Минуты шли. Я не считал, просто сидел, слушал собственное дыхание и прислушивался к ядру.

Оно больше не было тусклым огарком. Внутри снова горело. Не так ярко, как в лучшие времена, но уже достаточно, чтобы я не чувствовал постоянно висевшую над собой тень смерти от истощения. Энергия дракона была грубой, сырой, но организм жадно её впитывал, перерабатывал под себя.

Рука, которой я тянул силу из раны, ныла. Кожа казалась обожжённой изнутри. Если приглядеться, можно было заметить, как под кожей по венам пробегают слабые огненные отблески.

– Симпатично, – пробормотал я. – Ещё чуть-чуть – и начну светиться в темноте, как местные фонари.

Снаружи что-то глухо рычало. Я осторожно подполз к краю пещеры и высунулся, насколько позволяло чувство самосохранения.

Над ущельем кружило с десяток драконов – гораздо крупнее того, кого я только что доел. Они прочёсывали пространство, рычали, перекликались, залетали то выше, то ниже, но внутрь скалы не лезли. Для них эта пещера была слишком мелкой дыркой в камне, в которую их туши просто не пролезут.

И слава огню. Я не был готов тестировать на себе их дыхание и зубы.

Я отступил обратно в тень, сел, опустив голову на колени. Внутри всё ещё клокотало. Энергия дракона оседала в ядре, прокатывалась волнами по телу. Усиление довольно урчало где-то на границе восприятия, раскладывая свежую силу по костям и мышцам.

«Так вот почему местные такие припадочные, – подумал я. – Когда ядро постоянно кормят подобным, оно само толкает хозяина в бой. Остановиться сложнее, чем продолжать.»

Перед глазами на миг всплыла физиономия того универсала. Глаза, в которых горела неуёмная жажда силы. Слишком плотное, слишком напряжённое ядро, которое вот-вот треснет.

– Нет, – сказал я вслух. – Такой путь мне не подходит. Я люблю жить. Иногда.

Драконы снаружи ещё какое-то время шумели, потом постепенно разбрелись. Рёв удалялся, растворяясь в дневном гуле этого круга. Небо за краем видимого участка стало светлее – день продолжал жить своей жизнью, с драконами, тёмными, огневыми и прочей веселой братией.

Я поднялся. Ноги уже держали более уверенно. Кружилась голова, но не так яростно, как минут тридцать назад. Усиление перестало истерически скрестись в ядре, превратившись снова в привычный фон – сильное тело, быстрые реакции, повышенная выживаемость. За всё, как обычно, приходилось платить охотой, но платить было можно, если жив.

Я сунул кинжалы обратно в ножны на ремнях рюкзака, повернулся к выходу из пещеры.

– Ладно, – сказал я, глядя на расщелину неба и скалы. – Живой, ядро не перегорело, дракона угробил. – Теперь надо найти обед посытнее.

Я усмехнулся.

– А потом – разобраться, как именно я собираюсь выжить в мире, где даже мастера дохнут как мухи, а сумасшедшие универсалы лезут в архимаги за пару суток, сжигая годы жизни.

И, чуть помедлив, выбрался обратно на свет.

Стена за моей спиной скрипнула так, будто сейчас родит что-то очень недоброе. Я сначала подумал, что галлюцинации — всё-таки энергия после прыжка и драконьей выкачки шла рваными толчками, — но звук повторился. Камень дрогнул, плита медленно уехала в сторону, словно кто-то толкал её изнутри гигантским тараном.

Ну да, конечно. Только этого мне и не хватало.

Из образовавшегося прохода вышли четверо огневиков. Трое серьёзные, один злой. И злой — сильно.

Глаза у него загорелись, когда он меня увидел.

— Ты?! — процедил он, как будто я украл у него жену, сына и любимый котёл сразу.

Я хмыкнул:

— Я.

Он шагнул вперёд, пальцы уже искрились.

— Ты сегодня умрёшь.

— Хреновый из тебя предсказатель, — ответил я. — Местные вообще со статистикой беда. Я вот сколько тут — уже и не помню — но ни один пророк ещё не угадал.

У второго огневика глаза округлились, он повернулся к своему:

— Торган, ты знаешь этого человека?

Ага, значит злой — Торган. Неплохое имя для того, кому сейчас прилетит.

— Из-за него погибли мои люди! — прорычал Торган.

Я фыркнул:

— С этого места поподробнее. Они что, повесились, сравнив свою никчёмность с моей силой? Или запутались в шнурках?

Это его добило.

