Я прошёлся по разлому уже без спешки.

Лёд больше не скрипел под ногами, ветер ослаб, будто место перестало сопротивляться.

Я собирал ингредиенты по списку, не вслепую. Кристаллизованная влага в расщелинах, хрупкие ледяные наросты с правильной структурой, несколько узлов энергии, которые раньше бы пропустил. Сейчас — нет. Я знал, что искать, и знал, что брать не стоит. Лишний хлам только мешает.

Когда рюкзак потяжелел, я почувствовал знакомое тянущее ощущение. Ядро было близко.

Нашёл его в углублении, будто разлом сам пытался спрятать слабое место. Никакой красоты — плотный сгусток, холодный, чужой. Я просто ударил. Один раз. Потом ещё. Усиление включил ровно настолько, сколько требовалось.

Ядро треснуло и рассыпалось.

Внутри что-то шевельнулось.

Медленно, как если бы механизм наконец поймал нужную траекторию. Энергия тянулась плотнее, послушнее. Я поймал себя на мысли, что граница следующей ступени уже не где-то в теории. Она рядом. Так и до предела адепта недалеко.

Мысль мелькнула — и ушла. Рано.

Я развернулся и пошёл к выходу.

Снаружи оказалось неожиданно тепло. Даже слишком. После разлома воздух показался мягким, почти ленивым. Захотелось скинуть доспех, дать телу отдохнуть, забыть про холод.

Я усмехнулся.

— Заманчиво, — пробормотал я, — но, пожалуй, воздержусь от стриптиза.

Разлом за спиной схлопнулся окончательно.

Я вышел из водяного разлома и просто пошёл дальше. По боковой тропе, где реже ходят и меньше смотрят. За спиной осталось холодное дыхание портала, впереди — обычная земля, чуть подтаявшая, с грязью на сапогах и камнями, которые не пытались меня убить. Уже неплохо.

Город был виден на горизонте, кусками. Крыши, башни, дымок, который ещё не рассеялся. Там кипела жизнь: стража, беготня, люди сбивались в кучки, что-то обсуждали, махали руками. Даже отсюда было понятно — пожар не прошёл незамеченным. Слухи уже побежали, каждый добавил своё, и к вечеру история обрастёт подробностями, которых не было.

Я не стал подходить ближе.

Прошёл мимо развилки, откуда можно было свернуть в знакомые кварталы. Мимо дороги, которая вела к академии. Даже замедляться не стал. Просто не повернул. Ноги сами выбрали направление, и этого оказалось достаточно.

Я остановился чуть поодаль, где дорога уходила между холмами, и проверил снаряжение. Привычно, без суеты. В сумке ингредиенты — на месте, ничего не рассыпалось. Достал список разломов. Бумага уже порядком помялась, на полях появились пометки, кресты, короткие слова без пояснений. Один закрыт. Второй. Третий. Осталось ещё несколько. Я пробежался взглядом, не вчитываясь, и ткнул пальцем в ближайший. Практически рядом.

Пока в городе шум, стоит находиться от него подальше. Отчёты, объяснения, подозрительные взгляды — всё это подождёт. Быть может и не дождётся. Мне сейчас всё равно.

Я сложил список, убрал его обратно и снова посмотрел в сторону города.

Самое безопасное место — там, где тебя никто не ждёт.

Я усмехнулся и пошёл туда, где обычно обитают только монстры.

Тропа к разлому тьмы начиналась почти сразу за холмами. Узкая, протоптанная, без всякой торжественности. Я вышел на неё и двинулся дальше. Время у меня было. И ещё достаточно сил, чтобы не возвращаться.

Я вышел к разлому довольно быстро.

Метки были на месте. Сигнальный камень — целый, слегка потемневший от времени. Табличка висела криво, но читалась без труда: стихия тьмы. Ничего необычного. Я отметил это автоматически, и шагнул внутрь.

И сразу понял, что что-то не так.

Тепло. Обычное летнее тепло. Под ногами сухая трава, местами выжженная солнцем. Воздух пах нагретой землёй и чем-то смолистым. Где-то стрекотали насекомые, лениво, будто им некуда спешить. Вдалеке мелькнула птица — настоящая, живая, не иллюзия. Солнце висело высоко, светило ровно, без рези, без бликов, без искажений.

Слишком нормально.

Я остановился и медленно повернул голову, меняя угол обзора. Ничего. Ни теней, ведущих себя странно. Ни колебаний воздуха. Ни ощущения, что пространство смотрит в ответ. Разлом тьмы не должен выглядеть так. Он может быть коварным, маскирующимся, но пустым — нет.

Самое неприятное было не это.

Я ничего не чувствовал.

