Экономика должна быть экономной

А на следующее утро у нас было назначено расширенное заседание по организационным вопросам, касающимся нового НПО. И по всем остальным вопросам тоже, буде таковые возникнут, как объяснил мне Станислав свет Игоревич, вчера еще на торжественном ужине объяснил. Назначено заседание было в обкоме, в зале заседаний каком-то там (не найдешь, спросишь, сказал Игоревич), ровно в 10 часов. Присутствовать должны были все заинтересованные лица без исключений, да.

По такому случаю на занятия в политех я не поехал совсем и Анюту притормозил, вместе, сказал, пойдем заседать, должен же я представить своего первого заместителя. А ты, если чо, сиди тихо, я сам все скажу и покажу, да. Чой-то мне тихо сидеть, немедленно возразила она, у меня может тоже какие интересные предложения и замечания будут. Ну если они точно интересные будут, тогда предлагай конечно, а так-то лучше помолчи, за умную сойдешь, пошутил я, за что получил короткий тычок в бок, от которого потом минут пять не мог разогнуться… Анюта аж сама испугалась и принялась меня реанимировать… в дальнейшем надо бы теперь фильтровать свои шуточки-то, подумал я, а то инвалидность раньше времени заработаю.

Совещание, как и было намечено, началось ровно в 10 часов — увидел наконец нового смотрящего от органов, как его там… а, Виктор Сергеича, ну на вид вроде адекватный и разговор на разные темы поддерживает без затруднений, а там посмотрим. Научный куратор оказался высоким дородным таким мужиком серьезно за 50, с двойным подбородком и лысиной во всю голову, Вадим Евграфович, во, не выговоришь ведь сразу. Ну а Павлика с Игоревичем я и так хорошо знал. Еще какие-то личности присутствовали, и мне их даже представили, но я сразу забыл, кто они и как зовут.

Сначала выступил Игоревич, коротенько пересказал содержание постановления Правительства по НПО «Политех», представил всех присутствующих для тех, кто вдруг не в курсе был, и передал слово мне, давай, мол, Сергуня, твой выход. Встал, откашлялся…

— Товарищи… — начал, запинаясь, я и тут же одернул себя — ты чо, родной, увереннее надо и бойчее, а то не поймут, — товарищи, партия и правительство оказали нам высокое доверие, поручив наладить производство современных средств связи, которые должны быть на уровне и даже выше лучших мировых образцов. И мы просто не можем не оправдать доверия партии, товарищи — переносные мобильные телефоны будут выпущены в установленный срок и на высоком технологическом уровне. Для этого надо немало потрудиться, приступив к работе без промедлений и раскачки, засучив, как говорится, рукава и раскрутив, как говорится, жернова.

— Работать предлагаю по принципу определения и последующего преодоления самых узких мест — сейчас этим самым узким местом является помещение для нашего предприятия. Вчера я был на стройке шестого корпуса, да, правое крыло там находится в высокой степени готовности, но работать там пока нельзя. Вот кратенький перечень необходимых мероприятий, стройматериалов, мебели и оборудования, который надо достать в самые сжатые сроки, — и я передал этот списочек сидящему рядом Игоревичу.

— Далее, оргструктура… у гендиректора предлагается поставить 5 первых заместителей, перечисляю сразу с кандидатурами: 1)зам по науке, Борис Немцов, наверно его никто тут не знает, это молодой и перспективный студент из университета, ручаюсь за него головой, 2)зам по производству, Вадим Месяцев, 3)зам по снабжению, извините, не подобрал человека, прошу помощи зала, 4)зам по внутренней безопасности, Александр Русаков, студент из моей группы, просто поверьте на слово, что это будет отличный безопасник, ну и наконец 5)зам по культуре и связям с общественностью Анна Сорокалет, вот она рядом сидит, — народ оживился.

— А почему фамилия такая же, как у тебя? — спросил гэбэшник Сергеич.

— Потому что это моя жена, Виктор Сергеич, — ответил я с добродушной улыбкой, — по-моему в нашей стране пока нет запретов на работу родственников в одном учреждении, верно? К тому же она уже несколько месяцев руководит одним из моих начинаний, зарекомендовала себя ответственным и вдумчивым сотрудником, плюс ко всему это очень красивая и стройная девушка с хорошо подвешенным языком, что немаловажно при связях с общественностью. Этого по моему скромному мнению достаточно, а вы как считаете, Виктор Сергеич?

