Дыхание у него стало рваным. Даже на расстоянии я слышал, как воздух срывается из груди по кускам, а не ровным потоком.

Я перевёл взгляд чуть глубже, не на внешние эффекты, а на структуру силы. И увидел то, что ожидал.

Ядро билось, как больное сердце.

Вместо ровных импульсов — серия толчков, после которых следовал провал. В момент толчка поле вокруг него становилось слишком густым, давящим, а в провале — наоборот, всё на долю секунды «проседало», словно кто-то вынул подпорки. На этих просадках я успевал двигаться, возвращать себе пару сантиметров пространства, чуть выровнять дыхание.

— Перегруз, — пробормотал я себе под нос. — Ты просто… перегрузил себя, идиот.

Следующий его шаг это подтвердил. Он шагнул вперёд, желая сократить дистанцию, но нога чуть дрогнула. Камень под подошвой не выдержал, просел, и он вынужден был резко перенести вес, чтобы не потерять равновесие. В этот момент ещё один его залп ушёл мимо меня, срезав только край выступа.

Он выругался — тихо, сквозь зубы.

Я продолжал держать оборону. Атаки мои уже были смехотворными: короткие вспышки пламени, чтобы сбить ему прицел, тонкие лезвия тьмы, чтобы заставить его лишний раз вскинуть щит. Они не наносили урона — но и не должны были. Мне сейчас нужно одно: время.

Сражение превращалось в странный танец. Он давил, я уворачивался. Он всё чаще промахивался, я всё чаще цеплял его по мелочи. Ссадина там, ожог здесь, порванная ткань плаща. Ничего критичного. Но на общем фоне перегруза это работало, как мелкие раздражающие укусы.

— Замолчи, — прорезался у него в голосе срыв, когда я в очередной раз дёрнул его короткой вспышкой пламени в глаза. Хотя вслух я вообще ничего не говорил. — Замолчи… перестань… шевелиться.

— Твоё недовольство — твои проблемы… — прохрипел я, отскакивая от очередного удара. — Попробуй заставить меня замолчать.

Он пошёл ва-банк.

Сорвался с места, как комета, оставляя за собой след из искривлённого воздуха. Огонь и тьма вокруг него сплелись в плотную оболочку, щиты больше не были отдельными пластами — это был один сплошной панцирь. Он влетел в меня , пытаясь смести с уступа.

Я успел уйти на полшага. Не полностью. Его плечо всё равно задело меня, и этого хватило. Меня развернуло, ноги потеряли опору, край уступа оказалcя слишком близко. На долю секунды перед глазами возникла пустота — пропасть, куда сыпался обломанный камень.

Усиление выстрелило в ноги. Я ухватился пальцами за край, пальцы тут же ободрало до крови, но мне удалось не сорваться вниз. Броня царапнула о край, искры полетели вниз, исчезая в темноте.

Противник, наоборот, не успел вовремя затормозить.

Он тоже оказался у края, но в отличие от меня, шёл вперёд с полной скоростью. Попытался резко остановиться, но в этот момент его ядро дало очередной сбой. Внутренняя волна энергии просела, и мощь, которой он стабилизировал собственное тело, на мгновение ослабла.

Нога поехала по осыпающемуся камню.

Я видел, как он пытается выровняться, кидая щиты прямо под ноги, как ругается, как пытается ухватиться за воздух, но инерцию никто не отменял. Его силовой панцирь, который должен был защитить, в этот момент сыграл против него: он сделал тело более тяжёлым, а контакт с поверхностью — менее чувствительным.

Он соскользнул.

Тело универсала на мгновение повисло в воздухе, на фоне сереющего горизонта. Лицо — перекошенное не страхом, а яростью, почти детской, обиженной. Руки — судорожно тянутся вверх. Края мантии развеваются, серебряный орнамент вспыхивает, отражая солнечный свет.

Потом он исчез.

Я слышал только звук — глухой, обрывистый, как если бы что-то огромное, перегруженное энергией, поскользнулось в пустоту. Никакого красивого взрыва, никакого финального «бах». Просто падение. А потом — далёкий, глухой гул, напомнивший, что где-то там, внизу, всё ещё есть дно.

Я висел, вцепившись в край, и какое-то время просто смотрел на пустое место, где он только что был.

Пальцы дрожали. Не от страха — от усталости. Усиление всё ещё было включено на максимум, не давая мышцам превратиться в кашу. Каждая секунда висения на руках сейчас стоила мне почти столько же энергии, сколько раньше стоило хорошее заклинание.

