На противоположном берегу виднелся малый разлом. Бледный, серый, с едва заметным мерцанием у основания. Земля вокруг него казалась чуть темнее.

Мы подошли ближе. Командир поднял руку. Отряд остановился.

— Смотри, — сказал он мне. — Учись. Пока так.

Я шагнул на шаг вперёд.

Граница разлома ощущалась как слабое искажение воздуха. Земля вокруг вытянулась тонкой полосой, будто её чуть приподняли.

— Фиксируй, — сказал командир.

Я кивнул.

Стрелки разошлись шире. Проводник опустился на колено и провёл рукой по снегу, оценивая толщину слоя.

Маг стоял неподвижно.

— Расширяется? — спросил командир.

— Нет, — ответил проводник. — Линия стабильна.

Командир посмотрел на меня.

— Дальше не идём. Сигнал передаём с точки. Если полезут — отступаем.

Я взглянул на серую кромку разлома. За ней тянулась туманная пустота.

Позади, через реку, темнели стены крепости. Ещё дальше — чужие флаги.

Ветер усилился.

Командир кивнул.

— Возвращаемся.

Мы развернулись.

Первый выход закончился без боя.

Я шёл в строю и смотрел на серое мерцание за спиной.

Это было только начало.

Утром нас подняли раньше рассвета. В казарме было тихо, только ремни скрипели и металл негромко стучал о стол. Я натянул плащ, проверил крепления и вышел во двор вместе с остальными.

За стенами воздух ощущался иначе. Он давил плотностью, будто в нём растворили лишний слой чего-то тяжёлого. Снег здесь лежал неровно. У самой крепости — чистый, белый. Дальше — серые пятна, где земля проступала сквозь наст.

Мы шли вдоль берега, держась на расстоянии от ближайшей активной зоны. Проводник двигался впереди, шаг лёгкий, взгляд цеплялся за каждую неровность.

Первый разлом показался из-за складки местности. Небольшой, метра четыре в диаметре. Края ровные, будто их вырезали ножом. Воздух над ним дрожал. Трава вокруг выжжена до пепельного цвета. Снег по периметру таял, образуя тёмное кольцо.

— Старый, — сказал проводник. — Прижился.

Командир кивнул.

Я остановился и посмотрел внимательнее. Разлом не пульсировал ярко, как московский. Он держал форму, словно давно закрепился в этой точке. Искажение пространства шло волной — ровной, размеренной.

На снегу тянулись следы. Глубокие отпечатки лап, когтистые царапины на камне. Чуть дальше — перекопанная земля и обрывки шерсти.

— Стаи ходят по линии, — произнёс один из стрелков. — К крепости не рвутся.

Командир оглядел горизонт.

— Ждут.

Мы двинулись дальше. Второй разлом был меньше, около трёх метров. Цвет блеклый, края плотные. Земля вокруг растрескалась, будто её сушили огнём. Снег не держался — оседал, открывая чёрные пятна.

Я прислушался к ощущению структуры. Плотность энергии здесь отличалась. Она не вспыхивала, не металась. Она тянулась вглубь, будто корень.

Разлом «дышал». Медленно.

Чуть дальше, за невысоким холмом, показался ещё один. Этот мерцал чаще. Ритм отличался от остальных. Граница вокруг него была шире на ладонь. Воздух над поверхностью дрожал сильнее.

Я шагнул ближе.

— Куда лезешь, салага?! — голос командира прозвучал резко.

Он выставил руку, останавливая меня. Ладонь упёрлась в доспех.

Я остановился и сделал шаг назад.

Проводник посмотрел на разлом и покачал головой.

— Этот странный какой-то.

Командир перевёл взгляд на меня.

— Наша задача наблюдать, а не рваться в бой.

Я кивнул.

Мы заняли позицию на возвышении. Стрелки разошлись по флангам. Маг присел на одно колено и закрыл глаза. Проводник водил взглядом вдоль линии границы.

Вдали показались силуэты. Три, потом ещё два. Монстры двигались медленно, держась стаей. Тела вытянутые, лапы длинные. Они не ускорялись, не приближались к крепости. Они шли вдоль разлома, как по маршруту.

Один остановился и повернул голову в нашу сторону. Задержался на секунду. Потом стая двинулась дальше.

— Поведение прежнее, — сказал стрелок.

Я смотрел на «дышащий» разлом и вспоминал слова Эрмия. Эфир. Экзамен. Восемь великих узлов. Малые разломы — расход. Великие — стержни.

Здесь были малые. Три-пять метров. Стабильные. Старые.

