Внизу лежал четвёртый гигант. Или пятый... Я сбился со счёта, но будем исходить из пессимистичного сценария.

Впереди стояли остальные.

Самый высокий всё так же возвышался вдалеке. В его черепе зияла глазница — выход.

Поднялся.

— Ладно. Раз уж начал, будем чистить до конца.

И шагнул к следующему.

Я стоял среди обломков.

Пепел медленно оседал. Жгуты тьмы на телах убитых титанов догорали тонкими струями. Вдалеке возвышались оставшиеся — трое средних и тот самый, что перекрывал небо.

Ядро внутри ощущалось сухим, будто его вычерпали ковшом.

Отступать некуда.

— Ну что, костяные, по одному вас мочить или всей бригадой?

Ближайший сделал шаг, правда не от меня, в попытке убежать, а наоборот ко мне. Странный товарищ.

Земля под ним пошла трещинами. Я не стал ждать, пока он приблизится. Отбежал подальше и сразу начал собирать материал.

Обломки валялись в избытке. Рёбра, позвонки, фрагменты тазовых костей. Магия воздуха подняла их в ряд, вытянула в линию. Формировал не стрелу, а самый настоящий гарпун. Длиннее предыдущего. Толще.

Наконечник уплотнил из фрагмента бедренной кости. Поверх — свет. Слой жизни поверх света. Чтобы выедало изнутри.

Титан поднял руку.

А я запустил гарпун.

Не спорю, быть может он хотел меня просто поприветствовать, но у меня последнее время принцип: сначала стреляй, а потом спрашивай чего хотели.

Конструкция разорвала воздух и вошла в грудную клетку почти целиком. Свет вспыхнул внутри, тьма заволновалась. Гигант качнулся, но устоял.

— Держишься? Ладно.

Второй гарпун пошёл ниже, в сочленение бедра. Я уже даже не удивлялся своей меткости, да и попробуй промаж по махине, которая легко может замещать крепостную стену, пока та в отпуске. Жгуты натянулись, сустав перекосило.

Третий гарпун полетел в плечо.

Титан атаковал.

Кулак прошёл рядом со мной. Щит вспыхнул, меня отбросило в сторону. Перекат, подъём, снова в воздух.

Следующий гигант шагнул следом.

Теперь их было двое.

— Очередь соблюдайте.

Подхватил целое ребро, разогнал магией и швырнул в колено ближайшего. Кость вошла под углом, сустав треснул. Титан рухнул на одно колено.

Не дожидаясь, пока он поднимется, я обрушил на его грудную клетку фрагмент позвоночника другого поверженного.

Хруст.

Гигант повалился.

Изнутри вырвался сгусток и растворился. Чего и следовало ожидать.

Второй уже замахивался.

Пришлось уходить.

Площадка дрожала под их шагами. Гейзеры били всё реже — разлом словно экономил силы.

Я собрал сразу два гарпуна. Воздух держал их рядом, словно стрелы на тетиве.

Запустил один — в грудь. Второй — в шею.

Первый пробил рёбра. Второй застрял в позвонках.

Титан замедлился.

Я рванул к нему, практически взлетел, рубанул по жгутам, удерживающим голову.

Ответный взмах руки прошёл по спине. Щит принял удар, но меня швырнуло в землю. Несколько секунд мир вращался.

Но мне удалось собрать себя в кулак и подняться.

Гигант уже заносил ногу.

Я собрал остатки воздуха в плотный поток и толкнул в сторону его опорную ногу. Он качнулся. Этого хватило, чтобы следующий гарпун, брошенный в грудь, вошёл глубже.

Скелет рухнул.

Пыль поднялась стеной.

Тишина накрыла меня буквально на секунду.

А сгусток тем временем ушёл вверх.

Остались двое средних и главный.

Следующий оказался упрямым. Он не давал подобраться к груди, словно стеснительная барышня. Рёбра перекрывались, жгуты переплетались плотнее.

