Про себя отметил, что может это даже к лучшему — в восточной же версии очень легко будет задействовать новую Анюту… и про Инну надо бы не забыть, она тоже пригодилась бы.

Про мобильник я еще ничего не сказал, а сказать стоило бы, работы по нему ведутся в режиме 24х7 без выходных, вчерне определили два конкурирующих варианта, первый аналоговый типа AMPS, второй псевдо-цифровой, D-AMPS моим волевым решением оставили за скобками, сразу приступили к до боли знакомому всему миру GSM-у. Аналог был хорошо тем, что много базовых станций не требовал, прекрасно обходился одной вышкой на город… ну 2–3, если город этот Москва… но там вылезали многочисленные замуты с шифрованием и разделением каналов. Но на первое время видимо придется его развивать, к 1 апреля ничего другого мы просто не успеем. Боря Немцов включился в работу сразу и с головой, все-таки хорошего специалиста я подобрал. На него заодно свалил и всю хозяйственную текучку, он как-то сразу с головой в эти дела въехал и разруливать узкие места у него получалось на уровне, близком к оптимуму.

А если уж совсем все плохо будет, на этот случай у меня был секретный планчик Б — свою трубку, которую я сварганил еще к первому визиту в столицу, я потихоньку модернизировал до уровня «64 абонента», дальность увеличилась до 3 км, в пределах например Московского Кремля все бы работало со свистом, но это конечно на самый крайний случай, чтоб отчитаться, а так-то хотя бы AMPS надо допиливать…

Прочие же мои нововведения продвигались по принципу «постольку-поскольку», для персоналки сделали ввод с магнитофона, написали с десяток полезных программулек и игрушек, подключили стандартный дисплей… два дисплея, один алфавитно-цифровой, второй графический. Аня, за неимением пока пиаровской работы, занялась организацией НПО-шного ансамбля, на пару с Вовчиком — слил им пяток модных песенок из 80-х, пусть аранжируют и доводят, а еще показал в общих чертах особенности танца брейк-данс, глаза у них обоих загорелись желтыми огнями, сейчас они пытаются выстроить некую концертную программу в этом стиле, а и хорошо…

Михал Сергеич за этот период выступил с пространными речами аж два раза — в Ленинграде и в своем исторически родимом Ставрополе. Среди прочих были произнесены слова «перестройка» и «гласность», без ускорения пока обошлось, а также в одном предложении о непримиримой борьбе с алкоголизмом было подстыковано слово «табакокурение», что мне в общем и целом понравилось — оказывается генсек умеет слушать и воспринимать аргументы-то, хотя кто бы мог подумать.

А вчера вот, в понедельник, ко мне в кабинет завалился гэбэшный ястреб Виктор Сергеич и сразу же без лишних слов воткнул в розетку некое устройство.

— Ну во-первых, здравствуйте, — сказал ему я, — а во-вторых, что это за штуковина и зачем она здесь?

— Угадай, — ответил он, закуривая Ту-104 (курили у нас все, невзирая на намечающуюся антиникотиновую кампанию), — с двух раз.

— Антипрослушка что ли? — сходу ляпнул я.

— С первого раза угадал. Теперь ты конечно спросишь, почему я ее сюда воткнул?

— Ну ясное дело спрошу — почему вы ее сюда воткнули-то?

— А вот поэтому, — и он выложил мне под нос грязненькую коробочку серого цвета, вдвое меньше спичечного коробка, из которой торчали проводочки. — Это у тебя за батареей вчера нашли. Микрофон с передающим устройством, дальность с километр примерно.

Я покрутил в руках коробочку, приоткрыл крышку, она на одном винтике была, внутри были микросхемы с английскими буковками.

— Очень интересно, — сказал наконец я, — на кого думаете?

— С тобой хотел сначала проконсультироваться — кто заходил в твой кабинет за последнюю неделю?

— Да вы и сами все знаете, все, кто работает в НПО, заходили хотя бы по разу, плюс руководящая четверка — вы, Павлик, Евграфович и Игоревич, у нас на прошлой неделе тут как раз совещание было. Уборщица еще наверно…

— Ладно, это наша работа, будем искать, — и он собрался уходить, но остановился на полдороге, — вспомнил, что еще хотел тебя спросить. Я тут твое дело почитал…

— И как оно, какой толщины-то? — вклинился я.