Гэбэшник усмехнулся в густые черные усы и ответил в том смысле, что ладно, принимается в первом чтении.

— Теперь о графике работы… сегодня 8 декабря, ровно через 2 недели помещения для работы должны быть полностью готовы и ограждены периметром. К этому времени должен быть создан запас комплектующих и материалов, достаточных для двухнедельной работы. Доступ к самым прорывным технологиям должен быть ограничен самым решительным образом, в этом я надеюсь получить поддержку уважаемого Виктора Сергеевича, также от вашего ведомства в обозримые сроки хотелось бы получить согласованные частоты для связи. Январь — поиск оптимальных решений, изготовление минимум двух альтернативных вариантов мобильной трубки. Февраль — испытания и утверждение победителя. Март — изготовление опытной партии, комплексные испытания, разработка технологических линий, передача документации на завод, пробная партия трубок. 1 апреля — старт массового производства. Как-то так… — закончил я и тут же поправился, — еще одно замечание, на совещаниях вводится строгий регламент по времени, общий хронометраж любого совещания не должен превышать получаса, выступление каждого оратора — двух минут. Все, что нужно, можно уложить в это время, переливание из пустого в порожнее не допущу. На все причитания и жалобы стандартным ответом будет «а кому сейчас легко?». Вроде все, что хотел, сказал…

Ну на этом конечно заседание не закончилось, выступил и дородный научник из НИИИСа, упиравший все более на преемственность научных исследований, да чтоб взяли из их ведомства все лучшее, да чтоб делились с ними своим лучшим, я естественно кивал на все эти речи, сейчас все равно ничего определенного решить не получится, так чтобы споры на пустом месте не разводить. Когда две минуты истекли, осторожно высказался в смысле регламента, научник недоумевающе похлопал глазами, но таки свернул свои речи. Потом еще и Сергеич сказал речь, состоящую из пяти предложений — что дело стартует государственное, поэтому всем надо проявлять бдительность и осмотрительность, а все возможные утечки будут пресекаться самыми жесткими мерами вплоть до… Возражать ему как-то никто не решился. Ну и замыкающим опять поднялся Игоревич, плавно подвел итоги совещалова и назначил следующее заседание уже в новом здании ровно через 2 недели в это же время. В промежутках же предложил обмениваться информацией между собой в рабочем порядке, контакты друг друга всем раздали.

Когда начали расходиться, меня неожиданно поймал за рукав Игоревич и сказал, что пойдем-ка мы поговорим, и ее тоже с собой бери. Да я разве против, конечно поговорим, давно не разговаривали, целых полсуток наверно. Он завел меня в кабинет с надписью «Зав. Орготделом Михальчик», кивнул на приставные стулья, садитесь мол. Сели.

— Сергей, — начал он, закурив Мальборо (ничего себе в обкоме живут), — тут такое дело… в общем ты теперь номенклатура ЦК, так что тебе и твоей семье полагаются определенные льготы.

— Вот только сегодня с утра вспоминал, Станислав Игоревич, а то я уж думал, забыли об этом, — бодро соврал я. — И что там в этот перечень входит? Огласите весь список пожалуйста.

— Оглашаю, — Игоревич нацепил на нос очки, достал из ящика стола папочку и открыл ее на первой странице. — Квартира в номенклатурном доме, раз.

— Не на Минина-1 случайно? — сразу вклинился я.

— Нет, до этого уровня ты еще не дорос, — я сразу обиделся, но ненадолго, — но в 5 или 7 доме пожалуй можно, там как раз по одной квартире сейчас свободно. Далее — персональный транспорт, Волга-24 с шофером.

— Черная? — уточнил я.

— Есть и черные, можешь выбрать. Еще что… пропуск в закрытый распределитель…

— Это как двухсотая секция в ГУМе?

— Да, только поменьше конечно, улица Октябрьская, дом 16. И прикрепление к обкомовской поликлинике, она в конце улицы Минина. Ну что, доволен? — закончил он свою речь.

