Щиты вспыхнули, прогнулись, как паруса в шторм, и сложились. Мою конструкцию из огня и тьмы просто продавило, а меня вместе с ней бросило назад, прямо в каменную стену. В глазах вспыхнуло белым, доспех заскрежетал, посыпались куски породы.

Я вылетел с той стороны щита уже кувырком, распластался по земле и успел только коротко выдохнуть:

— Больно…

И тут же заставил усиление выровнять дыхание и стабилизировать тело.

Где-то в глубине раздался ворчливый сигнал ядра: энергии мало, хозяин. Очень мало. Ещё пару таких подарков — и будем лежать вместе с камушками.

— Понял, — буркнул я. — Больше не подставляться.

Дракон тем временем решил, что огнемётная разминка завершена, и пошёл в атаку.

Он нырнул вниз почти отвесно.

Это уже не выглядело как полёт птицы — скорее как падение метеорита, только с разумом. Крылья прижаты, тело вытянуто, пасть раскрыта, тёмное пламя прореживает воздух. Он целился прямо мне в лицо.

Я сорвался с места, усиление врубилось на максимум. Мир вокруг потянулся, как растянутая резина. Я отпрыгнул в сторону, скользнул по камню, почувствовал, как край драконьего крыла сносит мне половину огненного щита, а удар хвоста по площадке поднимает волну каменной крошки.

Дракон врезался в плато. Камень дрогнул, согнулся, поднялся волной. Обломки летели веером. Я успел спрятаться за одним из перевёрнутых арбалетов, который героически принял удар.

Половина платформы превратилась в хаос — трещины, провалы, смятые конструкции. В воздухе висела пыль, жар и запах горелой каменюки.

— Вот это посадка, — выдохнул я. — Интересно, как они здесь крепость строили изначально.

Дракон не стал задерживаться в щели. Он вырвался из-под обломков как тёмный поток, ударил хвостом, сметая один из ещё уцелевших арбалетов, и снова подпрыгнул вверх, на этот раз ниже — видимо, тоже почувствовал, что крылья стали работать хуже.

Я снова дал команду арбалетам. Оставшиеся стрелы пошли в ход — не так стройно, как в первый залп, но всё ещё опасно. Я нацелился на левое крыло. Ограничить монстру мобильность — вопрос выживания.

На этот раз получилось лучше.

Две стрелы вошли в перепонку, разорвав её почти до основания. Ещё одна — в сустав, сильно, въедливо, с хрустом.

Дракона повело. Он рывком выровнялся, но высота терялась. Правое крыло вынуждено было брать на себя большую часть работы, а тело — компенсировать перекос.

Я хищно усмехнулся.

— Вот и поговорили о полётах.

Радоваться было рано.

Дракон вместо того, чтобы пытаться уйти вверх, резко пошёл вниз — на сближение.

Он принял мою идею: если уж его отстреливают с расстояния, надо просто сократить дистанцию до нуля.

Дальше начался ближний бой.

Я не рекомендую никому в здравом уме вступать в ближний бой с тёмным драконом, размером с царский дворец, который ещё и злой. Но у меня не было выбора.

Он рухнул на край площадки пытаясь лавировать — лапами вперед, как кот, который решил придавить мышь. Камень под ним прогнулся, трещины пошли в стороны, обломки полетели вниз. Я ушёл в сторону, под низ его грудной клетки, на рефлексах.

Запах у него был… соответствующий. Смесь гари, крови и чего-то древнего, как старое кладбище, которое кто-то поджёг.

Он попытался прижать меня лапой. Когти впились в камень, оставляя глубокие борозды. Я проскользнул под ним, одновременно полоснув клинком по внутренней стороне бедра, там, где меньше всего брони. Огонь по лезвию прошёл волной, запахло прожаренным мясом.

Дракон взревел, ударил хвостом вслепую. Хвост снёс выступ, под которым я секунду назад стоял. Одна волна воздуха от удара чуть не сбила с ног.

— Спокойно, — пробормотал я, — всё под контролем… почти.

Он снова развернулся, на этот раз низко. Попытался схватить меня пастью — зубы, как короткие клинки, щёлкнули буквально в паре шагов. Я подпрыгнул, врубил усиление, шагнул по его морде, оттолкнулся от надбровной дуги и соскользнул ему на затылок.

На долю секунды я оказался у него на шее.

Это была ошибка.

Дракон дёрнул головой, как бешеная лошадь. Меня подкинуло, завертело, и я почти слетел, но вцепился в одну из стрел, торчащих из его шкуры, как в поручень. Клинок соскользнул куда-то в сторону, рука дёрнулась, плечо протестующе хрустнуло.