Торган рванулся на меня, будто я лично украл у него всю карьеру. Но вот незадача — после драконьей энергии и восемнадцати часов смертельного веселья я, оказывается, чувствовал себя отлично. Даже лучше, чем утром.

Я встретил его удар как-то лениво — боковым движением, врезал по подбородку и отшвырнул в стену. Стена выдержала, Торган — не очень.

Он сполз вниз, раскинув руки, как пьяный, которому дали по лицу за слишком настойчивую песню у костра.

— Ты его убил! — ахнул второй.

— Живой он, — я пожал плечами. — Наверное. Если нет — значит был слишком слаб для вашего клуба анонимных огневиков.

Я шагнул вперёд, второму просто положил ладонь в грудь и легонько толкнул. Он улетел в сторону так, словно я — не мастер, а многотонный таран.

— Мужики, не мешайте. У меня экскурсия. — Я прошёл мимо них в проход. — И без меня не начинайте поминки.

За спиной раздалось обиженное:

— Он что, вообще нас не боится?..

И кто-то другой прошептал:

— А может, и правда сильный?

Может, хотелось ответить.

Но я уже шёл по коридору.

Проход уходил вниз. Каменные стены были гладкие, словно их выгладили языками драконов. Воздух становился горячее — значит, подземный город рядом. Сначала я услышал звон металла, потом приглушённый смех, потом запах обжаренного мяса.

И вот, наконец, тоннель вывел меня в огромную пещеру.

Подземный город огневиков.

Зрелище — впечатляющее. Десятки зон, разделённых заборами. Каменные дома, от которых несло жаром. Клубы огня, вспыхивающие тут и там. Люди всех возрастов — кто чинит оружие, кто тренируется, кто несёт воду, кто спорит о чём-то, размахивая руками.

Меня увидели.

И… никто не отреагировал.

Вот так просто. Словно я — воздух.

«Вот это самоуверенность», — подумал я. Либо они действительно уверены, что никто не пройдёт их защиту, либо считают, что я очередная декорация от скуки.

Минут через пять гуляния по поселению я заметил знакомое пятно рыжих волос.

Ага. Та дерзкая девка из патруля.

Она стояла у стойки, что-то сортировала. Сегодня без брони, в простой одежде — но от неё всё равно тянуло огнём, темпераментом и чем-то опасным.

Я подошёл:

— Эй, рыжая! Мы с тобой так и не познакомились поближе.

Она дёрнулась, резко обернулась — и моргнула:

— Красавчик?! Ты чего здесь забыл?

— Ты же приглашала. — Я развёл руками. — «Заходи в гости», помнишь? Вот я и пришёл. Борщом, говорила, угостишь.

— Чем?

— Еда такая. Традиционная. Неважно. Давай что-нибудь другое приготовим… вдвоём.

Она вспыхнула:

— Хам!

— Ты повторяешься.

— Сейчас старейшин позову — выкинут тебя отсюда!

— Зови. Я люблю собирать редкие коллекции старейшин, посмотрим, какие у вас попадутся.

Она хотела ответить, но тут в поселение вбежал знакомый огневик — тот самый, которого я оттолкнул в пещере.

— Он убил одного из наших! — закричал запыхавшийся мужик, показывая на меня.

Я устало вздохнул.

— Живой он. А если сдох — ну, знаешь… естественный отбор никто не отменял.

Подземелье загудело, как улей. Вышли женщины, мужчины, молодые, старые. Кто-то достал оружие. Кто-то наоборот спрятался.

Рыжая отошла в сторону, но смотрела… с интересом. Её глаза сияли — как будто она смотрела представление.

Толпа сомкнулась вокруг меня.

И тут — как по сигналу — люди расступились.

Ко мне шли четверо огневиков, от которых исходил жар такой силы, что воздух дрожал.

Архимаги.

Не просто магистры — полновесные архимаги огня. Энергия вокруг них густела, в груди появилось знакомое чувство давления.

Один из них остановился прямо передо мной. Лицо спокойно, уверенно, взгляд холодный.

Тишина стала плотнее камня.

Толпа замерла. Архимаги обменялись взглядами. Рыжая прикрыла рот рукой, явно пытаясь не засмеяться.

А я стоял перед ними и думал:

Ну, здравствуйте, ребятки. Похоже, мы наконец-то познакомимся по-настоящему.

Толпа огневиков шумела всё громче, но четверо архимагов, стоящих впереди, удерживали порядок одним лишь присутствием. В их аурах не было показной ярости — только тяжесть накопленной силы, властная уверенность людей, которые давно привыкли распоряжаться судьбами тех, кто слабее.