Пришлось импровизировать.

Я поднял кусок грудной клетки одного из поверженных титанов.

— Возвращаю по гарантии.

Разогнал магией и швырнул.

Конструкция врезалась в грудь противника. Рёбра сошлись и заклинили, кость встала поперёк.

Титан замер.

Этого хватило, чтобы я взобрался на него и ударил в сочленение шеи. Клинок вошёл глубже, чем ожидалось.

Ещё удар.

Жгуты лопнули.

Голова накренилась.

Падение было тяжёлым.

Земля содрогнулась так, что я едва удержался от полёта к звёздам.

Остался один средний и главный.

Средний бросился первым.

Я не стал тянуть.

Собрал самый крупный гарпун из доступных фрагментов. Наконечник напитался светом и жизнью до предела.

Ядро внутри опустошилось почти до дна.

Запустил.

Гарпун вошёл точно в центр грудной клетки. Свет разлился внутри, выжигая жгуты. Гигант сделал шаг. Второй.

Третий сделать не успел.

Рухнул.

Я остался один на площадке с главным.

Он возвышался над всем, что осталось. Кости толщиной с башни. Череп — как крепость.

— Ладно. Последний акт.

Я собрал всё, что мог поднять.

Кости летели одна за другой. В грудь. В колени. В плечи.

Гарпуны били в трещины, расширяя их.

Гигант медленно двигался, пытаясь прижать меня к земле.

Один раз кулак прошёл слишком близко. Щит вспыхнул, треснул, но выдержал. Меня отбросило к краю площадки.

Я поднялся, тяжело дыша.

Собрал самый длинный гарпун из всех, что делал.

Наконечник напитался светом и жизнью так, что воздух вокруг задрожал.

Запустил.

Гарпун вошёл в грудную клетку до половины.

Титан сделал шаг.

Я вложил остатки сил в поток воздуха, толкнув гарпун глубже.

Треск прошёл по всей конструкции.

Рёбра разошлись.

Гигант качнулся.

Медленно, словно не желая падать, начал опускаться.

Но так и не упал.

Я остановился, наблюдая.

Никакого сгустка.

Главный титан остался стоять — тот, что служил выходом.

Остальные лежали грудами обломков.

Я добрался к черепу самого огромного.

Глазница зияла, и внутри висел портал. Стабильный. Чистый. Рабочий. Тот через который я сюда пришёл.

— Это же надо иметь такие размеры… Да у тебя в черепушке замок разместить можно.

Я спустился вниз.

Обошёл территорию.

Пепел. Кости. Трещины.

Ни движения.

Ни формирования новых тел.

Я попытался почувствовать ядро.

Пустота.

— Очень странно…

Никто не нападал.

Мир стоял.

Мёртвый.

Тишина после падения титанов стояла плотная, вязкая.

Пепел больше не шёл волнами. Гейзеры погасли. Жгуты тьмы, оплетавшие кости, догорели и осели серой крошкой. Площадка стала просто площадкой — выжженной, изломанной, но неподвижной.

Ни формирования. Ни движения.

Я обошёл территорию по кругу. Пытался уловить пульс, остаточное дыхание разлома. Ничего.

— Значит, хозяин где-то глубже.

Остановился у груды обломков. Взял ребро, провёл по нему ладонью. Магия смерти внутри меня откликалась вяло, словно не хотела просыпаться.

— Универсал, называется.

Раз уж вокруг сплошные кости, грех не попробовать.

Поднял несколько фрагментов в воздух. Свёл их в подобие позвоночника. Добавил рёбра, таз, кривые конечности. Вплёл тонкую нить смерти.

Конструкция дрогнула, сделала шаг.

И рассыпалась.

Кости глухо ударились о землю.

— Великолепно. Даже пугало из тебя так себе.

Попробовал плотнее сплести энергию. Убрал свет, добавил тьму. Сконцентрировал поток, словно вязал узлы.

