Воздух рванул вниз, я вытолкнул себя вверх и перекатился на край. Плита медленно вернулась на место, будто ничего не произошло.

Дальше коридор раздвоился. Я выбрал левый, просто потому что.

Стены начали сходиться.

Сначала незаметно. Потом быстрее. Камень скрипнул, как суставы старика. Я упёрся ладонями в обе стороны. Земля слушалась, но с трудом. Давление росло.

— Ладно, ладно, понял.

Я выпустил воздух между стенами, раздвигая пространство. Камень треснул. Пол дрогнул. Узкий проход расширился на ладонь. Этого хватило, чтобы протиснуться.

Когда я вышел в следующий зал, стены за спиной сомкнулись окончательно.

Лабиринт менялся.

Из трещин в полу полезли корни. Толстые, каменные, пульсирующие зелёным. Жизнь.

Я рубанул один — он лопнул, но тут же отрос заново, быстрее, толще. Второй обвил запястье и сдавил, довольно сильно.

Я сменил стихию. Свет прошёлся по поверхности корня, и тот обуглился изнутри, после чего рассыпался.

— Вот так понятнее.

Я двинулся дальше.

С каждым поворотом стены становились выше. Потолок поднимался. Пространство расширялось.

В какой-то момент впереди появился свет. Тёплый. Почти дневной.

Я ускорился.

Через десять шагов вышел… в тот же зал, откуда начинал.

— Да чтоб тебя!...

Лабиринт замкнулся.

Глухой удар разнёсся по стенам.

Шаг.

Ещё шаг.

Камень вибрировал.

Из темноты вышел он.

Ростом выше двух этажей. Плечи как скалы. Рога — изломанные, каменные. Глаза — чёрные, пустые. Внутри каменного тела циркулировала вода, тёмная, густая, как кровь.

В руке — топор. Из цельного камня.

Я бросился вперёд первым. Окрестив рогатого Минитавром.

Клинки врезались в колено. Камень треснул. Осколки полетели в стороны. Трещина пошла вверх.

Через секунду трещина стянулась. Вода внутри запульсировала, заполнила разлом.

Минотавр ударил.

Топор вошёл в стену, развалив половину коридора. Камень осыпался. Я ушёл в сторону в последний момент.

Пол стал мокрым. Вода растеклась, смешалась с глиной. Ноги заскользили.

Он знал каждый поворот.

Я ушёл в боковой проход.

Шаги сзади.

Я повернул — и он уже стоял впереди.

— Не спорю — это твоя территория... была.

Он ударил снизу вверх. Я поднял щит. Камень треснул. Удар прошёл через доспех волной. Рёбра отозвались тупой болью.

Я ушёл вверх, к потолку, используя воздух.

Он бросил топор.

Тот вонзился в стену, обрушив её. Проход перекрыло.

Я остался с ним в зале.

— Может всё-таки проведёшь экскурсию? Нет... ну не очень то и хотелось.

Я ударил его в грудь.

Камень разошёлся шире. Внутри виднелся плотный сгусток четырёх стихий, сплетённых в узел.

Я попытался вонзить клинок глубже.

Камень сомкнулся.

Минотавр схватил меня за плечо.

Пальцы из камня сжались.

Я почувствовал давление, но доспех выдержал. Усиление отозвалось мгновенно. Я провернулся, срубив ему большой палец.

Палец упал. Через секунду из воды внутри тела вырос новый.

— Да ты издеваешься.

Он ударил кулаком.

Я уклонился, но не полностью. Кулак задел плечо. Меня отбросило к стене. Кажется от столкновения что-то сломалось. Но вроде это стена, а не я.

Минотавр не торопился. Он давил.

Я бросился в сторону, пытаясь разорвать дистанцию.

Лабиринт дрогнул.

Стена справа ушла в сторону, открыв новый проход.

Я нырнул туда.

Коридор закручивался спиралью. Вода текла по стенам. Земля под ногами вибрировала.

Шаги не утихали за спиной.

Я вышел в зал с колоннами.

Он появился между ними.

Я ударил в лодыжку. Камень треснул сильнее. Он пошатнулся.

Я добавил свет в клинок и немного магии жизни.

Камень начал рассыпаться глубже.

Минотавр взревел — впервые.

Топор прошёл в сантиметре от моей головы.

Я пригнулся.

Он ударил колонну.

Колонна рухнула.

Потолок пошёл трещинами.

— Отлично. Теперь ещё и крыша потекла.

Я ушёл в сторону, к другому коридору.

Лабиринт менялся быстрее.

Повороты становились резче. Проходы уже.