— Ну и… дурак, — выдохнул я наконец.

Не знаю, про кого конкретно. Про него — за то, что перегрузил себя до такой степени. Про себя — за то, что обменял уйму сил на выживание в этом бою, не получив в обмен ни ядра, ни трофея, вообще ничего.

Я подтянулся, нащупал ногой выступ, перебросил вес. Скала приняла меня с явной неприязнью, но устояла. Я сел прямо там, где сражался минуту назад, и только сейчас позволил себе выдохнуть по-настоящему.

Тело дрожало мелкой дрожью. Не от холода, конечно. Организм был разогрет так, что можно было руками яичницу жарить прямо на груди. Дрожь шла изнутри, от пустоты. Усиление всё ещё работало — и требовало топливо. А топлива не было.

Энергия в ядре была вылизана почти до нуля. То, что ещё оставалось, шло на поддержание жизненно важных систем: мозги, сердце, связки, чтобы я не развалился на части при первом же чихе. На всё остальное — не хватало.

Я попытался подняться — ноги подломились. Пришлось снова присесть, упереться ладонями в камень. В висках стучало, перед глазами на миг поплыло. Усиление тут же среагировало, подхватив голеностопы, колени, позвоночник. Но за это оно тоже взяло своё.

— Если я сейчас… — сказал я вслух, чтобы не дать себе скатиться в бессмысленное созерцание пустоты, — не найду ядро… сдохну.

Голос прозвучал хрипло, чуждо. Но мысль — была абсолютно ясной. Усиление не выключится. Я его сам таким сделал. Оно будет жрать остатки силы, пока не очистит всё до безопасного для себя нуля. А безопасный для него ноль — это смерть носителя.

Нужен монстр. Любой. С ядром.

И нужен — прямо сейчас.

Лежал я на камне, как выжатая тряпка, и очень старался не умереть.

Не то чтобы я прям собирался прямо сейчас отдать концы, но усиление было другого мнения. Оно продолжало работать на полную, не спрашивая хозяина, и жрало остатки энергии с тем же аппетитом, с каким я обычно жру нормальную еду. То есть жадно и без тормозов.

Каждый вдох давался тяжело, в глазах плыли цветные круги, руки подрагивали, как у старого пьяницы, а внутри то и дело прокатывалась волна пустоты – такая, от которой хочется лечь, закрыть глаза и… ну, дальше уже неважно.

– Красота, – хрипнул я, глядя в серое небо. – Мастер, говорили они. Сила, говорили они. Жизнь, говорили они…

Ядро внутри груди еле тлело. После драки с универсалом оно было похоже на догорающую свечу, которая всё ещё пытается гореть. Усиление продолжало сдерживать тело от разрушения, не позволяя мне покинуть этот свет, но за это требовало плату – энергию, которой почти не оставалось.

«Нужен монстр, – лениво шевельнулась мысль. – Любой. Прямо сейчас. Иначе ядро начнёт жрать само себя, а дальше – здравствуй, смерть от истощения.»

Я с трудом приподнялся на локтях, посмотрел вниз. Склон уходил в серый провал, где-то там внизу могло водиться всё что угодно. Вот только, чтобы туда спуститься, нужно сперва дойти до края, а уже это казалось подвигом уровня архимага.

Я уже собирался плюнуть и ползти хотя бы в сторону тени, как над головой что-то рвануло воздух.

Тень легла на скалу, накрыла меня целиком. Земля под ногами дрогнула, по спине пробежал знакомый холодок – тот самый, который говорит: «Сейчас будет больно, но, возможно, интересно».

Над ущельем пролетал молодой теневой дракон.

Не самый крупный из виденных, меньше тех, что устраивали ночные парады, но всё равно здоровая тварь – метров двадцать длиной, с широкими крыльями, вытянутой мордой и гребнем из тёмных шипов. Чешуя у него была не чёрная, а с серым отливом, будто его недожарили.

Но главное – ядро. Я чувствовал его почти физически. Плотный, живой, сочный поток силы, бьющий внутри монстра. Не дракон-старик, не древний лорд небес, но и далеко не стайная мелочь.

– То, что нужно, – выдохнул я. – Или я сейчас его, или меня через пару минут усиление доест.