Второй скелет вышел устойчивее. Прошёл два шага. Третий.

Жгуты разошлись, кости скрипнули и снова развалились.

Ядро внутри отзывалось глухо. Перерасход ощущался отчётливо.

Сел на обломок черепа, уставившись на выжженную площадку.

— Вот тебе и обучение.

Встал и снова пошёл по кругу, изучая фон. Где-то на границе восприятия мелькнуло нечто чужое.

Словно взгляд.

Я резко развернулся.

В нескольких шагах стоял человек.

Почти обычный. Высокий, стройный. Лицо бледное, как кость, но не от грима. Одежда аккуратная, чистая. Будто разлом вокруг его не касался.

Он смотрел на меня с ленивым интересом.

— Надо же, ко мне в гости абсолют заглянул, — произнёс он ровным голосом. — Ещё и не полностью бесполезный.

— И где же ты прятался, некрофил?

Уголок его губ дёрнулся.

— Как некультурно. Но ничего. Я тебя научу манерам. Мне как раз нормального слуги не хватает. Ещё и кто-то уничтожил мои игрушки.

Он укоризненно обвёл взглядом груды поверженных титанов.

— Сочувствую, — пожал плечами. — Так ты сам разлом закроешь и меня выпустишь или сражаться будем?

Он рассмеялся, едва заметно качнув головой.

— Сражаться? С тобой? Да тебе повезло, что титаны были не агрессивны. Иначе мне даже выходить не пришлось бы. Хотя, признаю, разрушил ты их занятно.

— Какова твоя цель?

Он шагнул ближе, но дистанцию сохранил.

— Как и у всех — стать равным богам.

— Значит, боги существуют.

— Никто не может точно ответить на твой вопрос, кроме самих богов.

Он вздохнул.

— Всё. Ты меня утомил.

Земля под ногами взорвалась.

Жгуты тьмы и огня вырвались из трещин и рванули к рукам, ногам, шее. Я перехватил первый, разорвал его усилием мышц. Второй попытался обвиться вокруг корпуса — клинок прошёл по нему, разрезая.

Он наблюдал спокойно.

Следующая волна пришла плотнее. Тьма вплелась в огонь, формируя плотные, липкие плети. Я ушёл перекатом, отрубил две, третью вырвал руками.

— Маг развитый физически? — он прищурился. — Забавно.

Я рванул вперёд, сокращая дистанцию.

Волна воздуха отбросила назад. Он даже рукой не махнул — просто пространство перед ним стало плотным.

Снова шаг вперёд.

Из земли вылетели тонкие жгуты с жалами на концах. Магия смерти на них чувствовалась отчётливо. Ушёл в сторону, срубил два, третий прошёл по плечу. Доспех принял удар.

Я попытался зайти слева. Пламя выросло стеной. Прыжок вверх — и удар сверху.

Его ладонь едва шевельнулась.

Меня швырнуло к краю площадки.

— Ты настойчив, — заметил он.

Я снова пошёл вперёд.

Жгуты били уже плотной сеткой. Рубил, рвал, прорывался. Щит вспыхивал всё чаще.

Он не торопился. Держал дистанцию. Каждый мой рывок заканчивался отбрасыванием.

— Устанешь, — спокойно произнёс он.

И оказался прав.

Через несколько минут жгуты пришли сразу со всех сторон. Из-под земли, из воздуха, из пепла.

Они сомкнулись.

Руки прижало к корпусу. Ноги опутало. Грудь стянуло плотным кольцом.

Я дёрнулся — хватка лишь усилилась.

Он подошёл неспеша.

— Пожалуй, убивать тебя не буду. По крайней мере не полностью.

— Быть может сдашься?

Он усмехнулся.

— А ты шутник.

— Я должен был попробовать.

Он рассмеялся.

В этот момент его тело резко дёрнулось вперёд.

Он замолчал.