— Сантиметра три уже, — спокойно ответил он, — так вот, там написано, что у тебя вещие сны бывают, так?

— Так точно, тщ майор, случаются.

— Не поверю, что за два месяца (а последний раз ты в ноябре про них рассказывал) тебе ничего нового не приснилось. Давай колись что ли.

Я вздохнул и начал колоться:

— В феврале Китай нападет на Вьетнам, ну чтоб отомстить им за Кампучию, там же китайские креатуры сидели, а вьетнамцы их жестко подвинули — все будет скоротечно, китайцы ничего особого не добьются, но в свете потепления наших с ними отношений хорошо бы это дело разрулить в зародыше, неправильно, когда социалистические страны друг с другом воюют…

— Ясно, может скажешь заодно, как это дело разруливать?

— Обязательно, но лучше в письменном виде, завтра-послезавтра отдам.

— Еще что-то?

— В конце года в Иране случится исламская революция, шах сбежит из страны, вместо него из Парижа приедет такой аятолла Хомейни, в Иране сформируется мусульманская теократия.

— Интересно, но нас это как-то мало касается.

— Ошибаетесь — главным врагом Хомейни назначит американцев, а СССР у него будет враг номер 2, малый сатана, как он образно выразится. Так что в наших интересах не допустить этой революции. Об этом тоже могу написать поподробнее.

— Хорошо, на этом у тебя все?

— Нет, последний пункт, самый главный — Афганистан. В апреле там тоже революция случится, оппозиция скинет Дауда и попытается сделать в стране социализм.

— Ну это же наверно хорошо?

— Опять ошибаетесь, ничего у Тараки с Амином не получится, они восстановят против себя большинство афганцев, самая большая ошибка при этом будет в притеснении мусульманства (это ж не православие, там свои особенности), в результате нам придется вводить туда свои войска, а против нас за это введут кучу санкций, и все это выльется в бесконечную гражданскую войну… так что и афганская революция для нас не очень желательна. На этом все.

Сергеич молча посидел с минутку, потом сказал «напиши, а я пошел», а я сел за стол и продолжил оформлять на ватмане мысль (точнее даже две мысли), кои пришли мне в голову вчера ночью после особенно бурного секса с Анютой — гироскутер и электросамокат…

Но особенно углубиться в оформление новинок мне не удалось, потому что буквально через пять минут в дверь постучали, а потом в нее вошла Ирина… ага, та самая Ирка-медичка, которая была с нами в колхозе и из-за которой я бился на вилах с бравым Антошей, а потом она киданула меня, да. Через бедро.

— Ба, какие люди! — громко сказал я, — чем обязан таким счастьем лицезреть тебя, дорогуша?

— Чо сразу наезжать-то? — обиженно заявила Ирина, усаживаясь в кресло для посетителей. — Я может просто увидеть тебя захотела.

— Угу, четыре месяца не хотела, а теперь типа приперло? Ну ладно-ладно, я действительно рад тебя видеть и слушаю самым внимательным образом. Как там дядя-то живет? Как Евгений Саныч? Не болеет? Как у тебя с Павликом дела?

Одета она была совсем даже не джинсы, а в голубенькое такое платьице чуть выше колен, обтягивающее нужным образом в нужных местах ее действительно феноменальную фигуру. И прическу она видимо недавно какую-то сделала, она ей тоже весьма даже шла.

— Евгений Саныча давно не видела, а дядя жив-здоров, а с Павликом мы давно расстались. Я чего пришла-то?

— Да, чего? — переспросил я.

— Промахнулась я тогда в колхозе-то, ага. Недооценила тебя, Сергуня.

— Угу, ценничек ты мне низковатый выкатила, согласен.

— Зато теперь у меня глаза открылись — ты именно то, что надо.

— Да ты чо?! — потрясенно спросил я, — а для чего или кого я то, что надо-то?

— Ну для меня например. Возьми меня в свою контору, это ж теперь твоя контора, правильно? — и она обвела руками вокруг.

— Не совсем, чтоб чисто моя, но я тут типа директор, да.

— Ну так и как насчет моей просьбы, Сергуня? А я бы была тебе очень благодарна за это.