Он продолжал появляться впереди.

Каждый раз — в новом месте.

Я начал выматываться.

Смена стихий требовала усилий. Щит гас чаще. Земля внутри ядра стала плотной, тяжёлой.

Он ударил сверху.

Я не успел полностью уйти. Топор задел бедро. Доспех вспыхнул, поглощая часть удара.

Я откатился.

Он продолжал наступать.

Камень под ногой его треснул.

Я перекатился снова, едва не влетев в тупик.

Стена передо мной была глухой.

Шаги за спиной.

Я повернулся.

Минотавр вышел из тьмы.

Я бросился на него снова.

На этот раз я не бил в грудь, а метил по суставам.

Колено. Локоть. Шея.

Камень трещал.

Он замедлился.

Я вонзил клинок в грудь и удержал, напитывая его светом.

Трещина расширилась.

Вода внутри закипела.

Он ударил меня лбом.

Я отлетел.

Щит вспыхнул и погас.

Пришлось снова отступать.

Поворот.

Ещё один.

Выхода нет.

Лабиринт замкнулся.

Я остановился в круглом зале.

Дыхание стало тяжёлым. Ядро отзывалось глухим давлением.

И тут в зал заявляется эта туша

Камень блестел влагой.

Топор явно жаждет крови, и походе моей.

Я поднял клинки.

— Ну и как тебя убивать…

Он сделал шаг вперёд.

И я понял: если не найду решение прямо сейчас, этот каменный бык будет водить меня по своим коридорам до тех пор, пока я просто не останусь лежать под одной из его стен.

Мне удалось увернуться от удара и снова вырваться в лабиринт.

Коридоры больше не казались просто запутанными — они сжимались. Камень дрожал, потолок осыпался крошкой, пол местами уходил вниз. Позади грохотал Минотавр. Его шаги били в стены, словно осадные тараны.

Враг потихоньку настигал меня.

Удар пришёлся в спину, скользящий, но достаточно тяжёлый, чтобы выбить из лёгких воздух. Доспех вспыхнул, щит развернулся мгновенно, погасив импульс. Меня отбросило вперёд, я прокатился по полу, вскочил, не оборачиваясь.

— Настырный ты, — выдохнул я, сворачивая за очередной поворот.

Слева пахнуло чем-то плотным. Магия. Не разлитая по лабиринту, а сжатая, будто сердце бьётся за стеной. Я сместился ближе. Минотавр не менял траекторию — он не думал, а ломал.

Я ушёл в сторону в последний момент.

Топор ударил в стену.

Камень не выдержал. Стена разлетелась, открыв полость. Внутри — круглый зал. В центре зависал пульсирующий сгусток, обвитый жгутами земли и воды. Он дышал, как живой.

Ядро.

Минотавр рванулся следом, но узкий проём задержал его на долю секунды. Этого хватило.

Я ворвался внутрь, развернулся и нанёс удар.

Клинок вошёл в поверхность ядра, словно в вязкую смолу. Ответ пришёл мгновенно — вспышка тьмы, удар воздуха. Меня отбросило к стене. Доспех скрипнул, щит мигнул и погас.

— Так, значит, по-хорошему не выйдет.

Второй удар я вложил глубже. Свет и жизнь прорезали оболочку. Трещины пошли по сфере, жгуты натянулись, как канаты.

Минотавр прорвался внутрь.

Я перекатился, топор вонзился в пол там, где секунду назад была моя голова. Камень взорвался крошкой. Я ударил снова — в самую трещину.

Сфера дрогнула.

Третий удар пришёлся почти вслепую. Ядро лопнуло.

Зал содрогнулся. Жгуты рассыпались пеплом. Пол пошёл волнами, стены начали оседать.

Минотавр замер на мгновение, словно потерял ориентир.

Я не стал проверять, как он себя чувствует.

Выход уже дрожал в дальнем коридоре. Плёнка портала колебалась, будто вот-вот схлопнется. Камень рушился с потолка, воздух наполнился пылью.

Я рванул.

Позади снова шаги. Он шёл медленнее, но не останавливался. Каменное тело трескалось, по швам текла водяная кровь, но двигался он всё так же прямо.

Обломок стены упал передо мной. Я перескочил, едва не поскользнулся.

Портал был уже рядом.

Я нырнул в него.

Холод ударил в лицо.

Я вылетел наружу и сразу развернулся.

Из портала вырвалась голова Минотавра. Каменные ноздри расширились, тёмные глаза уставились прямо на меня.

Я схватил его за рога.

— Давай. Проверим что бывает с монстрами что не успели выбраться.

