Попугай вёл себя странно. Слишком тихо. Он не язвил, не комментировал, не лез с советами. Летал чуть выше, чем обычно, и иногда замирал, будто прислушивался к чему-то, чего мы не слышали. Мне это не нравилось.

Дорога прошла без происшествий. Слишком чисто. Я ловил себя на том, что автоматически отмечаю точки для отхода, варианты укрытий, направления ветра.

Чем ближе был разлом, тем отчётливее становилось ощущение: это не прогулка и не экзамен. Сильная группа — да. Опытная — без вопросов. Но разлом впереди оставался неизвестным. А неизвестность редко играет по правилам.

В разлом мы вошли почти спокойно.

Свет встретил мягко. Не слепил, не давил, не резал глаза. Пространство выглядело чистым, аккуратным, будто кто-то специально убрал лишнее. Белёсые плоскости, ровные линии, ощущение простора. Даже воздух казался легче, чем снаружи. На мгновение возникло странное чувство — здесь можно расслабиться.

Очень короткое мгновение.

Из света вышли фигуры.

Сначала я принял их за отражения. Потом — за статуи. Сияющие доспехи, вытянутые силуэты, ровные движения. Ни шума шагов, ни скрежета металла.

Десяток сразу.

Охрана сработала мгновенно. Вода и земля шагнули внутрь, огонь и воздух сместились по краям. Анастасия исчезла в центре, будто её туда втянуло. Формирование — чёткое, отработанное. Я в эту схему не входил. Да как-то и не напрашивался.

Свет ударил первым. Пространство будто сжалось, выталкивая меня в сторону. Я ушёл на шаг, второй, выбирая позицию. Рыцарь повернулся, меч описал дугу, и по воздуху прошёлся резкий, плотный след.

Поднырнул под удар, я прошёл вдоль корпуса, вложился в выпад. Лезвие вошло легко — как в плотный туман. Сопротивление было, но не какое-то слабое.

Рыцарь распался, рассыпался светом, растворился, будто его никогда и не было.

Даже ядра не оставил — сволочь.

Второй оказался умнее. Световые плиты под ногами вспыхнули, и меня швырнуло в сторону. Я перекатился, поднялся уже по инерции, перехватил поток и ударил в сочленение доспеха, где свет был тоньше. Сработало. Фигура мигнула и исчезла так же тихо.

Я выдохнул и только тогда понял, что улыбаюсь криво и без радости.

Это были не враги в привычном смысле. Скорее конструкции. Копии. Проекции.

Я сместился дальше, не приближаясь к отряду. Пусть работают в своей зоне. У меня своя. И мне кажется, что разлом даже не начал основное представление.

Странно, но рыцари закончились и новых не предвиделось.

Свет снова стал ровным, будто ничего не происходило. Ни следов боя, ни запаха, ни обломков. Только лёгкое эхо напряжения, которое не спешило уходить. Я сделал шаг, потом ещё один, прислушиваясь. Пространство было настороженным. Похоже чего-то ждало.

Один из охраны сплюнул в сторону, будто мог что-то этим испортить.

— Копии, — сказал он глухо.

Второй бросил взгляд туда, где растворились рыцари, и покачал головой.

— Разлом развит сильнее, чем по отчётам, — добавил первый. — Госпожа, нам нужно уходить.

Он говорил спокойно. Так говорят люди, которые понимают, что ещё один шаг — и всё станет сложнее.

Анастасия повернулась к нему медленно. Без резких движений. Взгляд — прямой, холодный, собранный.

— Если вам надо — вы и валите, — сказала она.

Охрана замерла на долю секунды. Этого было достаточно, чтобы я понял: они привыкли защищать, а не спорить. И уж точно — не отступать без объекта защиты.

В этот момент попугай взмыл выше. Сделал круг, потом ещё один, набирая высоту, и замер, вытянув шею вперёд. Его силуэт на фоне света выглядел почти нелепо — тёмное пятно в слишком чистом мире.

— Эй, двуногие… — протянул он с интересом, а не с тревогой.

Пауза.

— Там подкрепление.

Он повернул голову, будто выбирая лучший ракурс.

— Чуть больше врагов. Мне нужно место поудобнее, я хочу это видеть.

Из света начали выходить фигуры.

Десятки. Те же силуэты, те же сияющие доспехи, та же идеальная симметрия. Они проявлялись — шаг за шагом, будто их выводили из-за кулис.

Я машинально пересчитал первые ряды и сбился.

Отступать действительно было поздно.