Я побарабанил пальцами по столу, передвинул чернильницу (вот за каким хреном ее сюда поставили, я так и не понял, но пусть уж стоит, не выбрасывать же), откинулся на спинку кресла.

— Видишь ли, Ирочка… — осторожно начал я, — твои умения, профессиональные навыки и выбранная профессия вряд ли будут способствовать твоему безболезненному вживанию в наш коллектив… да и Павлик вообще-то говоря у нас тоже значится, а два кинутых мужика в непосредственной близости еще более затруднят тебе работу у нас. Я понятно излагаю?

— Да все понятно, чего уж там, — с горечью отвечала Ирина, — жаль конечно, я бы тебе пригодилась… ну тогда я пошла.

— Ага, зайцян…

Я посмотрел ей вслед — все-таки феноменальная у нее фигура, этого не отнимешь, но надо ж и о деле думать иногда. А через пять минут в дверь опять постучали, день визитов какой-то, подумалось мне:

— Ну кто еще приперся, заходи уже, — сказал я двери.

А приперся на этот раз председатель колхоза Пугачев Степан Андреич собственной персоной, ни хрена ж себе… Встал, поздоровался за руку, усадил за стол, сказал, как я рад, как я рад (в душе сомневаясь, не выкатит ли он сейчас предъяву за украденный пульт от маслобойки), какими судьбами, дражайший Степан Андреич? Что будешь пить — чай, кофе, какао? Может сразу самогон? А что, и самогон есть? Нет, это шутка, откуда в городе самогон, но коньяк есть, пять звездочек, хороший.

Дражайший председатель согласился на кофе, а следом рассказал, зачем приперся — оказывается прибыл он с целью наладить взаимовыгодный товарообмен между, так сказать, городом и, так сказать, селом — хотел он поставлять продукцию подотчетного ему колхоза напрямки, так сказать, потребителям, а не через десяток посреднических контор, как сейчас. А чего, дело-то перспективное, подумал я, вот кому можно спихнуть мои трубки на 64 абонента, и далее битых полчаса обговаривал детали.

Про пульт председатель так и не вспомнил, хотя мою работу по наладке маслобойки таки похвалил — сказал, что как завелась тогда, так и тарахтела непрерывно, пока семена рапеса не закончились. И вообще меня в Анютине очень хорошо вспоминают… ну скоро опять приеду, в следующем сентябре, опять что-нибудь починю… отлично, будем ждать… а насчет прямых поставок я договорчик подготовлю и подскочу где-нибудь очень скоро, жди.

Пугачев на этом откланялся, но день сука визитов никак не желал подходить к концу — следом за ним, вот не успела даже дверь закрыться, зашли оба двое брата Стругацких, у меня аж челюсть отвисла от неожиданности. Оказалось, они тут проездом из творческого отпуска, в нашем Зеленом городе неделю отдыхали и сочиняли новое свое произведение, а теперь назад едут, до поезда еще часа три, так что решили зайти к старому знакомому, наслышанные о его нестандартных экспериментах.

Провел братьев по нашим коридорам, чо… вот здесь мы в непрерывном режиме создаем устройства мобильной связи, некоторые даже уже работают, показать? ну как хотите… а это сектор персональных компьютеров, вон те два вполне рабочие, показать, что там есть?… да, это музыкальная программа, можно наиграть мелодию, можно добавить к мелодии разных украшений и висюлек… это математическая программа, да, а это для разводки печатных плат, правда в стадии доработки… а это игрушки разные, показать?

Игрушки братьев заинтересовали, особенно стратегическая Цивилизация — битых полчаса пытались выстроить империю за карфагенцев, оторвались с большой неохотой. Потом я их угощал чаем-кофе в кабинете и они зорким глазом углядели чертежи на краю моего стола.

— Что это такое? А это такое компактное средство передвижения в городах с напряженной дорожной обстановкой… ну или в таких местах, где на автомобилях передвигаться нельзя… два варианта — это вот с продольным расположением колес, самокат практически, а это с поперечным, я его назвал гироскутер… с самокатом все просто, вот сюда аккумулятор ставим, мощный кстати надо и не очень тяжелый, здесь электромоторчик с приводом на переднее колесо, сзади тормоз, а вот со скутером хлопот побольше будет, там еще датчиков куча потребуется, ну да ладно, разберемся…

— Интересные дела тут у вас творятся, — сказал старший брат, — я бы даже сказал — прорывные.