Обычно есть фон. Давление, холодок вдоль позвоночника, едва заметный зуд в висках — неважно, как именно, но разлом всегда даёт о себе знать. Здесь — тишина.

Я сделал несколько шагов, присел, провёл ладонью по траве. Настоящая. Тёплая. Пальцы не онемели, энергия не отозвалась. Я прислушался, задержав дыхание. Мир продолжал жить своей жизнью и, казалось, ему до меня не было дела.

Ни ядра. Ни противников.

Мои привычные «датчики» молчали, словно здесь им нечего было ловить.

Это мне не понравилось.

Я машинально коснулся груди, там, где чувствую движение потоков. Память всплыла коротко, без картинок: тогда тоже сначала было непонятно. Просто «что-то не так». А потом феникс начал тянуть энергию, и стало уже поздно что-то менять.

Я выпрямился.

В этот момент, где-то на самой периферии зрения, что-то сдвинулось.

Я отреагировал мгновенно. Ударил сразу.

Десяток световых игл сорвался с ладони, плотным веером — туда, где я заметил движение. Быстро, точно, с расчётом на то, что если там есть что-то живое, оно явно получит своё.

Иглы ушли в пустоту.

Ни вспышки сопротивления, ни смещения воздуха, ни отклика магии. Свет просто рассыпался и погас, как будто я бил в идеально чистый воздух.

Я шагнул вбок и повторил — уже иначе. Свормировал сеть света, разложенную по площади, с перекрытием, с запасом. Такой приём не требует попадания в цель — он её находит сам.

Снова ничего.

Трава не примялась. Воздух не дрогнул. Даже ощущение отдачи отсутствовало. Будто я тренировался в пустом зале.

Я замер.

Ровно на ту долю секунды, которая нужна для пересчёта. Откуда было движение. Где солнце. Как падают тени. Где возможные укрытия. Где я стою относительно рельефа.

Солнце — справа. Тень — уходит влево, под острым углом. Рельеф ровный, без складок. Камней нет. Кустов нет. Высокая трава, но редкая, не скрывает силуэт полностью.

И всё равно — кто-то двигался.

Я сделал шаг вперёд.

И в этот момент понял, что что-то не сходится.

Моя тень пошла раньше меня. Чуть-чуть. На долю мгновения. Как если бы кто-то дёрнул её за край. Потом она выровнялась, снова стала обычной. Я остановился — тень замерла не сразу. Секунда, меньше. Но этого хватило.

Я медленно поднял руку.

Тень повторила движение — но с опозданием. Неправильным. Слишком аккуратным, как будто подражала, а не следовала.

Я сделал шаг назад. Она осталась длиннее, чем должна была быть на ровном месте.

Вот оно.

Я больше не смотрел по сторонам. Не искал врага в траве или воздухе. Я опустил взгляд — туда, где всегда безопасно, потому что это ты сам.

И увидел, что тьма здесь начинается с меня.

Я ударил по ней напрямую.

Коротко. Точно. Световыми импульсам в землю, туда, где тень лежала плотнее всего. Удар — смещение — второй.

Тень сместилась так, будто знала, куда я бью, ещё до того, как я решил ударить. Как будто читала мои мысли.

Я выдернул клинок и ткнул вниз, резко, почти рефлекторно. Сталь вошла в траву — а тень уже была в стороне.

Ладно.

Я попробовал обмануть. Ложный замах плечом, перенос веса, намёк на удар справа — и реальный выпад слева. Старый приём, работает даже на тех, кто быстрее тебя.

Тень среагировала, словно знала мой замысел. Мне это не понравилось.

Я сменил подход. Попытался её словить.

Круг света развернулся вокруг меня, плотный, почти материальный. Я дал ему форму, замкнул контур, попытался сделать простую вещь: отсечь тень от источника. От меня. От точки соприкосновения.

Круг сомкнулся.

Тень осталась внутри.

Она просто легла по краю круга, как вода по стенке сосуда. Прилипла. Словно не была отдельным объектом, а свойством пространства, в котором я находился.

Я сделал шаг.

Тень сделала шаг тоже. Слишком правильно. Слишком синхронно. Как отражение, которое не запаздывает, а опережает — на долю мгновения, ровно настолько, чтобы это бесило.

Со стороны это, наверное, выглядело почти смешно. Человек прыгает, машет клинком, светит магией, а тень просто… повторяет. Аккуратно. Без усилий. Как пародия.

Мне было не смешно.

Я понял правило.

Нельзя было «держать её на расстоянии». Это была не тварь, не дух, не проекция. Это была часть моего присутствия здесь. Моё отражение в тьме этого мира.

Я ускорился.