— Отлично, — заорал я на ухо ящеру. — Теперь и правда картина маслом: «идиот на драконе».

Он в ответ попытался об меня почесать крылом, а потом просто шлёпнул корпусом по земле, пытаясь размазать меня и стрелы заодно. Я успел отпрыгнуть, но удар всё равно достал: доспех взвыл, в ушах зазвенело, зубы стукнулись.

Я откатился, поднялся и понял, что дыхание уже на пределе. Сердце колотилось, как будто пыталось пробить грудную клетку и сбежать из всего этого безумия. Усиление, конечно, держало кости, мышцы и связки, но ядро внутри ныло сплошным фоном: «жрать, жрать, жрать».

— Потерпишь, — сквозь зубы сказал я собственному ядру. — Сначала убедимся, что нас вообще есть кому кормить.

Дракон тоже был не в лучшей форме.

Крыло висело рваной тряпкой, под ним сочилась тёмная жидкость. В боку торчало несколько стрел, хвост сгибался неестественно, как будто часть позвонков разошлась. Но несмотря на это, монстр всё ещё двигался, и двигался быстро.

Он попытался сделать круг вокруг меня, сжимая кольцо. Я отвечал отступая назад, попытками уйти в сторону, прятался за обломками арбалетов и тушами меньших драконов.

В какой-то момент мысль «а может, ну его» промелькнула слишком ясно. Я на секунду представил, как бы сейчас было хорошо где-нибудь внизу, в тихой пещере, с парой мелких монстров на закуску и без вот этого всего.

Потом дракон ударил меня лапой, и мысли вылетели из головы.

Удар пришёлся по доспеху, по диагонали. Меня отбросило метра на три, я прокатился по камню, оставив после себя красивую борозду, и впечатался в обломок скалы. Руки дрогнули, зрение на секунду поплыло.

— Да, — выдохнул я, — прыгнул выше головы — это мягко сказано.

Тень накрыла меня снова. Дракон навис, поднял лапу, собираясь добить, и в этот момент я среагировал.

Я не стал пытаться уйти в сторону. Я рванул вперёд — под него.

Под прыжок. Под массу, которая сейчас должна была меня раздавить.

Усиление сработало как нужно — мир вокруг снова потянулся. Я оказался у него под грудной клеткой, одной рукой упёрся в камень, второй — в шкуру, впихнул туда клинок, вложив всё, что было в огне и тьме. Лезвие вошло, как раскалённый нож в жир.

Дракон не успел перенести центр тяжести. Лапа ударила в пустоту, его чуть повело, он завалился, всем весом соскальзывая вперёд.

Я рванул клинок вбок, ощущая, как режется плоть, рвутся связки, жар обволакивает руку до плеча. Запах стал таким, что в любой нормальной вселенной от него должен был сдохнуть один неудачливый человек.

Монстра согнуло, он вскрикнул, попытался отбросить меня, но я уже отскочил в сторону, рывком вытягивая из разреза клинок — на нём оставались куски чего-то мокрого и горячего.

— Минус сухожилия, — прохрипел я. — Посмотрим, как ты теперь попрыгаешь.

Дракон запрыгал. Но уже не так красиво.

Бой превратился в изматывающую свалку.

Он пытался меня достать всем, чем мог: хвостом — по кругу, лапами — сверху, пастью — когда давал себе паузы. Я отвечал короткими выпадами, отсечками, ударами по суставам, по менее защищённым участкам. Клинок то пылал огнём, то затягивался тенью. Иногда я совмещал обе стихии — получалась гадость, которая резала не только тело, но и часть энергии.

Каждый такой комбинированный удар отнимал у меня столько сил, что организм начинал судорожно требовать ядро. Но я понимал: ядро у меня только одно. Взять его можно будет уже после.

Пару раз дракон всё-таки попадал. Один раз коготь срезал по касательной по доспеху, прорезая верхний слой и задевая кожу. Боль прошла полосой, по спине потекло нечто горячее. Усиление тут же спаяло повреждение, но сигнал «хватит бегать под лапами» уже пронзил мозг.

В другой раз хвост поддел меня под ноги. Я взлетел, как плохо брошенный камень, ударился спиной о возвышение, увидел звездочки, которых здесь не было даже на небе.

— Нормально, — пробормотал я. — Ещё живой. Уже успех.

