно обретали форму.

Я стоял, не отводя взгляда.

Портал держался стабильно.

Силуэт сделал шаг вперёд.

Прямоугольник стабилизировался, и из него вышли люди.

Около десятка.

Одинаковое снаряжение. Гладкие шлемы. Чёрные пластины брони с металлическим отблеском. В руках — автоматы, направленные на меня без колебаний.

Стволы легли ровной линией.

Я стоял в снегу, спиной к затухающему разлому.

— Чего припёрлись? — спросил я.

Небольшая пауза.

Один из них шагнул вперёд. Остальные оружие не опустили.

Он внимательно осмотрел мой доспех. Задержался взглядом на сочленениях, на пластинах усиления.

— Судя по твоему снаряжению, ты уже сотрудничал с нами.

— Это не ответ на мой вопрос.

Он чуть склонил голову.

— Мы торговцы. Наша цель — взаимовыгодное сотрудничество.

Я посмотрел на десяток стволов.

— Замечательные торговцы. Особенно с оружием в руках.

— Времена сейчас неспокойные.

— Как вы сюда попали?

— Случайно.

Я усмехнулся.

— Как ты смотришь на торговлю с нами? — продолжил он, будто мы стояли на рынке.

— Давайте вы развернётесь и забудете дорогу сюда.

Короткая тишина.

— Значит не договоримся?

— Не вижу причин.

Он выдохнул почти без эмоций.

— Жаль. Значит придётся тебя убрать.

Плечи у стрелков чуть опустились — предвыстрельное движение. Пальцы легли на спуск.