Я переглянулся с Анютой и ответил:

— У меня просто нет слов, чтобы выразить свою горячую благодарность, вот только…

— Ну что затормозил, выкладывай уже, — подбодрил меня Игоревич.

— Можно мы в своей квартире останемся? Привыкли к ней, как к собаке, все вокруг родное, все вокруг автозаводское… там же сейчас две комнаты пустые стоят, вот отпишите их нашей семье и больше нам не надо никаких улиц Минина, правильно, Анюта?

Аня с некоторой задержкой кивнула.

— И Волга с шофером это конечно хорошо, но копейка привычнее — может так сделаем, я отдаю в капиталку в ваш обкомовский гараж эту копейку, ее там приводят в порядок и меняют все устаревшее на новое, пока идут работы, мы поездим на Волге, а потом возвращаемся на свою машину. И шофера нам не надо… верно, Анюта?

Анюта опять согласилась, но уже с гораздо более длительной задержкой.

— Что, и от пропусков тоже откажешься? — с хитрой усмешкой спросил Игоревич.

— А вот это нет, пропуска вещь нужная и полезная.

— Договорились, насчет твоей квартиры, я думаю, решим вопрос в течение недели, а машину свою можешь загонять в гараж на Семашко хоть сейчас. А теперь давай колись, что это за альтруистические выкрутасы, мне самому стало интересно. У нас тут как-то никто пока от таких благ не отказывался.

— Легко, Игоревич, легко, — ответил и со вздохом начал объяснять, — понимаешь, какое дело… на носу очень серьезные изменения во всей нашей жизни, как общественной, так и личной, я бы назвал эти процессы модным словом «перестройка»… а одним из непременных атрибутов новой жизни будут альтернативные выборы, не как сейчас, взял бюллетень с одним кандидатом на столике и кинул его в урну, а все по-честному, 3-5-10 кандидатов, предвыборная борьба, черные пиар-технологии, дискредитация конкурентов и тому подобное.

— Ну допустим, а машина-то с квартирой тут при чем?

— А при том они, что у меня, если я вдруг включусь в этот выборный процесс, должна быть кристально чистая биография и репутация простого парня с рабочей окраины, компрене ву, мсье ле патрон?

Игоревич задумчиво докурил свою мальборину, забычковал ее в пепельнице и ответил наконец:

— Меня не забудь, когда выиграешь эти свои выборы…

— Какие вопросы, гражданин начальник, ни в жисть не забуду.

Когда вышли в коридор, все, что мне смогла сказать Анюта, было:

— Ну ты, Сергуня, ваще…

— А ты как думала, дорогая, с волками жить — вервольфом быть.

— Что это за вервольф такой?

— Персонаж немецкого народного эпоса, оборотень, который может превращаться в волка… а может и не превращаться, в зависимости от обстановки, да.

— Это значит ты типа оборотень такой?

— Ну да… — согласился я, — в глубине души где-то. Вообще-то у нас практически каждый второй по жизни оборотень, про доктора Джекила и мистера Хайда читала наверно? И это я еще про шизофрению не начал вспоминать…

— А ты вспомни, чего уж там, — протянула она.

— Хорошо, уговорила… в сознании почти любого человека сидят две и более личности, вот ты наверно не раз вела споры сама с собой по разным вопросам — с одной стороны это вот так, зато с другой совсем даже вот этак, поэтому что? Правильно, продолжаем диспут сами с собой, чтобы выработать как можно более адекватную обстоятельствам линию поведения. Большинство граждан успешно контролируют свои вторые-третьи личности, понимая, что они это он сам и есть, только с несколько иной точки зрения, а некоторые, процент их со временем не меняется, где-то 2–3, начинают воспринимать их как отдельное от себя, чужие голоса в голове и тд. Отсюда все проблемы, кои надо уже лечить медикаментозными способами. Я понятно говорю? Если не очень, так ты не молчи…

— Не, все вполне доступно… — протянула Аня и тут же резко поменяла тему, — а связи с общественностью это что? А то я, получается, непонятно чем заниматься теперь буду.