Свет начал меняться. Словно кто-то хотел, чтобы у меня заболели глаза. И ему это почти удалось.

Охрана перестроилась почти мгновенно. Формация стала жёстче, компактнее, тяжелее. Анастасия осталась в центре. Она опустила подбородок и выровняла дыхание. Энергия вокруг неё собралась плотнее, будто пространство само признало, кто здесь главный.

Я сместился на фланг, не дожидаясь указаний. Место сбоку подходило: видеть поле, реагировать первым, не мешать формации. Отличная роль, учитывая, что я сам себе её назначил.

Попугай устроился выше, выбрав выступ света, который почему-то держал его вес. Сел, сложил крылья и вытянул шею вперёд, как зритель перед представлением.

Рыцари приближались. Их стало слишком много, чтобы считать. Свет скользил по доспехам, и казалось, что каждый шаг синхронизирован с дыханием самого разлома.

Я проверил хват, сместил вес, коротко вдохнул.

«Ни дня без приключений», — мелькнуло где-то на краю сознания.

Свет стал ещё резче. Почти болезненным.

И мир замер на последнюю секунду перед тем, как рухнуть.

Первая пара копий пошла наперерез. Я встретил их на шаг раньше, чем они ожидалось. Удар — короткий, с разворотом корпуса, без вложения всего веса. Доспех треснул, фигура рассыпалась световой пылью. Вторая — туда же. Ни тела, ни ядра. Пустота. Как и раньше.

— Отлично, — буркнул я себе под нос. — Опять без трофеев.

Слева охрана приняла натиск плотнее. Световые клинки били по щитам, вспыхивали, гасли. Анастасия стояла в центре, напряжённая, но собранная, работала с энергией короткими импульсами. Я видел, как её защита дрожит. Этого хватит ненадолго.

Новая тройка копий вышла почти сразу. Потом ещё. И ещё. Они словно возрождались. Убиваешь — освобождаешь место следующему.

Я перестал считать.

Экономил всё, что можно. Усиление — только в момент контакта. Никаких эффектных финтов, никаких выбросов. Режу траектории, ломаю суставы, сбиваю равновесие. Удар — шаг — отход. Не добиваю, если не нужно. Они всё равно исчезают.

— Ребята, у вас тут абонемент? — бросил я в сторону очередной пары. — Или по талонам?

Ответа, разумеется, не было.

Справа копия попыталась обойти, поймать меня на шаге. Я позволил ей подойти ближе, чем стоило, и в последний момент ушёл вниз. Клинок вошёл коротко, без замаха. Свет вспыхнул и погас. Минус ещё одна секунда.

Секунда — это всё, что мы здесь выигрываем.

— Фланг! — крикнул кто-то из охраны.

Я уже был там. Подхватил удар, развернул копию, толкнул её в следующую. Они столкнулись, сбились, и этого хватило, чтобы центр перевёл дыхание.

Ещё. Ещё. Ещё.

Плечи начали напоминать о себе тупой болью. Сколько ещё таких движений? Сколько таких секунд?

Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Криво. Самому себе.

— Ну давайте, — пробормотал я, перехватывая следующий выпад. — Я никуда не спешу. У меня весь день свободен.

Они не заканчивались. Видимо нас решили "угостить" без ограничений.

Свет начал вести себя иначе. Он больше не расходился после ударов, не расползался дымкой, а собирался в слоях, как если бы пространство решило сомкнуться.

Копии стали появляться не только впереди, но и сбоку, перекрывая привычные направления отхода. Шаг за шагом.

Мы отступали. Медленно. Почти незаметно. Каждый раз — ровно настолько, чтобы не потерять строй.

— Держим, — бросил кто-то из охраны. Голос хриплый, видимо устал. Хилый какой-то мастер.

Я шагнул назад вместе с ними и машинально посмотрел туда, откуда мы вошли.

Прохода не было.

Там, где раньше оставалась светлая «дыра» выхода, теперь стояла ровная стена сияния. Цельная, плотная масса, залившая пространство от пола до потолка.

— Выход… — начал один из магов и замолчал.

— Перекрыт, — закончил за него другой. Практически безэмоционально.

Вот же гады... Отступать некуда, позади Питер! Хотя в нашем случае позади ничего нет, потому и отступать некуда.

Копии это почувствовали почти сразу. Их движение изменилось. Стало увереннее. Они больше не пытались «обойти» — просто давили. Свет сгущался, не отпускал.

— Ну вот и отлично, — пробормотал я, перехватывая очередной удар. — А то я всё думал, успею ли к ужину.