Руки дрожали, но я силой воли заставил их шевелиться. Сдернул рюкзак, согнулся, нашёл на боковом ремне два знакомых предмета – узкие кинжалы иных. Металл странный, чуть шершавый, на свет не блестит, зато режет отлично. Я их берег на случай, когда магией пользоваться будет нельзя или невыгодно. Вот и дождались.

Держать сталь было тяжело. Пальцы сводило, кисти ныли, но я стиснул рукояти так, что костяшки побелели.

– Не огонь. Не тьма, – пробормотал я. – Только железо и дурная идея.

Дракон в это время делал широкий вираж, готовясь снова пролететь вдоль хребта. Расстояние сокращалось. Воздух загудел от взмахов крыльев, в ноздри ударил горячий ветер, пахнущий гарью и чем-то звериным.

«Сейчас, – решил я. – Иначе потом уже не будет.»

Я с трудом поднялся, разбежаться толком не успел – шага три-четыре – и просто прыгнул с края скалы прямо ему на спину.

Мир на миг сорвался. Камень ушёл из-под ног, живот ухнул вниз, голова закружилась. В уши ударил вой ветра. Я бы, наверное, промазал, если бы не усиление – оно всё ещё держало тело в тонусе, даже если ядро готово было сдохнуть.

Грудью я впечатался в драконью спину, чуть не сбив себе дыхание, руки сами опустились вниз – и я всадил оба кинжала в чешую.

Кинжалы иных не подвели. Шкура дракона, казавшаяся издалека каменной, прорезалась, как плотная кожа. Пришлось приложить усилие, но клинки вошли, пусть и не глубоко.

Дракон взревел так, что в голове зазвенело. Тело чудовище выгнулось дугой, мышцы подо мной вздулись, словно я лёг на живую волну.

Он попытался повернуть голову, чтобы укусить меня, но я сжался в комок и прижался к спине, стараясь стать максимально плоским. Узкие чешуйчатые пластины подо мной ходили ходуном. Крылья хлопнули мощнее, скорость выросла.

– Спокойно, родной, – прохрипел я, сам не зная, к кому обращаюсь – к дракону или к своему ядру. – Сейчас всем будет больно.

Дракон перешёл на другую тактику. Он резко опустил крыло, заворачивая в сторону скалы.

Я понял, что он собирается сделать, ещё до того, как стена камня выросла справа. Раздавить меня боком, ободрать об скалу, сбросить как паразита. Логично.

Я вцепился в рукояти так, что пальцы онемели, и перекатился ближе к гребню, едва не вывернув плечо. Скала прошла рядом, ошпарив лицо каменной пылью. Краем глаза я заметил, как по чешуе дракона остаются длинные белые полосы от ударов о камень.

– Промахнулся, тварь, – выдавил я. – Давай ещё.

Он понял намёк по-своему.

Сначала резкий набор высоты – так, что желудок попытался остаться внизу, а потом такой же резкий пике, от которого кровь прилила к голове и мир потёк. Дракон вращался, брыкался, дергался – всё, чтобы стряхнуть меня, как лишнюю грязь.

Я держался. Усиление фиксировало мышцы, суставы и связки в состоянии, за которое обычный человек мне бы руки оторвал. Каждый новый вираж отзывался в теле огнём, но кинжалы не выскакивали. Я даже успевал иногда дернуть рукоять на себя, прорезая кожу глубже.

«Мало, – зло подумал я. – Этого мало. Мне нужно ядро, а не царапины.»

Под моими ладонями уже было скользко от крови. Густой, тёмной, горячей. Дракон ревел, как резаный. Да его и резали, собственно. Он отчаянно пытался меня достать – то хвостом ударит, то крылом, то снова бросается к скале. Один раз я не успел полностью уйти от удара – крыло задело по спине, дыхание выбило, а перед глазами снова пошли круги.

Я просипел что-то невнятное, очень похожее по смыслу на пожелание этим краям сгореть ярким пламенем, и продолжил резать.

Кожа под кинжалами постепенно поддавалась. Слой за слоем. Сначала чешуя, потом плотная кожа, потом мышцы. Под пальцами чувствовалось, как что-то пульсирует глубже, отдавая жаром и холодом одновременно.

Ядро.

Я не видел его, но чувствовал. Сгусток силы, спрятанный глубоко в теле чудовища, ответственный за всё его «огромное и грозное».

– Нашёл, – сквозь зубы сказал я. – Осталось всего ничего – не сдохнуть.