— Калька с английского, public relations или сокращенно PR, «пиар» по-русски значит — выстраивание взаимоотношений коммерческой организации (ну то есть в нашем случае НПО «Политеха») с общественными и государственными организациями. Цель всего это добра — выстраивание благоприятного имиджа (видя в аниных глазах недопонимание, поправился), ну образа, значит, в глазах этой самой общественности и госструктур.

— А если без этих страшных терминов? — попросила Анюта.

— А если без них, то это беседы с корреспондентами или представителями госорганов-газет-журналов-тв (да-да, телевидение обязательно будет) или тупо выдача им подготовленных материалов о деятельности нашей организации. Отсюда следует что? Правильно, работник этого пи-ара должен а)иметь привлекательную внешность, б)обладать хорошо подвешенным языком и в)уметь быстро реагировать на изменяющуюся обстановку и разруливать неприятные события, буде таковые возникнут… приятные события тоже надо уметь подать вовремя и с нужным акцентом.

— Сложно как-то… — задумалась она, — думаешь, я справлюсь?

— Ерунда, не бери в голову, научишься… а если что, я помогу. Поехали отсюда, а то на нас люди уже нездоровое внимание начали обращать, — сказал я и потащил ее за рукав вниз по лестнице.

Поехали мы недалеко, все в тот же пятый корпус, там Аня ушла заниматься (семинар по истпарту у нее был — сказал на дорожку, чтоб передавала привет участникам 6-й партконференции в городе Праге, которую они сейчас коллективно прорабатывали), а я опять подался к своим баранам. К декану Петровичу то есть. Он меня обрадовал, что одна из строительных бригад на шестом корпусе оперативно переподчиняется НПО «Политех», то есть конкретно мне, езжай и ставь задачу, мол. И еще он сказал, что своей бухгалтерии у нас пока нет и не скоро предвидится, так что через нашу работать будете, вам открыт лимит на… (он полистал бумажки на столе) на полтора миллиона рублей, платежки будешь подписывать ты и наш главбух Мария Федоровна, познакомься кстати, она в первом корпусе сидит, в том крыле, которое мы с тобой от пожара спасли…

Видя склонность Петровича к вечеру воспоминаний, быстренько откланялся и для начала сбегал к главбухше — оказалась это довольно раздобревшая женщина в глубоком бальзаковском возрасте, мы с ней, впрочем, быстро нашли общий язык, помогла шоколадка Сормовской кондитерской фабрики, я ее в ларьке на первом этаже заблаговременно закупил.

А потом был снова шестой корпус и довольно напряженная беседа с прорабом той строй-бригады — хитрым он сука оказался и скользким, как только что пойманная рыба. Но ничего, родной, мне и не с такими приходилось работать, так что поймаем мы и тебя на крючок. Для начал договорился хотя бы насчет дверей — чтоб входные двери в корпус стояли через 2 дня, а не будут, пеняй, гнида, на себя, понял?

Ну а дальше нашел Анюту и мы с ней домой отправились. Когда она жарила на сковородке камбалу, мне неожиданно пришла в голову одна мысль и я начал ее думать.

— Слушай, подруга, а как у тебя с актерскими способностями, имеются они или что?

Аня немного подумала, не забывая переворачивать рыбу вверх дном, и ответила буквально следующее:

— Никогда не задумывалась над этим… а чего это ты спрашиваешь?

— Да вот, есть одна задача, думаю, годишься ты для нее или нет… давай тест-драйв что ли проведем? — и опережая ее вопрос, сам пояснил, — тест-драйв это в буквальном переводе «пробный заезд», а если смотреть более широко, то проверка возможностей/способностей кого-либо в экстремальном режиме. Готова? Выключай свою рыбу, по-моему она готова, и пошли в комнату, я тебе вводную дам.

— Как будет угодно моему гос… товарищу, — поклонилась она мне и выключила плиту.

Мы перешли в комнату и я начал:

— Значит так… мы с тобой женаты много лет, я тебе надоел хуже горькой редьки, а у тебя стервозный характер и ты регулярно устраиваешь мне сцены. Давай, приступай…

— Мне для этого надо подготовиться, — опять же с легким поклоном ответила Аня, — бигуди у тебя тут где-нибудь есть?