Чтобы закрыть Вкликий разлом, одной ступени адепта мало. Даже архимаг в одиночку не дал бы гарантии. А если их восемь — масштаб иной.

Столица играла в приказы и перестановки. Здесь считали, сколько раз разлом «вдохнул».

Монстры снова показались на линии, теперь ближе к второму разлому. Они не атаковали. Они держали дистанцию, словно выполняли чужую задачу.

— Фиксируй, — сказал командир.

Я отметил частоту пульсации, ширину искажения, плотность поля. Разлом не расширялся. Он держал форму.

Ветер усилился. Снег поднялся мелкой пылью.

— Отходим, — приказал командир.

Мы двинулись обратно к реке. Следы быстро заметало.

На льду я обернулся. Серые круги разломов остались на своих местах. Монстры исчезли за складкой местности.

В крепость вошли без происшествий. Ворота закрылись за спиной, звук цепей разнёсся по двору.

В кабинете коменданта было тихо. Командир стоял прямо.

— Нормально. Пока держится.

Комендант перевёл взгляд на карту, потом на меня. Пауза затянулась на секунду дольше, чем требовалось.

Он ничего не сказал.

Мы вышли.

Я поднялся на стену и посмотрел через реку. В тумане темнели флаги чужой крепости. За спиной — свои башни. Перед глазами — серые пятна разломов на снегу.

Между выходами появлялись короткие окна тишины. Я поднимался на стену, садился на холодный камень и смотрел через реку. Туман стелился над водой, чужие флаги едва различались в сером свете. Ветер тянул вдоль зубцов, цепляясь за плащ.

В руке лежал тёмный шар. Матовый, без знаков, без швов. Поверхность притягивала взгляд. Он весил неоправданно тяжело.

Попугай сидел на зубце и чистил перо.

— Снова на эту фигню смотришь, — сказал он.

Я провёл пальцем по поверхности шара. Холодный.

— Да будь, что будет.

Я приложил сферу к доспеху в районе груди.

Сначала ничего не произошло. Потом металл под ладонью нагрелся. Температура продолжала расти. Шар стал мягким, словно воск. Поверхность поплыла, растеклась по нагруднику тёмной массой.

— Эй! — крикнул попугай.

Масса впиталась в металл. Доспех потемнел на секунду и вернул прежний цвет.

Тело стянуло судорогой. Спазм прошёл от плеч к пояснице, потом вниз по ногам. Я сжал зубы и ухватился за край стены. Камень под пальцами скрипнул.

В груди будто появилась тугая струна натянутая до предела. Воздух вышел резким выдохом.

— Торговцы, — прошептал я. — Умеют впаривать всякую гадость.

Спазм повторился, короче и глубже. Потом всё стихло.

Я выпрямился.

Сделал шаг.

Тело двинулось вперёд быстрее, чем ожидалось. Центр тяжести сместился, я едва не перелетел через край стены. Удержался, упёршись ладонью в камень.

— А вот это уже интересно.

Я встал ровно и попробовал снова. Шаг — дальше обычного. Поворот — быстрее. Рука сжалась в кулак — движение прошло с другой инерцией.

Доспех усиливал меня и раньше. К этому я привык. Сейчас запас вырос. Придётся заново учиться ходить.

Я начал с простого. Присел. Поднялся. Сделал выпад вперёд. Поворот корпуса, шаг назад. Перекат по камню. Баланс смещался, скорость рвалась вперёд, мышцы отзывались быстрее.

Попугай наблюдал.

— Ты стал прыгать странно.

— Угу, жаль что всё ещё не летаю.

Я спустился во двор.

Там шла тренировка. Двое отрабатывали связки с короткими клинками, трое работали без оружия. Сержант — крепкий мужчина с коротко стриженой головой — наблюдал, сложив руки за спиной.

Он заметил меня.

— Маг решил вспомнить, что такое кулаки?

— Решил проверить баланс, — ответил я.

Он усмехнулся.

— Маги любят говорить о стихиях. В ближнем бою всё проще. Усиленный воин держится крепче, чем любой умник с огоньком на пальцах.

Я не стал уточнять, что усиление — тоже часть моего набора.

— Спаринг? — спросил он.

— Давай.

Мы вышли в центр двора. Солдаты разошлись, образовав круг. Попугай перелетел на бочку.

Сержант поднял руки. Стойка плотная, шаг уверенный.

Он атаковал первым. Короткий выпад, проверка реакции. Я сместился в сторону, слишком резко, едва не потерял опору. Второй удар пришёл быстрее, чем ожидалось. Я принял его на предплечье и ушёл назад.