— А то, — согласился я, — перед вами, уважаемые писатели, то самое будущее, которое запускает свои щупальца в настоящее.

— Читал «Гадких лебедей»? — немедленно поинтересовался младший.

— И не один раз… в самиздатовских изданиях конечно, такие полуслепые копии с ротатора формата А4, переплетенные в самопальные книжки. Ошибок куча, и орфографических, и даже стилистических, но все равно дух захватывает — великая книга получилась, да.

Братьям, похоже, было очень приятно такое признание, но виду они не подали. Спросил конечно еще и про творческие успехи — они похвастались, что заканчивают псевдобиографическую «Хромую судьбу», я предсказал тяжелую судьбу для этой самой «Судьбы», но мол не отчаивайтесь, времена наступают новые, оттепельные, может все и хорошо закончится. Да, и заодно дали бы предварительное согласие на экранизацию «Пикника», на следующей неделе еду на Мосфильм, заодно могу поспособствовать. Они переглянулись и старший ответил в том смысле, что предварительное согласие они дают, а если бумажки надо будет подписывать, то это только через их агента, но с их стороны никаких существенных возражений не будет. Ну и ладно.

В этот момент в дверь постучала и зашла Анюта. «Извини, я думала ты один» — сказала она мне и «Здравствуйте» братьям.

— Срочное что-нибудь, Анечка? — спросил я.

— Подождет, — ответила она и вышла.

— Если я не ошибаюсь, — осторожно заметил Аркадий, — у тебя, Сережа, была какая-то другая Анюта…

— Не ошибаетесь, Аркадий Натаныч… у вас когда кстати поезд?

Они одновременно посмотрели на часы и хором сказали, что да, пора.

— Давайте я вас что ли на вокзал подвезу, а по дороге расскажу душераздирающую историю своей личной жизни, ок?

Они согласились, я звякнул по внутреннему Боре, что меня час-полтора не будет, и мы быстренько спустились к моей копейке. Свою псевдомобилку в карман конечно взял, мало ли что, не помешает.

— Чем богат, как говорится, — сказал я, распахивая двери братьям.

— Да ладно прибедняться, отличный агрегат, — ответил младший, усаживаясь на переднее сиденье, он поменьше по комплекции был. — У нас и такого пока нет.

— Ну так вот, — сказал я, выруливая на Родионова, — про личную жизнь… вы абсолютно правы, Анюта у меня сейчас не та, что была раньше… а где старая, спросите вы?… и я отвечу, что уехала в Социалистическую федеративную республику Югославию, да, в кино там сниматься будет… нет, не одна, вместе с Олегом Видовым… да-да, тем самым, который «Москва любовь моя» и «Всадник без головы»… пережил как-то… откуда новая Анюта взялась?… а вырастил в подшефном коллективе… чо так быстро замену нашел?… ну жизнь такая, останавливаться не дает… да, кино наше кажется закрутилось, надеюсь вот, что новая Анюта там тоже пригодится… как вам новый генсек-то?

Михал Сергеич в принципе братьев устраивал, мол перемены какие-то в стране начались, а то все болото сплошное было, лягушки квакали…

— Вы наверно думаете, что вместо болот вдруг сами собой встанут молочные реки с кисельными берегами, а не боитесь, что сейчас вместо лягушек крокодилы заквакают? — осторожно поинтересовался я.

Братья этого не боялись, ну и флаг им в руки… слил им одну креативную идейку в виде бонуса:

— В Штатах сейчас начало активно раскручиваться такое молодое дарование, Стивен Кинг его зовут, три что ли книжки у него вышли, Кэрри, Сияние и еще какая-то — почитайте на досуге, у нас их не переводили естественно, но вы же английский-то прекрасно знаете… могу спрогнозировать, что такой вот стиль, стивен-кинговский, будет чрезвычайно популярен в ближайшие десятилетия, и не только в Америке, а и во всем мире. Ну вот например кратенькая идея романа, слушайте…

И я быстро пересказал основные сюжетные линии «Под куполом».

— Стой, это же очень похоже на «Все живое» Саймака, — сказал младший брат.