Анастасия стояла всё там же, в центре, но защита вокруг неё стала толще, грубее.

Время перестало быть линейным. Оно рвалось на куски между ударами, вспышками, короткими паузами, когда успеваешь только вдохнуть — и снова двигаться.

Я понял, что прошло много времени, когда заметил: движения больше не требуют решения. Рука идёт туда, где должна быть. Нога сама находит опору. Усиление включается и гаснет без внутреннего счёта.

Охрана начала сдавать.

Первый — огонь. Плечо. Удар прошёл вскользь, но кожу повело, и запах палёного мяса на секунду перебил свет. Он даже не выругался. Просто сместился, сменил стойку и продолжил.

Второй — земля. Нога. Не перелом, но сустав повело. Он стал двигаться короче, экономя шаги. Щит держал ниже обычного, компенсируя корпусом.

Остальные держались на упрямстве. На том самом состоянии, когда ты просто отказываешься падать, потому что падать нельзя.

Анастасия дышала неровно. Слишком быстро. Энергия вокруг неё начинала вести себя плохо. Потоки перестали слушаться так же охотно, как раньше. Ответ приходил с задержкой.

Я увидел это раньше, чем она сама.

Первый раз — когда копия прорвалась слишком близко. Я срезал её на ходу, не останавливаясь, и просто толкнул Анастасию в сторону, туда, где свет был тоньше.

— Сюда, — бросил я. — Отдышись немного.

Она кивнула. Не глядя. Слишком занята тем, чтобы удержать себя в форме.

Второй раз — когда удар шёл сверху. Я успел перехватить траекторию, но вышло грубо. Свет ударил по щиту, меня отшвырнуло на шаг, и в ушах звенело.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Запишем на твой счёт, — ответил я. — Потом с тебя кофе.

Сарказм стал суше. Короткие фразы. Без улыбки. Чтобы не застрять в одном и том же движении, не дать голове провалиться в пустоту.

Копии продолжали идти. Постоянно.

Я отметил ещё один момент: они стали точнее, согласованнее. Свет перестал «сыпаться» и начал работать как масса.

Время шло.

И с каждой минутой оно становилось нашим противником.

Автоматизм — это когда тело работает быстрее головы. Когда ты уже не выбираешь, а просто не мешаешь себе.

Я дрался именно так.

Шаг. Удар. Смещение. Срез по суставу. Отход на полшага. Усиление — короткое, почти ленивое. Свет гаснет, рассыпается, не оставляя ничего, кроме ощущения потраченного времени.

— Ну что, светлые идиоты, — сказал я вслух, срезая очередного. — У вас там абонемент, что ли? Десятый бой бесплатно?

Копии не отвечали. Они вообще были удивительно молчаливыми для тех, кто так настойчиво пытался нас убить.

Я продолжал считать.

Сколько ударов могу сделать без усиления. Где можно обойтись толчком. Где достаточно сбить ритм, а не добивать. Красиво будем работать потом. Сейчас важно не устать раньше времени.

— Бесконечный разлом, — пробормотал я, уходя от очередного выпада. — Мечта бухгалтера.

Свет бил плотно, но предсказуемо. Они шли волнами, и если поймать момент — можно было прожить между ними пару лишних секунд. Эти секунды я и собирал. Складывал, как мелочь в кармане. Вдруг пригодится.

Давило не страхом.

Страх — понятная вещь. С ним можно работать. Он даже полезен, иногда.

Давило бессмысленностью.

Ты убиваешь — и ничего не меняется. Не становится меньше. Не становится проще. Ты просто откладываешь следующий удар. Следующую волну. Следующий час.

На секунду мелькнула мысль: всех не спасти.

Я вырезал её так же, как вырезал копии.

Удар. Шаг. Поворот корпуса. Свет рассыпался, не успев даже вспыхнуть.

— Не сейчас, — сказал я себе. — Потом подумаешь.

Последняя волна не приготовила сюрпризов. Та же плотность, тот же шаг, та же пустота за сияющими забралами. Ничего нового — и от этого даже легче.

Я добивал их уже без злости.

Без раздражения. Почти без интереса.

Движения стали короткими, экономными. Не удары — штрихи. Свет вспыхивал и гас, как плохая иллюминация. Копии рассыпались, не оставляя следов, будто их и не было. Будто это всё — только дурной сон, который затянулся.

Я насвистывал.

Тихо, почти себе под нос, чтобы не сбиться с ритма.