Сколько это продолжалось — я не знал. Время в бою с такими тварями течёт иначе. Есть только следующая атака и следующий вдох.

Понимание пришло, когда я увидел, что тьма вокруг стала светлее.

Я поднял взгляд. Вдалеке, над горным краем, начинал сереть горизонт. Далёкая полоска света медленно, но неумолимо подкрадывалась к нашему маленькому аду.

— Ну наконец-то, — выдохнул я. — Доброе утро, мир. Ты как раз вовремя.

Дракон тоже почувствовал.

Он завыл — не от боли, а от ярости. Тьма вокруг него дрогнула, как вода в котле, который резко подпёрли снизу огнём. Тёмное пламя в пасти вспыхнуло, попыталось разгореться сильнее — и вдруг дёрнулось, съёжилось.

Солнце ещё не поднялось, но первая его энергия уже давила на тьму.

Я почувствовал, как мир чуть изменился — магия сместила баланс. Огню стало проще дышать, тьме — сложнее.

— Что ж, дружище, — сказал я, поднимая клинок, — похоже, смена караула.

Я пошёл вперёд.

Усталость никуда не делась. Кости ныли, мышцы дрожали, дыхание с трудом выравнивалось даже с усилением. Но на фоне того, что начало происходить с драконом, мои проблемы выглядели терпимыми.

Его движения стали чуть медленнее. Совсем чуть-чуть — но я это чувствовал. Удары всё ещё могли меня убить с одного попадания, но теперь окно для уклонения расширилось с «почти нуля» до «чуть больше, чем ничего».

Я шагнул в сторону от очередной попытки прихлопнуть меня лапой, развернулся и ударил клинком по тому самому плечевому суставу, куда раньше вошла стрела арбалета. Лезвие вошло в старую рану, прорезало ткань глубже. Дракон рванулся, едва не сбив меня, но я удержался.

Ещё удар. Ещё.

Кость под клинком заскрипела, как старая дверь.

Дракон ударил хвостом. Я не успел уйти полностью — меня задело, мир снова кувыркнулся. Я прокатился по земле, чудом не потеряв клинок. Встал, глотнул воздуха, матернулся.

— Не дохнешь ты, зараза, — хрипло сказал я. — Ну ничего, мне не привыкать долго ковыряться.

Я снова пошёл вперёд.

Так несколько раз. Вытаскивай себя из-под ударов, режь, уйди от пасти, не дай себе отвлечься. И всё время в голове крутится одна мысль: «Если сейчас промахнусь — будет очень больно. Но если не попробую — будет ещё хуже».

Солнце тем временем поднималось. Небо из чёрного превратилось в тёмно-синее, потом — в грязно-серое. На дальних склонах гор проступили силуэты.

Дракон тяжело дышал. Из пасти вырывался не ровный поток тьмы, а рваные сгустки. Тело его еле держалось на ногах, но он всё равно пытался атаковать.

Я уловил момент.

Он поднял лапу, чтобы очередной раз попытаться меня придавить. И чуть медленнее опустил её, чем раньше.

Я шагнул под эту траекторию, наклонился, врубил усиление так, что всё внутри завыло, и ударил клинком в основание его шеи — там, где сходились позвоночник и череп.

Лезвие попало точно в щель между пластинами чешуи. Пошло внутрь, глубоко, с неприятным хрустом. Огонь и тьма смешались, превратив удар в что-то вроде внутреннего взрыва.

Дракон дёрнулся. Рёв оборвался на полуслове. Тело содрогнулось, лапы разъехались, крыло, уже едва державшееся, окончательно сложилось и шлёпнулось на камень.

Он рухнул.

Звук падения был такой, словно рухнула маленькая гора. Пыль поднялась столбом, воздух ударил в лицо, уши заложило. Я автоматически выставил щит, чтобы не получить камнем в голову.

Тусклый свет прорезал столб пыли. Где-то вдали орали какие-то монстры, чайки этого локального ада. Я стоял и слушал собственное дыхание.

— Ну… — выдохнул я. — Урок… третий. Никогда не связывайся с теми, кто крупнее горы.

Колени предложили идею: «Давай упадём, и ты притворишься трупом пару минут». Я жестом им отказал и пошёл к туше.

Ядро было там, где и должно.

Пришлось попыхтеть, чтобы до него добраться: разрезать грудную клетку, расшвырять ребра, обжечься пару раз тёмной кровью, которая всё ещё пыталась жечь как кислота. Но когда я увидел его — даже я на секунду замолчал.