— Ну да, есть сходство, — согласился я, — но у Саймака все упирается в бред насчет цветов-пришельцев, а на самом-то деле было бы гораздо интереснее исследовать психологию людей, отрезанных от остального мира, там очень много подсознательно-зловещего вылезет…

Братья согласились подумать, а мы тем временем добрались до Московского вокзала, машину можно было припарковать прямо вот у входа, а не как сейчас, за километр, я проводил их через центральный зал (по дороге они внимательно рассмотрели фрески на стенах, где были изображены люди и предметы советского быта с одной стороны и героический рабочий Павлик Власов с товарищами по борьбе с проклятым царизмом с другой) на первую платформу, где уже стоял дневной Буревестник. Помахал платочком на прощание и покатил обратно в НПО.

А там меня ждало сообщение от охранника на входе, что мне уже добрых полчаса названивают по вертушке и так сильно хотят что-то сообщить, что аж кушать не могут. Добежал до своего кабинета, там действительно надрывался аппарат АТС-2, снял трубку, сказал «Слушаю». Это оказался директор Мосфильма Сизов Николай Трофимович, который желал видеть меня у себя в кабинете завтра в 9 часов 00 минут. И чтоб ни минутой позже. И Анюту с собой чтоб прихватил. Взял под козырек, чо… и пошел добывать билеты.

Однажды в Пекине

Отдал необходимы распоряжения замам, а сам занялся добычей (ударение на первом слоге) билетов — пришлось таки подключать зоркого сокола госбезопасности Виктора Сергеича. Тот поморщился, но таки помог, опять СВ у нас случился, как в тот раз, когда Брежнева хоронить ездили. Воспоминания, сами понимаете, у меня были еще те, поэтому в купе я был тих, скромен и задумчив. Анюта, видя мое такое необычное состояние, вошла в положение и с вопросами и предложениями не лезла. Ну чай попили и спать легли…

Утром прослушали новости по дорожному радио — объявлено было о предстоящем визите Михал Сергеича в Китайскую народную республику, да какие вопросы там предполагалось бы обсудить, да как символично, что первый свой госвизит глава государства совершает не куда-нибудь, а в Китай, да как хорошо, когда международная обстановка теплеет, и как плохо, когда наоборот. В заключение выпуска поставили китайскую народную песню «Рассвет над Янцзы», во как…

Ну а на Мосфильмовской нас с Анютой огорошили новостью, что мы едем в составе делегации Генерального секретаря в Пекин. В рамках улучшения отношений с Китаем решено снимать совместный фильм по твоему сценарию, так что договариваться с китайскими товарищами и решать все вопросы будем прямо на месте, на Шанхайской государственной киностудии. А ничего, что от Пекина до Шанхая 1100 км по прямой? На месте все решат, так что не парься такими мелочами. Потом я зацепился за слово «будем» — вы тоже едете, Николай Трофимыч? Нет, у меня и тут дел по горло, едет Туманишвили и еще трое, кроме вас. Отъезд завтра в три часа из Шереметьева. Вот вам оформленные паспорта. Валюту выдадут перед отъездом. А сейчас ноги в руки и прямиком на Старую площадь, там тебя Владиленович заждался для инструктажа и всего прочего. Свободен.

Ладно, поехали на инструктаж… как уж там говорил Владимир-то Семеныч… «копоть-сажу смыл под душем, съел холодного язя и инструкцию послушал, что там можно, что нельзя». Все оказалось совсем не так печально, видимо ветра перемен задули уже весело и задорно — Владиленыч познакомил меня… ну нас с Анютой то есть с составом делегации (интересно, что там присутствовали Фетисов, Костолевский и Ященко), вкратце рассказал о китайском этикете, что там приветствуется, что можно с натяжкой и что ни в коем случае нельзя, и еще о программе вот конкретно нашей кинематографической группы — кто встречать будет, куда ездить и с кем и о чем договариваться. Дело тебе поручено важное, Сергуня, так что уж будь добр не облажайся пожалуйста, напутствовал он меня перед расставанием.

— Да, а ночевать-то мы где будем? — вспомнил я, — отъезд-то ведь завтра.

— Могу гостиницу заказать, — ответил он и протянул руку у вертушке.

— А нет, стоп, — хлопнул я себя рукой по голове, — мы походу к Инне с Мишей наверно заедем, можно я позвоню отсюда?