— Вон там за занавеской по-моему было что-то такое, — сказал я. И она ушла сначала за занавеску, потом в ванную… что она там делала, я не знаю, но результат получился впечатляющим — вышла она оттуда с накрученными вкривь и вкось бигудями, с намалеванным здоровенным фингалом под одним глазом, с синюшными веками и общей, так сказать, перекошенностью физиономии в сторону. Страшненькое зрелище было, да.

— И ты тоже мне подыгрывай, — сказала она, — возьми что ли бутылку какую в руку и еще это… ширинку расстегни для пущего эффекта.

Нашел пустую бутылку из-под подсолнечного масла, ширинку расстегнул, сижу-жду.

— Явился-не запылился, муженек, — с ядовитыми интонациями в голосе начала наконец представление Аня.

— А чего сразу запылился-то? — плаксивым голосом подыграл ей я, — после смены с устатку маненечко… на Пьяном углу с напарником, чего сразу скандалить-то?

— Молчи, алкаш! — повысила обороты она. — Кажный божий день глаза заливаешь, скотина! Говорила мне мама… (мама? — удивленно уточнил я), папа то есть говорил, не связывайся ты с этим неудачником, не послушала я его. Ты ж мне всю жизнь испортил, гад ползучий! Ты ж всю мою молодость испоганил, мерзавец! Ты ж всю красоту мою украл своими ручками погаными! А ну быстро встал с дивана!

Я молча поднялся. Аня вытащила из-за спины вторую руку, в которой была зажата мокрая тряпка и врезала ей со всей силы мне по баклану.

— Пошел на кухню, алконавт, посиди там, пока я тут все приберу. Быстро, я тебе сказала! Бегом!

На этом месте я не выдержал и повалил Анюту на диван… секс у нас был бурным и продолжительным, да, я кончил два раз подряд, она один, но этот раз был кажется множественным, секунд 15–20 продолжался, я даже испугался.

— Ну что, — сказала она через полчаса примерно, — гожусь я в актрисы?

— Да, — задумчиво ответил я, — на 100 %… очень глубокое вживание в образ, даже страшно временами становилось… такое сложно придумать, наверно видела такие сцены не раз?

— Видела конечно, в нашем подъезде в каждой второй квартире примерно такие сцены случались, вот и вжилась. Я рада, что угодила своему госп… товарищу, — с легким поклоном ответила она и тут же продолжила, — слушай, я все равно до сих пор не верю во все, что за последние два дня со мной случилось… это просто сказка какая-то.

— Морозко? — уточнил я.

— Не, скорее «Царевна-лягушка»…

— Это где «лягушонка-в-коробчонке»? Ну да, есть некоторое сходство… слушай, давно мы не тренировались, пошли что ли на наш стадион сходим, там сейчас никого наверно нет.

— А пошли, — быстро согласилась Анюта, и мы одели спортивные костюмы и спустились на стадион Пионер, весь заснеженный и пустынный, как арктическое побережье в районе Андермы.

Но сразу начать занятия нам не удалось, когда мы подошли к воротам стадиона, из-за гипсового пионера с горном вышла здоровенная дворовая собачка и зарычала на нас, оскалив желтые немаленькие зубы. Я не удивился, потому что меня никогда собаки не любили — вот идешь себе тихо-спокойно, никого не трогаешь и вдруг откуда-то сбоку вылетает такая очередная тварь с заливистым лаем и хочет вцепиться мне в ляжку. Пару раз кусали, протоптал дорожку в районный травмпункт — делают там в этом случае на 40 уколов, как гласит народная молва, а всего 8 (3 сразу, остальные с увеличивающимися промежутками времени, последний через три что ли месяца), и не в живот, а в задницу. Удивила меня реакция Анечки, она спряталась за мою спину и сказала, чтоб я что-то сделал с этой тварью, а то она за себя не ручается.

Пожал плечами и начал что-то делать…

— Слушай, — сказал я этой собачке, — мы тебя не трогали и ты нас не трогай, ОК?

Собачка продолжила скалиться, потихоньку отрезая нас от входа на стадион.