Оно было размером примерно с меня. Ну, может, чуть меньше. Огромный овальный монолит, впаянный в грудную полость, словно чужеродный камень в живое мясо. Поверхность — глубокий фиолет, ближе к чёрному, с медленно ползущими по ней полосами огненного света. Каждая такая полоса как отдельная река лавы на ночной карте.

Я подошёл ближе, положил ладонь.

Тепло. Плотное, вязкое. Не такое, как у обычных ядер, когда энергия практически сама лезет тебе в руки. Здесь приходилось быть аккуратным — меня буквально отталкивало.

— Ну здорово, — сказал я. — Ты явно не из тех, кого можно закинуть в карман.

Я посидел рядом секунду, отдышался и понял простую вещь: если сейчас не подпитаюсь — упаду.

Усиление, конечно, спасало кости и связки, но его никто не отменял — ядро внутри требовало энергию. Те крохи, что остались в теле, уходили на то, чтобы я не упал прямо здесь и не стал удобрением для всего, что сюда прибежит.

— Ладно, — выдохнул я. — Поиграем в «ва-банк».

Я положил обе руки на ядро и потянул.

Энергия двинулась не сразу.

Обычно, когда берёшь ядро, особенно крупное, чувствуешь, как поток энергии мгновенно входит в тебя, как будто открыли кран. Здесь же было ощущение, что я пытаюсь сдвинуть с места каменную глыбу, которая весит как дом.

Сначала ничего. Потом где-то внутри ядра шевельнулось, будто на меня посмотрели, прикинули шансы и нехотя решили: «Ладно, иди, бери».

Поток пошёл.

Не шквал — давление. Плотный, вязкий, концентрированный. Он входил в ладони, поднимался по рукам, растекался по телу, пропитывая мышцы, кости, кровеносную систему, оболочку ядра внутри.

Через пару секунд стало горячо. Ещё через пару — очень горячо. Ещё через три — организм начал намекать, что ему, возможно, хватит, а то сейчас придётся выплёвывать излишки на всех вокруг.

Я не остановился.

Кровь стучала в висках, кожа горела, будто меня облили изнутри расплавленным металлом. Усиление крутилось, перестраивая структуру, впихивая энергию туда, где ещё были свободные места. Клетки благодарно хрустели и принимали подарки.

Через минуту я уже стоял на ногах ровно. Мышцы перестали дрожать, дыхание выровнялось, зрение стало чётким. До этого момента я даже не понимал, насколько был на нуле.

Через пять минут я почувствовал себя… слишком хорошо.

Силы ломились изнутри, требуя выхода. Хотелось бежать, прыгать, орать, швыряться чем-нибудь тяжёлым просто так, чтобы выпустить избыток. Всё тело отзывалось на малейшее желание двигаться.

Усиление довольно урчало где-то в глубине: «Вот так, так и надо, хозяин. Вот теперь похоже на правду.»

Я потихоньку отпустил ядро и отступил. Оно всё так же стояло в грудине дракона.

Я внимательно посмотрел.

Поверхность… не изменилась. Совсем. Ни единой трещинки, ни потускнения. Как будто я вообще ничего не делал.

Я ещё раз приложил ладонь, на всякий случай. Поток шёл, но теперь я уже чувствовал, что если продолжу — начну переливаться через край.

Я отдёрнул руку, выругался и сел на ближайший уцелевший каменный выступ.

— И что мне с тобой делать? — спросил я у ядра и у мира заодно. — В мешок тебя не положишь, в рюкзак — тоже. В карман — тем более. А бросать — жалко. Ты ж, зараза, на пару ступеней роста потянешь.

Ядро, разумеется, промолчало. Только тени по нему чуть быстрее пробежали.

Я провёл ладонью по лицу, заодно проверяя, не растворился ли я где-нибудь. Кожа была цела, только доспех местами шёл полосами и подплавился. Руки, ноги — на месте. Голова функционирует. Я ещё жив.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Считаем, что это аванс. Если не сдохну раньше, поглощу тебя.

Я посмотрел на светлеющее небо и хмыкнул:

— А если сдохну… ну, значит, кто-то другой попытается тебя сожрать. И тоже пожалеет.

Я ещё раз окинул взглядом раздолбанное плато, гору драконьих туш и глыбу энергии, торчащую из главного монстра, и поймал себя на мысли, что где-то там, далеко, на верхних уровнях богам сейчас явно скучно не должно быть.

— Записывайте, — сказал я неизвестным наблюдателям. — Отчёт: один главный теневой дракон, два десятка средних, куча обычных, один идиот жив. Пока.