Рывок вперёд. Потом ещё. Без подготовки, без расчёта траектории. Просто скорость, смена ритма, разрыв привычного темпа. Я побежал, не оглядываясь, рванул через траву, вверх по склону, заставляя тело работать быстрее, чем разум успевает формулировать приказы.

Если она читает мои мысли — пусть захлебнётся.

Открытое пространство, ровный участок, солнце в лицо. Если здесь и есть где прятаться, то только в моей голове.

Тень не отстала.

Она не тянулась сзади и не скользила сбоку. Она была подо мной. Как привязанная. Где я — там и она.

Я попытался сбить её очерезным заклинанием. Воздух ударил по траве, закрутил пыль, выровнял поверхность.

Тени было плевать.

Я добавил огня. Короткая вспышка. Свет, тепло, резкий перепад. Любая нормальная тьма притаком подходе, эотя бы дёрнется.

Угу — размечтался.

Земля. Я ударил на бегу, поднял стену пыль, добавил рябь, неровность. Хотел увидеть искажение, разрыв, хоть что-то, что может помочь изменить ситуацию.

Тень просто повторила рельеф. Аккуратно. Будто знала, как именно я это сделаю.

Я ускорился ещё.

Тело работало чётко, без паники. Ноги держали, дыхание не сбивалось. И именно поэтому я заметил, что что-то не так.

Это была не усталость. Скорее… пустота. Под рёбрами. Как если бы кто-то открыл кран и тихо, без спешки, начал пить.

Я сделал вдох — и понял, что он короче, чем должен быть.

Я сбросил темп на полшага, проверил усиление. Энергия уходила. Ровно. Без рывков. Без боли. Как счётчик, который кто-то перевёл в ускоренный режим.

Феникс.

Мысль всплыла сама. Та сволочь работала похожим образом. Я тогда не сразу понял, что теряю не силы, а возможность их восстановить.

Я снова прибавил скорости. Тень была всё там же.

Я понял простую вещь: бежать вперёд — не выход. Драться — тоже.

Рельеф сменился резко.

Трава закончилась, будто кто-то провёл линию. Дальше — камень, уступы, слепящие солнечные пятна, резкие тени от выступов. Скала поднималась вверх, ломая горизонт. Неровная, удобная для того, кто умеет бегать не по прямой.

Я пошёл вверх быстро, не хватаясь за каждый камень, а выбирая траекторию. Короткие шаги, прыжки. Тень тянулась следом, повторяя движения.

Ещё метр. Ещё.

Я сместился вправо, хотел выйти на выступ, где солнце било почти вертикально. Там тени должны вести себя иначе.

Нога соскользнула. Камень провернулся под подошвой, тело пошло не туда, куда я рассчитывал. Я попытался поймать баланс — поздно.

Я дёрнул крылья инстинктивно, на автомате. Активация пришла с задержкой. Полудоля — и этого хватило.

Крыло открылось не полностью. Второе — с рывком, под неправильным углом. Воздух ударил снизу, вывернул корпус.

Я врезался в склон боком.

Звук был глухой. Отдача вонзилась в плечо — коротко, резко. В крыле что-то хрустнуло. Видимо оно ещё не до конца восстановилось, и система тут же сбросила напряжение.

Я прокатился ещё пару метров и остановился на узком кармане между плитами.

Тень была рядом.

Я выдохнул и перевернулся.

Левая рука слушалась хуже. Крыло не откликалось. Усиление держалось, но с провалами, как будто кто-то выдрал кусок цепи.

Я поднялся рывком.

Теперь стало ясно окончательно: если бы тень умела добивать — момент был идеальный.

Я попробовал работать, как всегда.

Сначала почувствовать. Замедлить шаг, прислушаться к фону, позволить усилению расширить масштаб. Чтобы почувствовать где мир сопротивляется, если в нём есть ядро.

Пусто.

Я сменил направление, прошёл по дуге. Обычно разлом сам тянет — к центру, к месту, где стихия собирается в ком. Здесь ничего не тянуло. Пространство было ровным, как тщательно выровненная площадка.

Я пошёл по логике монстров. Следы, тропы, остатки присутствия. Где охота — там и источник. Я прошёл через рощу, вышел к камням, вернулся к траве.

Те же деревья. Те же пятна света. Камень с трещиной, которую я уже видел.

Я остановился и понял, что это третий круг.

Та же последовательность, тот же поворот, тот же выступ. Мир не менялся, он просто позволял идти.

Тень сразу дала о себе знать.

Стоило мне замереть — пустота под рёбрами углубилась. Появилось ощущение, будто кто-то аккуратно приоткрыл кран и дал стечь тому, что должно было остаться внутри.

Я пошёл дальше.

И утечка стала меньше.

Я ускорился — и стало легче дышать.

Остановился — снова провал.