Усиление включилось мгновенно. Ноги ушли в землю почти по колено. Камень под подошвами треснул. Плечи заныли, мышцы свело.

Он давил.

Портал дрожал, края уже начали схлопываться.

Я упёрся сильнее.

Голова рывком подалась вперёд. Ещё сантиметр — и меня бы утянуло обратно.

Плёнка схлопнулась.

Раздался глухой треск.

В руках осталась голова.

Импульс выбил меня назад. Я потерял опору и рухнул на спину. В тот же миг рог пробил доспех в районе плеча. Камень прошёл сквозь металл, как через плотную ткань.

Боль вспыхнула резкой полосой от ключицы до локтя.

Я перекатился, вырвал голову из земли, отбросил в сторону. Рог остался торчать из доспеха, треснувшее наплечье осыпалось крошкой.

Я лежал на снегу, глядя в серое небо.

Дыхание сбилось. Плечо горело, по руке стекала кровь.

Я повернул голову к каменной морде.

— Ты меня даже после смерти бесишь, скотина рогатая.

Голова молчала.

Снег вокруг уже начинал таять от остаточного жара разлома. Портал за спиной окончательно исчез, оставив после себя только искривлённый участок земли.

Я сел.

Пальцы дрожали, когда я выломал обломок рога из плеча. Металл скрипнул, ткань доспеха сомкнулась частично, но под ней пульсировала рана.

— Отличная тренировка, — пробормотал я. — Лабиринт, бык, пробитое плечо. Чего ещё для счастья не хватает?

Ответом мне был только ветер.

Я поднялся на ноги, покачнулся, но устоял.

Голова Минотавра лежала в стороне, рога врезались в снег. Каменная челюсть приоткрыта, будто он хотел сказать последнее слово.

— Поздно, — сказал я. — Договорились.

Я схватил голову за рог. Весила она прилично, но усиление ещё держалось. Снег хрустел под ногами.

До крепости было недалеко.

Я шёл медленно, оставляя за собой кровавые следы и борозды от рогов, которые волочились по земле.

И думал только об одном.

Если это был разлом «не самый сложный», то дальше будет весело.

Я дошёл до крепости уже на чистом упрямстве.

Голова Минотавра волочилась по снегу, оставляя за собой неровную борозду. Рогами она цепляла наст, крошила лёд. Плечо ныло, доспех в районе пробоины поскрипывал при каждом шаге.

На стенах меня заметили быстро.

— Это что ещё за… — донеслось сверху.

Я поднял взгляд.

— Гостинец, — ответил я и потянул тушу дальше.

Ворота раскрылись без лишних вопросов. Стражники замерли, глядя на каменную морду с пустыми тёмными глазами. Один шагнул ближе, потом остановился.

— Это… из разлома?

— Нет, на ярмарке выиграл, — бросил я. — Трофей. Повесите на стену. Пусть дисциплину поднимает.

Двое попытались поднять голову. С первого раза не вышло. Один выругался, второй перехватился удобнее. Камень скрипнул о камень.

Они посмотрели на меня иначе.

Без вопросов.

Во двор я вошёл, оставляя красные капли на снегу. Кто-то из солдат отступил в сторону. Кто-то молча провожал взглядом.

Михаил Алексеевич вышел сам.

Остановился в нескольких шагах. Сначала посмотрел на голову. Потом на меня. Задержал взгляд на пробитом плече.

— Закрыл? — спросил спокойно.

— Закрыл.

Он кивнул.

— В арсенал. Под навес. Потом решим, куда её пристроить.

Стражники поволокли голову в сторону склада. Один оглянулся ещё раз, будто проверял, не шевельнётся ли.

Комендант подошёл ближе.

— Плечо.

— Бык бодливый попался.

Он задержал взгляд на роге, торчащем из доспеха.

— В лазарет.

Без обсуждений.

Меня провели внутрь. Коридоры казались длиннее обычного. Шаги отдавались в висках.

Лекарь снял повреждённую пластину. Металл разошёлся, открывая пробитую ткань. Обломок рога я вытащил сам. Кровь хлынула сильнее.

— Терпите, — сказал лекарь, уже подготавливая инструменты.

— Я только этим и занимаюсь, — выдохнул я.

Жжение от зелий пошло по руке волной. Магия жизни стянула края раны. Плечо горело, но кровотечение остановилось. Доспех положили рядом, вскрытый участок начали латать.

— В следующий раз постарайтесь возвращаться целиком, — заметил лекарь, не поднимая глаз.

— Попробую. Но с гарантиями проблема.

Повязку затянули туго. Я пошевелил пальцами. Работают.