— Трусливый рыцарь света… — выдох на шаге, — зарывшись в темноту… — поворот, — подрагивает где-то… — срез, — взирая в пустоту…

Песня выходила кривоватой, но это лучше чем думать о будущем.

Краем глаза я видел Анастасию. Она держалась, на чистом упрямстве. Энергия вокруг неё дергалась, как натянутая нить. Дыхание сбивалось. Плечи напряжены слишком сильно — так держатся, когда боятся сорваться.

Последние копии шли уже не напором, а привычкой. Как будто разлом сам не понял, что этот заход — последний в серии. Я срезал одного, второго, третьего.

Последняя фигура шагнула вперёд, подняла меч — и рассыпалась, даже не дойдя.

Тишина накрыла нас резковато, но она была обманчивой.

Я остановился, опираясь на клинок. Огляделся. Свет вокруг стал ровнее, будто кто-то выравнивал дыхание вместе с нами. Никто не лез. Никто не кричал. Даже попугай молчал — что само по себе было тревожным признаком.

Анастасия стояла неподвижно, сжала ладони, словно боялась, что они начнут дрожать. Охрана не расслаблялась, но в их позах появилось это опасное «наконец-то».

Я не разделял их оптимизма.

Слишком уж странной была пауза.

— Рано радоваться — сказал я тихо, больше себе. — Свет так не заканчивается.

И в этой тишине уже слышалось, как что-то собирается сделать шаг.

Тишина не продлилась долго.

Сначала я просто почувствовал изменение плотности. Свет впереди стал другим. Гуще. Как туман, который ещё не опустился, но уже решил, что это его территория.

Я поднял взгляд.

И увидел.

Они выходили из глубины разлома. Ряды за рядами. Шли так, будто времени у них было больше, чем у нас. Сияющие доспехи тянулись до горизонта, ломая перспективу. Там, где раньше я различал отдельные фигуры, теперь была масса. Тысячи светильников... Это же сколько артефактов можно сэкономить...

Я перевёл взгляд на Анастасию. Она тоже смотрела туда. Не в панике. Пока ещё нет. Скорее в неверии — как смотрят нечто, не укладывающееся в голове.

Мелькнула мысль:

Можно просто схватить её, прижать, включить всё, что осталось, и рвануть в сторону. Да, не благородно, но реализуемо. Она лёгкая. Она — ключевая. Остальные… остальные не успеют.

Я прикинул траекторию. Секунды. Углы. Где охрана попытается заблокировать путь, где они задержат нас на полдыхания — и этого будет достаточно, чтобы кто-то не вышел.

Цена спасения вдруг стала измеряться не магией, а людьми. И я стоял ровно посередине этой формулы, где любое действие превращалось в приговор.

Тысячи приближались.

Свет вокруг них дрожал, будто сам разлом радовался тому, что сейчас будет.

Я сжал пальцы на рукояти клинка.

И понял, что следующая секунда решит всё — даже если я ничего не сделаю.

Враг вышел из света так, будто тот был дверью.

Просто шаг — и он уже здесь. Свет вокруг него не рассеивался, а подчинялся: линии сходились, доспехи не сияли — они держали форму. А вот это уже настоящий "рыцарь в сияющих фоспехах", а не копия.

Лицо было открыто. Человеческое. Живое. Ни пустоты в глазах, ни стеклянного блеска. Взгляд холодный, оценивающий, с тем самым оттенком превосходства, который появляется у тех, кто давно не сталкивался с сопротивлением.

Он посмотрел сначала на отряд. Потом — на меня. Задержался на долю секунды дольше, чем следовало.

— Смертные, — произнёс он спокойно, не повышая голос. — Вы сами пришли на мою землю.

Ему не нужно было кричать, чтобы быть услышанным.

Я кивнул.

— Ну да, — сказал я. — Вышло неловко.

Рыцарь чуть приподнял бровь. Совсем немного. Не удивившись, а скорее ввказав раздражение от несоответствия ожидаемой реакции.

— Вы будете уничтожены, — продолжил он. — Здесь. Сейчас. Это неизбежно.

Я посмотрел на ряды копий. Тысячи. Свет дрожал вокруг них, словно готовился развернуть следующую страницу бойни.

— Может, сразимся? — спросил я, почти вежливо.

Он усмехнулся. Улыбка была короткой и неприятной.

— Зачем мне рисковать, — сказал он, — если я могу убить вас и так?

Я пожал плечами.

— Просто ты уже вылез из-под кровати, светлячок. Было бы странно возвращаться обратно.

Его взгляд стал жёстче.

Он поднял руку.

— Убить их, — сказал он.