— Слишком хаотично двигаешься, — бросил он.

Он давил корпусом, работал короткими сериями. Я держал оборону, прислушиваясь к новому ритму тела. Усиление тянуло вперёд, хотелось ответить жёстче.

Третий обмен — и я начал читать его движения. Напряжение перед ударом стало заметнее. Шаг вправо — и кулак прошёл мимо. Контрудар лёг в корпус, достаточно плотный, чтобы сержант сделал шаг назад.

Взгляды вокруг изменились.

Сержант ускорился. Серия ударов, попытка захвата. Я ушёл на полшага раньше, чем он рассчитывал. Перехватил кисть, сместился в сторону, вывел его из равновесия.

Он удержался.

Теперь инициатива переходила ко мне. Движения стали точнее. Я чувствовал момент, когда он переносил вес с ноги на ногу, когда защита открывалась на долю секунды.

Удар в плечо, шаг в сторону, подсечка. Он ушёл от неё в последний момент.

Дыхание его стало тяжелее.

Я видел возможность закончить. Два шага, разворот и бросок через бедро — он лёг бы и потерял все преимущества.

Солдаты ждали именно такого исхода.

Я сделал шаг назад и опустил руки.

— Спасибо за спаринг.

Сержант замер на секунду. Потом выпрямился.

Он смотрел пристально, оценивая.

— Я запомню — сказал он коротко, кивнул и отошёл.

Круг разошёлся. Кто-то вернулся к тренировке, кто-то продолжил наблюдать.

Попугай перелетел на моё плечо.

— Ты мог его уложить.

— Мог.

— Почему не сделал?

— Не было нужды.

Я поднялся обратно на стену. Ветер усилился, снег кружил над рекой. На другом берегу флаги шевелились медленнее.

Я провёл ладонью по нагруднику. Поверхность выглядела прежней, но ощущение внутри изменилось.

Шар исчез, оставив след в структуре доспеха.

Эрмий сказал: сочтёмся.

Я смотрел на серые пятна разломов вдали и думал, что расплачиваться придётся не монетами.

Пришлось возвращаться в казарму, долго сидеть на стенах тоже не стоит.

Командир вошёл к нам без стука.

— Через десять минут выход.

Мы подняли головы.

— Комендант почувствовал странную активность у одного из разломов. Проверим.

Никто не задавал вопросов. Ремни подтянули, клинки проверили, стрелки натянули тетиву. Маг стоял с закрытыми глазами, ладонь лежала на холодном металле пояса.

Я натянул перчатки и вышел следом за остальными.

Снаружи ветер стал жёстче. Снег шёл мелкой пылью, стелился вдоль земли. Мы пересекли двор, вышли через боковые ворота и направились к знакомой линии активных зон.

Проводник двигался быстрее обычного. Он чаще останавливался, прислушивался к чему-то, чего я не слышал. Маг держал руку ближе к земле, словно ловил вибрацию.

Я почувствовал это раньше, чем увидел разлом.

В груди появилось давление. Воздух стал вязким, будто его приходилось тянуть через плотную ткань. Шаги давались тяжелее, хотя снег под ногами был прежним.

— Чувствуешь? — спросил один из стрелков у мага.

— Да, — коротко ответил тот.

Мы поднялись на холм.

Тот самый разлом пульсировал чаще. Граница вокруг него расширилась, искажение стало заметным даже без прищура. Снег по периметру испарялся, открывая чёрную землю.

— Разойтись, — приказал командир. — Дистанция.

Мы заняли позиции. Стрелки ушли на фланги. Проводник лёг ниже по склону. Маг остался позади командира.

Я сделал шаг вперёд, пытаясь уловить структуру. Разлом «дышал» неровно. Ритм сбивался, как сердце перед рывком.

Воздух стягивало внутрь.

Края портала вздулись.

Из разлома вырвалось существо. Массивное, с панцирем, словно собранным из тёмных пластин. Размером со слона. Движение — резкое, без замаха.

Я увидел только тень.

Тяжёлый удар в корпус, захват. Земля ушла из-под ног.

— Львов! — крикнул кто-то.

Мир рванулся.

Я влетел в разлом.

Звук пропал. Цвета смазались. Пространство сложилось в одну линию и развернулось заново.

Удар о твёрдую поверхность выбил воздух из лёгких. Я перекатился, вскочил на колено.

Небо над головой было искажённым, будто его натянули на рваный каркас. Свет шёл из нескольких точек сразу. Воздух пах гарью и сыростью.

Существо, схватившее меня, уже стояло в стороне. Панцирь блестел тусклым отливом. Оно не бросилось сразу.