Опустил взгляд.

Из его груди, чуть ниже ключицы, медленно вышел окровавленный костяной клинок.

Лезвие было неровным. Грубым. С трещинами.

Контроль в его глазах дрогнул.

Жгуты ослабли.

Я рванулся.

Разорвал первую связку. Вторую. Третью.

Он попытался обернуться.

А я уже был рядом.

Клинок прошёл по шее.

Голова отделилась, тело пошатнулось и рассыпалось тёмной пылью.

За его спиной стоял скелет.

Кривой. Неровный. Рёбра перекошены. Череп наполовину обвалившийся.

Один из моих первых конструктов.

Он едва держался на ногах.

— Долго же ты ковылял… — выдохнул я. — Но спасибо.

Скелет поднял кривую руку к виску, будто отдавая честь и кости осели.

Он рассыпался в пыль.

Площадка вокруг дрогнула.

Портал в черепе главного титана начал тускнеть. Жгуты тьмы растворялись, словно их выжигали изнутри.

Я остался один.

Сердце разлома оказалось не в ядре.

Оно стояло передо мной и считало титанов игрушками.

Теперь и его не стало.

Пустота вокруг стала настоящей.

Разлом начал осыпаться.

После возвращения из разлома меня не отправили отдыхать.

Меня отправили к коменданту.

Михаил Алексеевич встретил без лишних слов. В кабинете стоял запах бумаги и чернил. На столе лежали разложенные схемы — старые, пожелтевшие, с пометками разными почерками.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Садись.

Я сел.

Он пододвинул ко мне лист.

На нём было нарисовано ядро — не круг, а сложная структура из восьми секторов, соединённых линиями.

— Ты растёшь быстро, — сказал он. — Слишком быстро. Если продолжишь в том же темпе, ядро порвёт само себя.

Я молчал.

— Универсал — это не восемь магов в одном теле. Это узел. Если один сектор становится тяжелее остальных, вся конструкция смещается. Ты сейчас стоишь на границе.

Он взял карандаш и отметил один из секторов.

— После последнего разлома у тебя перегружена смерть. Свет тоже пошёл вверх. Остальные держатся.

Я закрыл глаза. Проверил.

Он был прав.

— Начнём с основания, — сказал он. — Без этого дальше идти нельзя.

Он вывел меня во внутренний двор.

Снег лежал плотным слоем. Ветер с реки бил в лицо.

— Активируй огонь.

Я поднял пламя в ладони.

— Теперь воду.

Вода обвила пламя, пар поднялся столбом.

— Удерживай оба.

Через несколько секунд огонь стал сильнее. Вода отступила.

— Видишь перекос? — спросил он.

Я усилил воду. Пламя стало тусклее.

— Не подавлять. Балансировать.

Я снова выровнял потоки. Пламя и вода стояли рядом, не гасили друг друга.

— Теперь воздух и землю.

Добавил их.

В груди стало плотнее. Структура начала дрожать.

— Все восемь, — спокойно сказал он.

Подключил свет, тьму, жизнь, смерть.

Потоки схлестнулись. На секунду показалось, что они вырвутся наружу.

Сжал их внутри.

Баланс продержался три удара сердца.

Потом смерть потянула на себя.

Пламя вспыхнуло.

Конструкция распалась.

— Ещё раз, — сказал Михаил.

Мы повторяли это часами.

Пока восемь потоков не начали удерживаться дольше.

Парные стихии

На следующий день он дал новое задание.

— Свет и тьма.

Я сформировал сферу света.

Он велел обволочь её тьмой.

Тьма пыталась поглотить свет. Свет — выжечь тьму.

Я удерживал их в плотном контакте.

— Это основа разрушения разломов, — сказал он. — Если не умеешь связывать противоположности, сердце не вскроешь.

Потом — жизнь и смерть.

Смерть стремилась вытянуть жизнь. Жизнь сопротивлялась.