— Отдых минимум сутки, — добавил он.

Я кивнул и вышел.

Казарма встретила тишиной. Сапоги я оставил у входа, плащ бросил на лавку. Доспех унёс кто-то из оружейников — чинить. Не было у меня сил объяснять им, что он сам починится.

Кровать казалась дальше, чем крепостная стена.

Я дошёл.

Сел.

Потом лёг.

Потолок качнулся.

Разлом закрыт.

Голова быка лежит под навесом.

Я жив.

На сегодня хватит.

Глаза закрылись сами.

Прошло два месяца.

Я перестал считать дни после пятого разлома. После седьмого счёт потерял смысл. После десятого стало ясно — это уже система.

Десять разломов.

Не маленьких, не декоративных, не «для отчёта». Полноценных. С доминирующими стихиями, со стражами, с ядрами, с сюрпризами. Некоторые закрывались за час. Некоторые выжимали до суха. Один едва не оставил без ноги. Другой — без головы. Третий — без терпения.

Граница изменилась.

Сначала это было почти незаметно. Потом бросилось в глаза. Вокруг крепости начала пробиваться трава. Не редкие пучки, а плотные островки зелени. Земля перестала быть серой коркой. Воздух стал легче. Дышалось глубже.

Патрули теперь уходили дальше. Разведка отмечала новые маршруты. Старые мёртвые зоны сокращались. Там, где раньше висела вялотекущая магическая муть, теперь оставался чистый фон.

Монстры редели.

Мелкие твари исчезли почти полностью. Крупные встречались реже. Разломы больше не «подпитывали» окрестности хаотично. Контур границы выравнивался.

Комендант ничего не говорил.

Он просто смотрел иначе.

Без лишних слов, без благодарностей. На плацу его взгляд стал длиннее. На брифингах — внимательнее. Он не задавал вопросов, ответы на которые уже знал.

В крепости перемены ощущались быстрее, чем на земле.

Солдаты перестали воспринимать меня как студента из столицы. Никто больше не интересовался, где моя академическая форма и когда я вернусь к лекциям. Вопросы сменились короткими кивками. Иногда — молчаливым уважением.

Голова Минотавра висела под навесом у внутреннего двора. Её закрепили на массивной цепи. Каменные рога отбрасывали тень на снег. Перед выходом в дозор некоторые бойцы касались одного из них.

— На удачу, — слышал я однажды.

Я тогда прошёл мимо, не комментируя.

Попугай, конечно, не удержался.

— Вот видишь, двуногий, теперь тебе поклоняются. Скоро начнут перья просить на память.

— Если начнут — первым отдам тебя, — ответил я.

Он возмущённо расправил крылья и перелетел на крышу казармы.

Доспех за эти месяцы стал частью меня. Усиление включалось быстрее. Щит реагировал без задержек. Баланс движений выровнялся. Я больше не чувствовал резкой границы между собственным телом и металлической оболочкой.

Но вместе с этим пришло другое ощущение.

Потолок.

Я стоял на пике адепта.

Это чувствовалось не как вспышка и не как торжественный момент. Просто плотность энергии перестала расти. Ядро заполнилось. Каналы выровнялись. Резервы стабилизировались.

Я мог держать усиление дольше. Мог точнее распределять стихии. Мог выстраивать сложные комбинации без срыва баланса.

Но дальше не двигался.

Разница между восьмой и десятой ступенью ощущалась чётко. Тело слушалось быстрее. Контроль над смешением стихий стал чище. Переключение происходило без внутреннего рывка.

И всё равно я упёрся.

Я знал, что нужно дальше.

Катализатор.

О нём я не говорил никому.

Не потому, что не доверял. Потому что это знание само по себе меняет расстановку сил. Катализатор — не просто редкий ресурс. Это точка перехода. Это то, что позволяет ядру универсал перейти на другую ступень развития.

Без него прорыва не будет.

Ни через год. Ни через десять.

Я не спрашивал о нём. Не намекал. Не проверял архивы. Не задавал вопросов коменданту.

Некоторые вещи лучше хранить в секрете.

Иногда по вечерам я выходил на стену и смотрел в сторону очищенной территории. Там, где раньше стояла магическая дымка, теперь лежал снег. Удивительно чистый.

Попугай устраивался рядом.

— Ты слишком серьёзен, — говорил он.

— Работа такая, — отвечал я.

Он щёлкал клювом и взлетал.

Десять разломов.

Десять закрытых ран на границе.

И всё равно потолок.

Я стоял, глядя на горизонт, и понимал: если катализатор не найти, я застряну.