Быстро позвонил, быстро договорился, Инна была очень рада слышать меня, а далее мы в Останкино рванули, по старой памяти. К Леночке Гальпериной, да. Она была весьма удивлена новой Анютой, но вида не показала, мол надо, так надо, за что я ей был очень благодарен. Посидели, попили кофе, она рассказала о новых веяниях на ТВ, вроде бы санкционировали острую и молодежную передачу по пятницам, сейчас ищут острых и молодых ведущих, стартует все в феврале. Да, по твоей идее должна скоро появиться музыкальная викторина, так и будет называться «Угадай мелодию», а вот «Последнего героя» зарубили на корню, индивидуализм это, сказали, и рвачество, не пойдет. От нее я позвонил Евгений-Санычу, он на удивление дома оказался, про включение в состав делегации ему еще вчера доложили, встречаемся в самолете значит…

Ну а дальше был хоккей — Инна позвала на матч ЦСКА с Трактором, съездили в Лужники, чо. Мишаня не первой звездой в команде конечно был, но и каши явно не портил, отдал голевую передачу и отметился двумя удалениями. В Тракторе блистали молодые и подающие Макаров с Бабиновым, я сказал, что при такой-то игре они скоро рядом с Мишей окажутся, Инна возражать не стала.

В перерыве, пока Анюта в туалет ходила, Инна долго допытывалась у меня деталей расставания с предыдущей Анютой, ну а я что мог ей сказать… что-то сказал… Звонила она мне кстати, из Югославии этой своей звонила, вспомнила Инна, все у нее хорошо… пока… тебе привет передавала. Вот уж чего-чего, а ее приветов мне даром не надо.

ЦСКА, невзирая на молодых тракторовских звезд, таки выиграл с крупным счетом, после чего мы переночевали на Юго-Западе, а утром стали собираться в аэропорт, да. Аэроэкспрессов пока в этом времени не придумали, но и пробки на Ленинградке виделись отсюда как далекий-предалекий кошмарный сон, так что добрались до Шарика мы без приключений. До первого Шарика, длинного двухэтажного сарая, второй футуристичный корпус пока что строился к Олимпиаде. В зале вылета уже стояли переминаясь с ноги на ногу Фетисов, Ященко и Евгений Саныч.

— Монинг, гайз, — поприветствовал я их на неформальном английском, — изи?

Дела у парней, как тут же и выяснилось, были не так, чтобы изи, но далеко и не зеро чилл. Гет ит, резюмировал я их мнения и перешел к содержательной части выступления:

— Тепло наверно сейчас в Пекине? Хоть и январь месяц на дворе…

— Я вчера прогноз слушал, ноль градусов там, — отозвался Фетисов.

— Я и говорю, что тепло по сравнению с нашими минус 20… мы-то с Евгений Санычем понятно чем там заниматься будем, а спортсмены что там делать будут, расскажите…

Фетисов рассказал — китайские товарищи попросили помочь им поднять национальный спорт на более высокий уровень, а то ведь сейчас китайцы только в настольном теннисе мастера, а все остальное у них ниже плинтуса, вот они с Володей Ященко и начнут переговоры по этим вопросам. А вы-то с Евстигнеевым зачем едете, расскажите? Я предложил рассказать Санычу, а то он все молчит что-то, Саныч не отказался и рассказал в лицах, зачем мы туда едем. В это время в зал вошла большая группа товарищей во главе с Михал Сергеичем.

— О, Сережа, — сразу от входа узрел он меня, — а у меня к тебе разговор есть.

— Здравствуйте, Михал Сергеич, сам давно хочу с вами поговорить, да все как-то не складывается.

— Отлично, в самолет сядем, заходи в мой салон, поговорим, — и он проследовал со своей свитой дальше.

Фетисов с компанией довольно удивленно глядели в это время на меня. Сказать что-то решился только Евстигнеев.

— Слышал я конечно, что ты с генсеком на короткой ноге, но чтоб на такой короткой…

— Да ладно, Саныч, что, генсеки не люди что ли, им тоже иногда поговорить по душам хочется…

А тут скоро и на посадку позвали, билетов естественно никто не проверял и багаж не сдавали, какие нахрен билеты на президентском борту? Равно как и багаж. Сверили личности со списком и пропустили. Летели на ИЛ-62, а на чем еще можно было до Пекина без пересадок добраться в то время? На ТУ-95 разве, но они все уже в бомберы переоборудованы. Нас запустили в хвостовой салон с заднего трапа, Горбачев же с приближенными лицами с носа зашел. Расселись, пристегнулись, сразу и тронулись.