— Ну вот сама смотри, я пока тихий и спокойный, но если ты разозлишь меня, то тихим я быть сразу перестану, тогда на себя пеняй — мало не покажется, — продолжил я и наклонился, демонстрируя поднятие палки или камня… ничего этого не было рядом, так что просто сделал вид, что поднимаю. Собачка резко отпрыгнула назад, но рычать не перестала.

— Ну так чо, — спросил я у нее, — мы договорились? Ты своей дорогой идешь, мы своей, нулевой вариант, да?

Собачка развернулась и потрусила вдоль по Школьной, по направлению от нас.

— Вот и славно, — сказал я ей на дорожку.

— Как ты это делаешь? — спросила меня Анюта. — У меня бы нипочем не вышло.

— Сам не знаю, на автопилоте все вышло, — честно признался я, — ну пошли заниматься.

Занятия немного отличались от обычных, Аня внесла в них некоторые необычные для меня элементы… ну как необычные — в принципе все то же, но немного в другом ракурсе и не в той последовательности, так что было интересно. А когда мы закончили комплекс и собрались домой, все в тех же воротах стадиона меня поджидал… ну кто бы вы думали? Правильно думаете, Вовчик Малов собственной персоной.

— Давай поговорим, — предложил он, традиционного пузыря вермута при этом у него в руках не оказалось.

— Слушай, Вова, я с тобой вот уже как наговорился, — устало ответил я, показав ребром ладони уровень этого своего наговорения, — тем более, что после каждого разговора с тобой у меня лишние проблемы вылезали.

— Очень надо, — ответил он, — я ж тебя никогда ни о чем не просил, а сейчас прошу.

— Ну ладно, уговорил… Аня, пожалуйста иди домой, а мы тут перетрем с товарищем пару тем.

Аня послушно кивнула и направилась к нашему подъезду, а мы с Вовой пошли на свою любимую скамейку, занесенную на этот раз снегом. Сели на спинку, ноги пристроив на сиденье.

— Ну давай, говори, — сказал ему я, глядя на заброшенную хоккейную коробку… вот ведь, не дали нам довести до ума спортивное хозяйство, а жаль.

— А старая Анюта куда делась? — начал он не совсем с того, что я ожидал.

— В Югославию уехала, — без подробностей ответил я.

— Ясно… — протянул Вовчик и перешел к делу, — ты наверно и сам в курсе насчет меня, так что…

— Нене, — сразу решил я поставить все точки над ё, — давай уж уточним и по полкам разложим, раз ты сам напросился. Подробности короче в студию выкладывай.

— В какую студию?

— В девятую, блин — какая разница в какую, давай прямо с того разговора у озера и начинай. Ты уже дал подписку на тот момент или еще нет?

— Дал, накануне…

— Сергей Викторовичу?

— Не, там другой мужик со мной беседовал, он так и не назвал своего имени. Сказал, что если скажу нет, у меня и матери могут быть серьезные неприятности, а если да, то все будет хорошо, тем более, что ничего страшного с меня и не требовали.

— Ясно… к убийству Игорька ты никаким боком не касался?

— Это точно нет, я и узнал-то об этом только через два дня. Когда Васька начал меня шантажировать.

— На чердаке ты по-настоящему от него прятался или бутафорил?

— Какой бутафорил, он реально меня замочить собирался — обрисовал ситуацию куратору, а он ответил, что еще только такими мелочами контора не занималась, сам мол нажил себе проблемы, сам и разгребай. Что мне оставалось делать-то?

— Та хреновина с проводками на стропилах, она тоже настоящая была или подстава?

— Хреновина натуральная была, я куратору сразу просигнализировал… ну когда до телефона добрался, сразу… а он меня проинструктировал, как слить эту информацию тебе… я и слил.

— Ну в общих чертах все понятно… да, а Ваську-то кто зарезал? Вот на этой самой скамейке? Не ты ли случайно?

— Тоже не я…

— Странно, а я на тебя в первую очередь подумал… а кто тогда? Есть мысли?

— Даже предположить не могу.

— Ну тогда переходи к делу, ты же меня не за тем сюда позвал, чтоб про куратора и чердак рассказать, верно?