Один из них — высокий мужчина с лицом, испещрённым старыми ожогами, шагнул вперёд.

— Чужак, — глухо произнёс он. — Как ты попал в наш город?

Я хмыкнул, глядя на серьёзные морды окружающих:

— Если это город, то ловцы душ — мои лучшие друзья.

Шум усилился: кто-то возмущённо выкрикнул, кто-то расхохотался, кто-то зашипел, как обваренный. Интересно, все здесь такие нервные, или я просто вхожу в помещение эффектно?

Архимаг проигнорировал общий ропот.

— Мы не любим незваных гостей. Ещё меньше — тех, кто приводит неприятности.

— А я люблю прямых людей, — пожал я плечами. — Спрашивай, что хочешь узнать.

— Зачем ты здесь?

Вот и основной вопрос.

— Вообще-то, я хочу выбраться из этого круга, — честно сказал я. — А потом выбраться из мира испытаний. У меня есть дела вне этих пещер. В других мирах.

Эта фраза обрушилась на огневиков как камень в спокойную воду.

Кто-то выругался.

Кто-то испуганно замолчал.

Кто-то рассмеялся так, будто услышал самую идиотскую шутку на свете.

Архимаги переглянулись.

Тот же обожжённый спросил:

— Ты серьёзно думаешь, что найдёшь выход? За последнюю сотню лет никто не сделал даже шага в этом направлении.

— Ну, я не «никто», — ответил я, глядя прямо в его глаза. — И планы у меня довольно амбициозные.

Толпа загудела.

Выделились два лагеря:

Первый — «выгнать чужака».

Голоса стали злее, острее, более уверенными.

Второй — «убить чужака».

Эти орали громче всех, но уже при моём взгляде как-то быстро теряли энтузиазм.

Я вскинул руки:

— Смотрите, если кто-то из тех, кто очень хочет меня убить, всё ещё не струсил — выходите. Прямо сейчас. Решим вопрос быстро и честно.

Шёпот. Ропот.

Шагов вперёд нет.

Ну конечно.

Кричать проще, чем умирать.

Архимаги снова переглянулись — теперь уже с нотками интереса. Или осторожности? Может, и того и другого.

Второй архимаг, женщина с белыми глазами и рыжими волосами (забавно, обычно огонь наоборот выжигает пигмент), сказала:

— Ты хочешь выбраться. Мы — хотим уничтожить тёмных. Проблемы совпадают частично. Взаимовыгодные обмены никто не отменял.

Третий архимаг добавил:

— Мы можем поделиться информацией. И… кое-какими ресурсами. Но нам нужны услуги. Конкретные. Устранение некоторых противников, разведка в их верхних норах… Пара дел, требующих одиночки с твоими навыками.

Я ухмыльнулся:

— Предложение звучит неплохо. Давайте обговорим его лично, без зрителей. Меньше криков, больше дела.

Толпа снова взорвалась гомоном — судя по их рожам, мысль о тайных переговорах не понравилась никому. Особенно тем, кто верил в собственную важность.

Именно в этот момент раздался звук, похожий на глухой удар мокрой тряпкой о стену.

Все обернулись.

Из тоннеля, держась за стены и пошатываясь, вышел Торган — тот самый огневик, что встретил меня у входа в город и попытался оторвать мне голову.

Лицо у него было перекошено яростью и жаждой мести. На виске — кровоподтёк, на губах — засохшая кровь. Его взгляд нашёл меня сразу.

— Я тебя уничтожу!

— Занимай очередь, слабак.

Торган шагнул вперёд, подняв руку, словно собирался ударить снова, но чуть не упал.

Шум поднялся такой, будто я оскорбил их всех по очереди и каждого лично.

Девушка-рыжая, что стояла в толпе, смотрела на меня широко раскрытыми глазами — смесь удивления, интереса и лёгкого возмущения. Интересно, чего в ней больше?

Толпа обступила меня плотнее. Энергии в воздухе становилось всё больше — где-то за спинами поднимались огненные плети и заклинания.

Но архимаги шагнули вперёд одновременно — и весь этот хаос рассыпался, словно дым.

Первый архимаг произнёс спокойно, но голос его ударил громче крика:

— Тихо.

И все… замолчали.

Просто. Мгновенно.

Будто кто-то выключил звук.

Архимаг повернулся ко мне:

— Мы не закончили разговор. Следуй за нами.