Через полчаса примерно после взлета ко мне подошел товарищ в черном костюме и позвал с собой. Пошел, не отказываться же в самом деле… не, носовой салон конечно классно был отделан, слов нет, мореный дуб и светлая кожа, светло, просторно, стерильно. Горбачев кивнул мне на кресло напротив, сел.

— Пить-есть будешь чего-нибудь? — спросил он.

— А что у вас в меню есть? — набрался наглости я в ответ.

— Дима, дай ему меню, — с усмешкой сказал Сергеич, — а ты наглец, парень, ну да ладно, мне такие нравятся.

Из меню я выбрал кофе с тортиком, после этого он продолжил.

— Смотрел вчера твое дело (что-то мое дело в последнее время большой популярностью пользуется, подумал я), там написано, что ты будущее можешь предсказывать, это верно?

— Так точно, тщ генеральный секретарь, — молодцевато ответил я, — могу. Но не всегда, не всякое и не про всех. Сами собой как-то всплывают в памяти кое-какие картинки, контролировать эти процессы я не могу и как оно получается, тоже не понимаю. Но вроде ни разу пока не наврал…

— Ну расскажи тогда, что у тебя всплыло про Китай.

— Охотно, — ответил я и вкратце пересказал ему ход войны с вьетнамцами.

— Мда, нехорошо это… — протянул генсек, — а что надо сделать, чтоб этой войны не было, у тебя не всплывало?

— И это было, — не стал отпираться я, — хорошо бы отвлечь китайских товарищей от этой темы… пообещать что-нибудь, плюшки разные…

— Например?

— Совместный полет в космос хотя бы, — ляпнул я с ходу. — А что, собираемся же мы запускать ребят из соцстран, наверно было бы справедливо и правильно, чтобы первым несоветским космонавтом был представитель самой большой соцстраны, да?

Горбачев задумался, потом ответил:

— Ну может ты и прав, посмотрим… еще что-то у тебя есть на эту тему?

— А то как же, кроме космоса (кстати у Китая же есть своя космическая программа, можно и с ней помочь) можно предложить строительство атомной станции — у них с этим проблемы, а у нас самые передовые технологии в мире по этой проблематике. Еще по авиастроению все то же самое. И не сочтите за наглость, но вот мобильная связь, которой мы сейчас круглосуточно занимаемся, могла бы быть еще одним из пунктов переговоров. Вот я собой взял пару трубок первой модели (и я вынул из кармана мобильную Сороку), это конечно не полноценная сотовая связь, но чтобы пустить пыль в глаза, вполне годится.

Горби взял телефоны в руки, покрутил их в разные стороны, изучил логотип на задней стороне, потом спросил:

— Не подведут при демонстрации?

— Два месяца пользуюсь, пока что сбоев не было…

— Еще что можешь сказать?

— Ну вот такая задумка еще есть, — и я начеркал ему на листочке блокнота идеи электрического самоката и гироскутера. — В Китае с автомобилями не очень и народу много, а это весьма удачная замена автомобилю, если надо быстро добраться куда-нибудь не очень далеко. К сожалению рабочих образцов пока нет, но если задаться такой целью, то за месяц точно сделаем.

— Это все хорошо, но получается как бы улица с односторонним движением, от нас к ним, а от них-то мы что может получить?

— Нене, — быстро среагировал я, — никаких односторонок, все строго двунаправленно — от них в первую очередь можно потребовать обязательство решить все дела с вьетнамцами полюбовно, а не танковыми армиями, а кроме того…

— Ну что задумался? — спросил генсек, — заканчивай уже свою мысль.

— … кроме того с них можно потребовать человеческий ресурс.

— Это как?

— Главное конкурентное преимущество Китая в современном мире (вы уж извините Михал Сергеич, буду говорить прямо, как оно есть) это миллиард человек, готовых работать за условную плошку риса и условную же чашку рисовой водки, правильно?

— Ну допустим, — буркнул Горбачев.