Я удерживал их в равновесии, пока внутри не возник устойчивый узел.

— Теперь огонь и вода.

Пар поднимался клубами. Земля трескалась под ногами.

— Воздух и земля.

Песок кружился вокруг, но не рассыпался.

Каждая пара требовала разной плотности.

Каждая стремилась разойтись.

Я учился держать их вместе.

Сменяя приоритеты.

— В бою ты держишь всё сразу, — сказал Михаил. — Это ошибка.

Он встал напротив.

— Атакуй огнём.

Я ударил.

— Теперь защита водой.

Переключился.

— Теперь воздух.

— Теперь смерть.

Переключения шли с задержкой. Потоки цеплялись друг за друга.

Он шагнул вперёд, ударил деревянным мечом. Я ушёл в сторону, но переключился слишком поздно.

— Быстрее.

***

Через неделю смена приоритета стала почти мгновенной.

Огонь гас, вода поднималась.

Воздух уходил, земля становилась плотнее.

Я чувствовал, как ядро реагирует быстрее.

Тишина ядра

Самое сложное оказалось самым простым на словах.

— Погаси всё, — сказал он.

Я свёл потоки к минимуму.

Пламя угасло.

Вода исчезла.

Свет растворился.

Остался каркас.

Пустота внутри ощущалась тяжёлой.

— Не бойся тишины, — сказал он. — Универсал должен уметь прятать свою силу.

Я сидел на снегу, удерживая нулевую активность.

Через несколько дней в тишине появилась устойчивость.

Ядро перестало дрожать.

***

Мы вышли к одному из малых разломов.

— Не входи, — сказал он. — Слушай.

Я погасил собственные потоки.

Разлом дышал.

Чувствовалась не сама магия, а её движение.

Я начал подстраиваться.

Через несколько минут почувствовал направление к центру.

— Вот так ты будешь находить сердце, — сказал Михаил.

Далее он потащил меня к костям.

— Смерть — не твой враг. Просто ты её не держишь.

Я снова собрал скелет.

Минимум энергии.

Без излишнего давления.

Конструкция поднялась.

Сделала шаг.

Второй.

Простояла минуту.

Потом пять.

Потом десять.

— Теперь он служит, — сказал Михаил.

***

Комендант сам выходил на площадку.

— Атакуй огнём. Защищайся землёй.

Я менял стихии в движении.

Он бил быстро. Каждый промах отзывался в костях.

— Переключайся.

Ядро работало плотнее. Перегруз не наступал.

Через две недели он снова вызвал меня в кабинет.

Схемы на столе остались.

— Теперь ты устойчивый универсал, — сказал он. — Это редкость.

Он подвинул один лист ближе.

На нём восемь секторов были замкнуты в кольцо.

— Если замкнёшь это, разломы перестанут быть для тебя хаосом.

Я посмотрел на схему.

— Большие разломы требуют стабильности энергии от вошедшего, — добавил он.

Я кивнул.

Фундамент был заложен.

Дальше строимся ввысь.

***

Я шагнул в разлом, понимая, что на этот раз я готов сильно лучше обычного. За спиной осталась ровная линия снега, впереди — тёмный провал в камне. Земля под ногами казалась плотной, тяжёлой, будто пропиталась водой и чем-то ещё. В воздухе висел сырой запах, глухой, вязкий.

Шаг — и мир сомкнулся.

Коридор. Камень. Низкий потолок. Влага на стенах блестела тускло, словно живое дыхание. Я провёл ладонью по поверхности — холодная, но внутри чувствовалась жизнь. И тьма. И вода. И земля. Всё перемешано, но не в хаосе.

Я сделал ещё несколько шагов.

Пол подо мной провалился.

Каменная плита ушла вниз без предупреждения. Вот сволочь! Я провалился по пояс в вязкую массу. Вода смешалась с глиной и обхватила ноги, затягивая.

— Начало многообещающее.