Картина сложилась неприятно быстро.

Тень не пыталась меня убить. Она держала меня в движении. Пока я бегу, пока трачу силы, пока думаю, что ещё один круг — и всё станет ясно.

И чем дольше я здесь, тем больше отдаю.

Феникс тоже сначала тянул энергию, а потом слой за слоем срезал ядро, пока я не понял, что стал адептом..

Здесь ощущение другое. Мягче. Тише. Но направление то же.

Если продолжать — я выйду отсюда слабее, чем вошёл.

Быть может стоит просто отступить?

Разлом без ядра нельзя «победить», потому что в нём нет точки, куда бить. А враг, который пьёт твою энергию, пока ты стараешься, выигрывает именно тогда, когда ты упрям.

Я перестал бить.

Мне стало ясно: каждый мой удар делает ровно то, что от меня ждут.

Я опустил клинок. Усиление свернул до минимума. Дал свету стечь, как воде из ладоней.

Тень сразу стала ближе, плотнее, как тёплый воздух у стены. И — что важно — не добивала. Ни удара, ни всплеска, ни попытки закончить.

Будто и не должна.

Я сделал шаг. Медленный. Проверочный.

Тень осталась на месте. Утечка стала слабее.

Ещё шаг — и снова то же самое. Она не атаковала. Она сопровождала.

Картина окончательно сложилась.

Если это ловушка разлома — её нельзя утащить наружу. Она живёт здесь, питается здесь и закончится вместе с этим местом.

Если это сущность — выход с ней на хвосте станет подарком для всех, кто окажется по ту сторону.

Оба варианта мне не нравились.

Тем не менее вариантов не много.

Я развернулся и пошёл. Держа ритм таким, чтобы не кормить её лишний раз.

Я нашёл выход не сразу. Дважды прошёл мимо, не останавливаясь, потому что стоять здесь — худшее решение. На третьем круге тень снова попыталась подтолкнуть, но я просто продолжил идти, игнорируя её, как игнорируют боль, которая не убивает.

Когда граница наконец зацепилась за восприятие, я сделал шаг — и мир исчез.

Я вывалился из разлома, как мешок.

Воздух ударил в лицо слишком резко, земля под ногами поехала, и я едва успел выставить вторую ногу, чтобы не растянуться. Дыхание рвалось, будто я только что бежал на износ, хотя последние минуты просто шёл. Рука не слушалась, висела мёртвым грузом, в плече пульсировало тупо и настойчиво.

Я сделал ещё шаг. Потом остановился. Мир плыл.

— О, вот ты где! — сверху раздалось знакомое, слишком бодрое. — Я тебя по всей округе ищу!

Попугай спикировал почти в лицо, хлопая крыльями, как будто хотел компенсировать мой недобор шума. Я даже не повернул голову. Слишком много сил уходило на то, чтобы просто стоять.

— Нормально тебя потрепало, — продолжил он, делая круг. — Вот видишь, что бывает, когда ты ходишь в разломы без меня!

Я открыл рот, чтобы ответить — и не успел.

За спиной что-то дрогнуло. Воздух вдруг стал гуще, тяжелее. Я обернулся медленно, через боль, и увидел, как пространство, где секунду назад был вход, пошло мелкой рябью. Будто по стеклу провели ногтем.

Разлом сжался, и начал исчезать, втягиваясь в себя, с характерным скрежещущим звуком, от которого сводило зубы. Воздух уплотнился ещё сильнее, давя на грудь, потом — щелчок, короткий и сухой.

И всё.

Там, где был другой мир, осталась обычная земля. Ни следа, ни остаточного фона, ни даже неприятного ощущения. Будто кто-то аккуратно вытер ошибку.

Я смотрел туда несколько секунд, не моргая.

Разлом тьмы.

Без ядра.

Без финального удара.

Без объяснений.

— Я же говорил, — не унимался он. — Я всегда говорю! А ты не слушаешь! Вот результат!

Я медленно повернул к нему голову.

— Ещё слово, — сказал я тихо, — и я тебе клюв заклею. Аккуратно. Надолго. Возможно — навечно.

Он замолчал. Ровно на вдох. Потом фыркнул, но отлетел ещё дальше.

— Неблагодарный двуногий, — пробормотал он уже с воздуха, — никакого уважения к тем, кто заботится…

Я не слушал.

Мысль мелькнула — короткая, холодная: сжечь. Это было бы просто. Быстро. Один импульс — и раздражитель исчезает. Никаких комментариев, никаких “я же говорил”.

Я выдохнул.

Не сейчас.

У меня есть задачи, и лишний мусор в голове сейчас ни к чему. Убивать всё, что бесит, — плохая стратегия. Я это уже проходил.