— Верно, не за этим. Тут такая тема, Сорока… — неожиданно назвал он меня дворовым прозвищем, я уж и забыл, когда меня последний раз так обзывали, — в близком круге твоих знакомых есть реальный шпион, вот…

— Американский, немецкий, английский? Японский может? Крадется, аки тать в нощи в черном плаще и темных очках с отравленным кинжалом, а бравый пионер Вова Малов его разоблачает, после чего играет на трубе «Взвейтесь кострами». Или сначала на трубе, а потом разоблачает. Самому-то не смешно?

— Могу и до, и после на трубе сыграть, мне несложно. А так-то нет, не смешно — тобой конкретно заинтересовались серьезные дяди на Западе, да. И чертежи со схемами, что ты в политехе своем рисовал, всплыли там же, как мне куратор объяснил. Так что моя основная функция сейчас не о тебе стучать, а попытаться вычислить этого информатора… можешь его шпионом называть, мне не жалко.

— Не, ну так даже интереснее жить будет, разведчики-шпионы, еще лучше, если шпионки, рыцари этих… плащей и кинжалов — будем считать, что ты меня заинтересовал. Но это, так сказать, все увертюра была, когда у тебя основная часть музыкального произведения-то начнется? Короче, чего тебе от меня надо?

— Возьми меня в свое НПО… все равно кем, я тебе пригожусь, вот увидишь…

— Хорошо, беру… в музыкальном отделе пока будешь, ансамбль наконец свой сделаем, у нас же многопрофильное объединение, музыка тоже есть в ассортименте. А еще что ты умеешь, кроме как на синтезаторе играть?

— В механике немного разбираюсь, мотоцикл у меня был до 10 класса, если помнишь, так я его раза три разбирал и снова собирал.

— Ладно, подумаем, куда тебя приспособить… но Анюту ты у меня все-таки зря пытался отбить, это я тебе никогда не забуду.

— Так ведь все равно ж ее отбили, не я, так другой кто-то — не одна же она в Югославию-то укатила? К тому же ты к моей матери клинья подбивал… не отпирайся, я не слепой, все видел, так что теперь мы типа квиты, да?

— Да, квиты, — с некоторым усилием над собой согласился я, — пошли уже, а то холодно. Завтра часов в 12 приходи в пятый корпус, более предметно поговорим. Стой, еще один вопросик есть — Сергей Викторыч тут заикался, что ты показания дал насчет меня, что это я мол Ваську зарезал, это правда?

— Первый раз об этом слышу, — ответил Вовчик, глядя на меня честными голубыми глазами… ну хорошо, оставим этот вопрос на его совести.

Черная стрелка проходит циферблат

Быстро, как белка, колёсики спешат, скачут минуты среди забот и дел, идут, идут, идут, идут и месяц пролетел. (с) Веселые ребята.

Ну вы, граждане, наверно поняли, что после беседы с Вовчиком на заснеженной скамейке стадиона Пионера как-то незаметно прошел месяц, и на дворе сейчас стоит середина января 78 года. Докладываю, значит, об изменениях за этот период, произошедших в личной и общественной жизни, да.

Сначала о личном — с обновленной, так сказать, Анютой Ивановной у нас все замечательно… ну как замечательно, было там кое-что, о чем вспоминать не хочется, но притерлись мы понемногу друг к другу, как шестеренки в часовом механизме. Скандалы она устраивает, только когда я попрошу… сильно попрошу, очень мне понравился ее спектакль с бигудями и мокрой тряпкой, а так-то все тихо-спокойно-безмятежно. Еду по очереди готовим, мне ее рецепты корейской кухни нравятся, а ей мои интернациональные, взаимопроникновение культур, так сказать, происходит.