Я шёл рядом с архимагами под оглушённым шёпотом толпы и думал лишь об одном:

Этот круг надо пройти. Эти люди — временные союзники. Или временные враги. Решим позже. Главное — найти выход.

И, возможно, кто-то здесь действительно знает, где его искать.

Меня провели в самый большой каменный дом подземного города — грубый, словно вырезанный топором массив скалы. Никаких украшений, никаких символов — только ровная площадка, низкий потолок и длинный стол, похожий на обломок горного ребра. Вокруг стола — четверо архимагов. Их ауры давили, как жара в пустыне: плотные, горячие, с примесью света огня, который давно перешёл в чистую боевую энергию.

Я оглядел стол — на нём были карты, схемы тоннелей, отметки круглых входов и десятки красных точек на поверхности. Десять из них особенно крупные, обведённые жёлтым мелом.

— Крепости тёмных, — сказал один из архимагов. Седой, с кожей, словно обожжённой солнцем. — Их десять. И каждая растёт быстрее, чем нам хотелось бы.

Я молча кивнул. На картах действительно было видно: после разрушения ворот в предыдущий круг тёмные получили поток магов, ядер, монстров. Сети их тоннелей стали толще, длиннее, агрессивнее.

— Вы хотите, чтобы я их уничтожил, — сказал я, глядя на карты. — Прямо так и скажите.

Архимаг с рыжими волосами усмехнулся:

— Ты прямолинеен. Это хорошо. Но не совсем так. Мы хотим, чтобы ты доставил кое-что… важное.

Он положил на стол контейнер — вытянутый цилиндр, испещрённый огненными рунами. От него шёл жар, как от печи.

— Заряд. Творение наших лучших мастеров. Если его оставить у входа в крепость за полчаса до заката… результат будет впечатляющим.

— Грубо говоря, бомба, — уточнил я.

— Да.

— И вы хотите, чтобы я поработал курьером?

— Что-то в этом духе.

Я хмыкнул и прислонился к стене.

— Ладно. Поймали на интересе. Но цена должна соответствовать.

Архимаги переглянулись.

Рыжий сказал:

— Твой доспех повреждён. Мы можем выйти на иных и починить его.

— Мало. — Я покачал головой. — И не понимаю, почему именно я должен вам помогать.

Седой архимаг наклонился вперёд:

— Мы знаем, что ты не огневик. Ты универсал. Ты можешь двигаться по поверхности ночью. Ты можешь носить огонь и тьму одновременно. Ты можешь подобраться к крепостям так, как никто из нас.

— И всё равно звучит как работа курьера.

— Который может решить исход будущей войны, — холодно добавил седой.

Я посмотрел на контейнер.

— Допустим я доставлю его к первой крепости. Они попадутся. А дальше? Узнают о ловушке, предупредят остальных. Усилят охрану. Выставят отряды магистров. И что тогда?

— Это неважно. — Рыжий показал на карту. — Один заряд разрушит крепость так, что она перестанет быть угрозой. Остальные — потеряют связь и координацию. Мы добьём остатки.

— Хорошо. Тогда цена: мне нужен новый доспех. Лучший. Последней модификации.

Архимаги снова переглянулись.

— Даже у нас нет доспехов иных. Они не любят ими торговать.

— В предыдущем круге не особо сопротивлялись, когда я брал то, что мне нужно.

У рыжего дёрнулся уголок губ.

— Там был другой клан. Другие правила. Здесь — не так просто. Но мы поговорим. Если не получится — найдём чем компенсировать.

Я постучал пальцами по столу.

— Почему сами не доставите заряд?

Седой архимаг медленно развёл руками:

— Мы не успеем вернуться. Днём до крепости добраться можно, но назад — уже нет. А ночь на поверхности для огневика — приговор. Даже архимаги гибнут под открытым небом. Ты — единственный, кто может ходить и днём, и ночью.

— И вы хотите использовать это.

— Мы хотим заключить сделку.

Я поднял контейнер. Он весил немного, но вибрировал, будто внутри что-то жило своей жизнью.

— Ладно. Проводим тестовый рейс. Одна крепость.

Архимаг кивнул:

— И если справишься — продолжим.

Я развернулся к выходу, но на пороге остановился.

— Только одно уточнение. Если вы решили использовать меня как пушечное мясо — не выйдет. У меня свои планы. Выход из круга, затем из мира. Вы мне не хозяева.

Седой архимаг тяжело вздохнул:

— За последние сто лет никто не нашёл выхода.

— Я — не “никто”.