Дракон как будто понял, что я близко. Его движения стали ещё более хаотичными, дыхание – прерывистым, рев – надрывным. Он метался то вверх, то вниз, пару раз резко хлопнул крыльями, так, что у меня едва руку не вырвало.

Глухой гул на горизонте подхватился эхом. И только сейчас я осознал, что это не ветер.

Это отвечали другие драконы.

Один, два, пять… Их рев накладывался друг на друга, создавая сплошную звуковую волну. Они отзывались на крик раненого, как стая псов на вой лидера. И снова где-то в глубине мозга промелькнуло: «Сейчас будет очень весело. Коротко, но весело».

Мне даже стало смешно.

– Плевать, – прохрипел я, чуть-чуть смещая кинжалы. – Сначала ядро. Потом уже можно умирать.

Я попытался выдернуть один из клинков и вонзить его ещё глубже, ближе к пульсирующему источнику силы, но в пальцах не осталось сил. Они немели, словно чужие. Руки дрожали не от напряжения, а от пустоты. Я понимал, что если сейчас кинжал выскользнет, я не смогу его снова вогнать.

Тянуть ядро силой тоже не вариант – глубоко, да и мышцы дрожат. Любой рывок – и меня просто сбросит.

«Хорошо, – подумал я, глядя на расползающуюся перед глазами картинку мира. – Будем пить через мясо.»

Я оторвал одну руку от рукояти – на миг, пока меня бросало очередной волной. Ладонь тут же поехала по окровавленной чешуе, но я вцепился пальцами в разрезанную кожу рядом с раной, пробрался пальцами чуть внутрь и прижал руку как можно ближе к пульсации ядра.

Мир сузился до одной точки – контакта.

Я не делал сложных плетений. Не было ни сил, ни времени. Усиление само ухватилось за шанс и перегнало потоки, заставляя ядро дракона отдавать энергию.

Жар прошёл по руке, впиваясь кожу от кисти до плеча. Меня пробило дрожью – не от холода, от силы, переливающейся внутрь. Ядро дракона было молодым, грубым, но зато энергия вливалась живо, без сопротивления, как вода в треснувший сосуд.

Тело было этому очень радо.

Голова прояснилась. Дыхание стало чуть глубже. Усиление перестало скрести зубами по пустому ядру и потянуло свежий поток, как голодный зверь.

Дракон завопил ещё громче. Он пытался вывернуться, ударить меня крылом, сбросить вниз, но с каждым рывком становился слабее. Мышцы подо мной дрожали уже не от ярости, а от истощения. Крылья сбивались с ритма, полёт становился рваным.

Рёв других драконов приближался. Теперь их было слышно ясно. Глухой гул крыльев, свист ветра, визгливые выкрики.

Они приближались, и быстро.

– Ещё чуть-чуть… – сквозь зубы процедил я, сам не понимая, кому говорю – себе, ядру или драконам. – Чуть-чуть, и свалим отсюда.

На очередном резком вираже дракона повело. Крыло дрогнуло, тело завалилось на бок. Я вцепился обеими руками, не давая себе вылететь, и в этот момент увидел спасение.

Скала, к которой так старательно пытался меня пришпилить дракон, снова накатывалась сбоку. Только теперь я заметил в ней тёмный провал – вход в пещеру. Глубокий, узкий, но вполне достаточный.

«Вот и выход.»

Рёв других драконов уже почти навис сверху. Ветер раздирал уши. Дракон подо мной терял высоту – мощь его ядра стремительно уходила ко мне, и он уже не мог нормально держаться в воздухе.

Я ещё раз потянул потоки, опустошая его до критической отметки, и в момент, когда нас прибило к самой скале, выдёрнул кинжалы и оттолкнулся.

Прыгать с дракона в пещеру – та ещё идея. Особенно когда под тобой не пол, а пропасть и возможность разбиться в кашу.

Но в этот раз повезло.

Я ударился о каменный пол пещеры плечом, перекувырнулся, впечатался спиной в стену. Глаза на миг залило тьмой, в ушах стоял только гул крови.

Снаружи раздался тяжёлый грохот. Что-то огромное рухнуло вниз, ломая всё по пути. Потом – отдаленное, затухающее эхо удара о дно каньона.

Я сидел, прислонясь к холодному камню, держал в руках всё те же кинжалы и пытался осознать, что всё ещё жив.

– Ну… – сипло сказал я. – На сегодня хватит… воздушных прогулок.