Игоревич сдержал слово и разрулил квартирный вопрос в весьма сжатые сроки, еще до конца декабря нам отошли все остальные комнаты в квартире, Анюта долго ходила по ним, задумчиво глядя в потолок и в запыленные углы, в конце концов сказала свое сакраментальное «я не верю, что это все мое… ну наше то есть», я ответил в том смысле, что в «верю-не верю» играть перестаем и начинаем обустраиваться — мебель там типа какую купить, обои переклеить, люстры перевесить, давай садись и составляй планчик-конспектик будущих работ. Села и составила. Потом в жизнь воплощала… ну кроме поклейки обоев и развешивания люстр, это уж я на себя взял, получилось даже и неплохо. Хотели новоселье какое-нибудь забацать, но так и не сложилось. Бывшая комната Усиковых стала у нас значит гостиной, ту, где дядя Федор жил, определили под будущую детскую, ну а исторически моя комната так и осталась спальней — старый диван я выкинул, поставил современный раскладывающийся.

Копеечку мою желтенькую перебрали по винтику в обкомовском гараже, неделю примерно это заняло, а в этот промежуток мы гордо рассекали по зимнему городу Горькому на черной-пречерной 24-й Волге… 31-е еще не начали делать, а 21-я, которая с оленем на капоте, у них была только одна и белая, так что… Через неделю сделали обратную пересадку, я долго ходил вокруг обновленного девайса, открыв рот — все там заменили, что можно. Что нельзя, тоже поменяли. Мощность движка теперь вместо стандартных 64 лошадей стала 115, заводиться она стала с полоборота в любую погоду… да, и приемник новый поставили, ГДР-овский, с кассетником, можно теперь БониМ с Аббой слушать без отрыва от производства… от руления в смысле. И сиденья кожей обтянули. Натуральной, честное пионерское. Светло-коричневого цвета. Ремни безопасности добавили, их же в 70-е почти нигде не ставили, и подголовники на передние сиденья. Анюте тоже все понравилось, так что расставание с номенклатурной Волгой прошло безболезненно.

НПО «Политех», поскрипывая на ухабах и покачиваясь на поворотах, потихоньку начал набирать крейсерскую скорость. Сколько крови у меня выпил строительный бригадир, сложно подсчитать… но тару-тройку литров точно, но в конце концов нашли мы и с ним общий язык… пришлось правда дополнительно башлять кэшем и натуральными товарами, но к концу декабря помещения были полностью готовы к приему персонала, чем персонал сразу и воспользовался — переехало туда 14 сотрудников, включая меня с Анютой. И Борюсика Немцова с Саней Русаковым тоже. И примкнувший к нам Вовчик конечно же тоже был.

На Новый год съездили мы с Аней в Домбай, новогодних каникул же в те времена не было, так что все получилось весьма сжато — сто лет не стоял на горных лыжах, но когда защелкнул крепления, сразу все само собой вспомнилось, пролетел к подножию Югославки со свистом, раскидывая по сторонам тонны снега. У Анюты более-менее приличный спуск получился примерно на восьмой раз. Все, короче, прошло на ура… ну не считая поломок подъемника, пару раз были вынужденные простои, которые мы проводили в местном кафе.

Дважды меня вызывали в Москву, отчитывался о проделанной работе на Старой площади, второй раз не выдержал и наорал на куратора, который Вилорович, в том смысле наорал, что чем чаще меня дергать будут, тем меньше у меня времени останется на выполнение ответственного партийного поручения, так что может лучше по телефонным проводам общаться? Вилорыч удивленно поморгал и ничего на это не ответил, но итогом моего второго визита стала установка вертушки в моем кабинете — черненький, с гербом СССР, правда не АТС-1, как я ожидал, а таки двойка, но все равно круто, чего уж там. После этого дергать в центр меня перестали, зато уж по вертушке наговорился с разными людьми по полной программе.

Да, и во второе мое посещение столицы заехал на Мосфильм, Вилорыч сказал, что там непонятки кое-какие вылезли, так что ты уж сгоняй и разберись. Начал разбираться, чо… все оказалось не просто, а чрезвычайно просто — Олежек Видов решил остаться в Югославии и не возвращаться на историческую родину, Анечка естественно тоже такое же заявление настрочила, так что теперь главные актеры в фильме про роковую шпионку Аннет подвисли в воздухе. Как впрочем и сам целиком весь фильм… завис он, как космонавт посреди орбитальной станции. И еще намекнули, что в связи с потеплением советско-китайских отношений есть мнение перенести действие первой части фильма в одну из восточных стран, а вторую часть снимать в Китайской народной республике. Ответил, что надо подумать, чо…