Я огляделся.

Вдалеке двигались фигуры. Огненные контуры, пульсирующие алым светом. Каменные массы, тяжёлые и медленные. Текучие формы, в которых вода держалась плотным столбом. Искажения воздуха, едва различимые, но ощутимые по сдвигу пыли под ногами.

Четыре стихии.

Они шли ко мне.

Скоординированно.

Портал позади дрожал, дорога к нему была закрыта, да и не успею сбежать.

Я поднялся на ноги.

Доспех отозвался новым импульсом. Вес тела ощущался иначе, устойчивость стала плотнее.

Монстры ускорились.

Я вытащил клинок.

Сделал шаг вперёд.

Монстры атаковали сразу, без пауз и прелюдий.

Огненные гончие рванули первыми. Их шкуры светились изнутри, пасти тянули за собой дымные шлейфы. Я встретил ближайшую клинком — удар сверху вниз, лезвие вскрыло её без напряга, тело разошлось по шву. Вторая врезалась в меня грудью. Доспех принял удар, я шагнул назад и пробил её шею.

Слева налетела воздушная птица. Когти прошли по наплечнику, искры осыпались вниз. Я ухватил её за крыло и швырнул в толпу гончих.

Земля под ногами дрожала. Каменные твари лезли из-под трещин, массивные, с челюстями в форме плит. Я прыгнул выше обычного — усиление толкнуло вверх сильнее, чем рассчитывал — и приземлился на спину одному из них. Клинок вошёл в стык панциря, я провернул лезвие и вырвал ядро.

— Кто следующий? — пробормотал я.

Ответ пришёл сразу.

Из тумана выкатились две гидры. Тела текучие, головы из земли и воды, челюсти шипели паром. Одна плюнула струёй грязной массы. Я сместился в сторону, струя прошла мимо, прожгла землю. Вторая ударила хвостом. Доспех выдержал, но меня отбросило на несколько шагов.

Я вскочил, рассёк ближайшую голову, затем вторую. Тело гидры дёрнулось и рухнуло. Я вырвал ядро и швырнул в сторону.

Поток не иссякал. С каждой секундой их становилось больше.

Огненные гончие, воздушные птицы, каменные черви, что вырывались из-под земли, извиваясь как живые буравы. Водяные твари, плотные, с прозрачными телами, внутри которых переливались тёмные сгустки.

Я перестал считать.

Доспех работал. Прыжки получались выше, удары сильнее. Панцири ломались легче. Я редко прибегал к усилению — хватало чистой физики. Тело двигалось быстрее, чем я привык.

Меня оттеснили от портала в первые минуты. Выход сомкнулся за спиной, граница сузилась, и я оказался в центре этой мясорубки.

— Ну что, Эрмий, — выдохнул я, разрубая очередного червя пополам. — Проверим твой товар в реальных условиях.

Слева налетела стая воздушных птиц. Когти резали воздух, клювы целились в лицо. Я прыгнул им навстречу, ударил первой по груди, вторую сбил локтем, третью перехватил за шею и впечатал в землю.

Птицы падали быстро. Огненные гончие шли плотнее.

Через какое-то время снег исчез. Под ногами образовалась каша из крови, грязи и пепла. Тела скапливались, я шагал по ним, поднимался выше. Невольно занял позицию на растущей горе из мёртвых тел. Своего рода натюрморт, если посмотреть со стороны, и я как главный автор этого творения.

Монстры лезли вверх, цеплялись когтями, падали, снова карабкались.

Часы тянулись медленно.

Я бил, рубил, ломал, вырывал ядра и отбрасывал в сторону. Клинок начал застревать в плотных панцирях. Приходилось бить сильнее.

— Где ты там, пернатый? — бросил я в воздух, отшвыривая очередную гончую. — Обычно ты рядом, когда всё спокойно.

Ответа не было.

Странная закономерность. Когда дело пахло жареным — птица исчезала. Как будто у него встроенный датчик опасности, настроенный на «держаться подальше».

Я отбил удар гидры, получил по наплечнику от червя, вывернулся и отсёк ему голову.

Дыхание стало глубже. Руки наливались тяжестью. Доспех грелся изнутри.

Очередной монстр рванулся ко мне, крупнее остальных. Я встретил его прямым ударом в грудь, панцирь разошёлся, ядро блеснуло в глубине. Я вогнал руку в разлом и вырвал его.

В этот момент что-то внутри щёлкнуло.

Давление, которое держалось фоном всё это время, исчезло. Вместо него пришёл поток. Чистый, плотный.