— А отсюда следует то, что производства, не требующие высококвалифицированной рабочей силы, экономически целесообразно переносить туда, в Китай. Ну и для работ внутри нашей страны, где требуются в основном физические, а не умственные усилия, можно выписывать китайцев — каналы там копать или на стройки подсобными рабочими. Все это выглядит конечно слегка не по-марксистски, но увы, такие уж реалии нашей жизни. Никуда не денешься…

— Еще что-то от них можно взять? — спросил Горбачев.

— Да, конечно, ткани они хорошие делают например, и еще разную там мелочевку, но в основном они интересны нам как поставщики дешевой рабочей силы.

— Хорошо, я тебя понял, спасибо, Сережа, — тут я понял, что аудиенция закончена и быстренько удалился на свое место.

Сели мы в аэропорту Шоуду, сравнительно новом, хотя я ожидал, что нас на Наньюань загонят, все-таки он более обжитой. В Шоуду этом строился новый терминал, очень похожий на Ш-2, а пока наш самолет подогнали к старенькому терминальчику типа «сарай», все короче как у нас. По сложившемуся международному дипломатическому этикету глава государства не обязан был лично встречать визитеров, это отдавалось ему на усмотрение, только если визит очень важный — здесь, похоже, посчитали визит весьма важным, поэтому товарищ Дэн на встрече дорогого генсека присутствовал, я его сразу узнал. Ну там почетный караул из бравых китайских солдатиков, шашки наголо, духовой оркестр, все дела короче.

Когда Михал Сергеич вместе с Дэном обходили строй военных и нашу делегацию, китайский лидер похоже узнал меня и подмигнул, я в ответ радостно помахал ручкой. Потом нас всех рассадили по машинам и автобусам и повезли в город. А дальше был обед и разделение делегации по группам, спортсмены налево, киношники направо, производственникам и научникам стоять на месте и не шевелиться. Нас отвезли уже на центральный пекинский ж/д вокзал, в самом центре города он стоял — красивый, чо, с характерными китайскими завитушками… Бейонг рейлвей стэйшн короче (народищу тут конечно ужас сколько, и все в одинаковых синих робах), а далее на поезд и в Шанхай. Поезд ночной был, ну еще бы, больше тыщи километров, а скоростных магистралей пока даже в проекте нет, так что часов 16–17 все это заняло. Мы вчетвером купе заняли — я с Анютой, Евстигнеев и Туманишвили. Лично я-то в Китае бывал в своей прошлой жизни, так что немного был подготовлен к тому, что увижу, но у всех прочих глаза как открылись при выходе из самолета, так и оставались расширенными все это время.

А в соседнем купе ребята из спецслужбы ехали, тоже четверо — не, все вполне логично, если б они к нам приехали, было бы то же самое. Я вежливо поздоровался с ними, потом чая у нас не оказалось, они одолжили, а мы взамен им ржаного хлеба отрезали, у них-то такой не делают, и семечек отсыпали, пусть погрызут. Отношения вполне дружеские короче сложились.

А в Шанхае нас прямо с перрона на киностудию отвезли — помещения там необъятные были, это да… как раз какой-то революционный фильм снимался, немного посмотрел на процесс, занятно… Завели в кабинет директора видимо, с их стороны набилось куча народу, сорежиссера представили, Се Цзиня, самый крутой он тут, как я понял, типа нашего Бондарчука. Потом битых два часа утрясали диспозицию — попросил обеспечить съемки в Гонконге, ну хотя бы натурные, без артистов, это ж китайская же территория? Они поморгали и высказались в том смысле, что да, конечно китайская, но с немного особым статусом и так просто туда приехать не выйдет, но они попробуют. И еще одна просьба, продолжил я, в Гонконге сейчас набирает популярность такой артист Джеки Чан, ну слышали наверно… Кулак возмездия, Рука смерти, Пьяный мастер… так вот было бы совсем замечательно привлечь его для съемок… ну хотя бы в эпизоде… а лучше на полноценную роль сотрудника спецслужбы. Фамилию записали, по-русски и по-английски, как это в иероглифах изобразить, я не знал, сказали, что провентилируют вопрос. А вторую часть таки согласились снимать в сибирской тайге, где там по сценарию расположен закрытый атомный город у русских.

Пообедали, но сразу вслед за этим меня выдернули в Пекин — срочную телеграмму принес на киностудию лично советский консул. Ну вот, ехал-ехал через всю страну, и сразу назад…