— Забавно, — сказал универсал. При каждом слове воздух вокруг него дрожал. — Ты мастер. Но бьёшься на уровне хорошего магистра. Прямо как будто у тебя есть что-то ещё.

— Воображение, — выдавил я. — И чувство самосохранения.

Он скривился.

— Шутник, — в голосе прозвучало раздражение. — Посмотрим, как ты будешь шутить, когда я займусь тобой серьёзно.

До этого, значит, он разминался. Отлично. Просто чудесно. Я мысленно выдал себе медаль «за дальновидность» и одновременно проверил запас энергии. Организм честно хрипел в ответ: «хватит ещё на пару ствчек, потом — ищи ядро или ложись умирать».

— Давай уже, — сказал я и сам удивился тому, насколько спокойно это прозвучало. — А то у меня на вечер были планы.

Он не стал отвечать. Просто поднял руку.

Огненная вспышка, вывернутая через тьму, прошла по склону, как гигантский нож. Камень впереди меня просто исчез — испарился, поднимая тучу раскалённой пыли. Я прыгнул в сторону, тело само выбрало траекторию, усиление взяло на себя перегрузку. Впереди вспыхнула стена черно-алого пламени, воздух зашипел, картинка на секунду смазалась.

Я ткнул в ответ коротким клинком тьмы, больше для проверки. Лезвие, усиленное огнём, ушло вперёд, оставляя за собой тонкий шлейф искажённого воздуха. Универсал отбил его почти лениво — щитом, состоящим из переплетения двух стихий. Щит даже не треснул.

— Слабо, — констатировал он. — Для мастера — неплохо. Для меня — слабо.

— Для разминки хватит, — отозвался я.

Мне пришлось перейти в режим «минимальные затраты». Никаких красивых, широких кастов. Только точечные отклонения, рывки, короткие вспышки прямо перед ударом. Он бил мощно, широко, пытаясь продавить меня чистым объёмом. Я — уходил, подставлял щиты ровно под критические точки, позволял части энергии проходить мимо тела, расходуя её на обрушение скал.

Склоны вокруг нас начали меняться. Там, где проходили его атаки, камень стекал в подобие стекла, местами трескался, осыпался. Там, где я ставил подпорки из огня, появлялись кратеры, покрытые оплавленной крошкой. Мир вокруг очень быстро приобретал вид, словно здесь прошёлся какой-то локальный апокалипсис.

— Ты держишься, — признал он спустя несколько минут. На лбу у него выступили капли пота, но голос оставался ровным. — Для мастера… слишком хорошо. Ты точно не врёшь насчёт ступени?

— Разве я тебе говорил что-то о ступенях? — спросил я, блокируя очередной удар, который мог спокойно снести половину крепостной стены. — Возможно у тебя не всё хорошо с головой.

Он улыбнулся, и в улыбке было что-то… надломленное.

— Голова у меня в полном порядке. В отличие от ядра, — сказал он неожиданно честно. — Но это не твоя проблема.

Я сомкнул зубы. Вот оно. Вот почему его сила казалась такой странной — перегруженной, нестабильной. Он гнал себя выше, чем полагалось. Насильно. Не через естественный рост, а через какой-то свой способ.

Почти архимаг. Почти. И, судя по вибрации, ядро уже трещало по швам.

Впрочем, это не значит, что он менее опасен. Наоборот — такие психи убивают особенно охотно. И в первую очередь — себя.

Он пошёл вперёд.

На этот раз атака была не волной, а серией. Короткие, резкие, будто удары клинка по одному и тому же месту. Я едва успевал подставлять щит, выключать его и тут же создавать новый под другим углом. Тело работало на автомате, усиление распределяло нагрузку, броня начинала нагреваться так, что любая обычная плоть внутри уже сварилась бы.

Мне приходилось иногда шагать навстречу, чтобы не позволить себе улететь вниз. Каждый такой шаг отдавался в рёбрах и позвоночнике хрустом, но альтернативой было — потерять опору и получить весь следующий залп прямой наводкой.

— Хорошо, — выдохнул он. — Очень хорошо. Я даже начну уважать тебя… после того, как ты сдохнешь.

Склон под его ногами уже не просто трескался — он крошился. Каждый шаг универсала сопровождался микровзрывом, будто магия не до конца слушалась хозяина. В какой-то момент я заметил, что его щиты появляются на долю секунды позже, чем должны, а некоторые мои «зондирующие» удары всё-таки достают до кожи.

На плечах у него проступили чёрно-красные полосы ожогов. Он их игнорировал.

— Ты мастер, — произнёс он, будто ещё раз сам себе это проговаривая. — И дерёшься на уровне магистра. Без естественного роста. Без десятка ступеней за спиной. У тебя есть секрет. Я его заберу.

— Попробуй не лопнуть раньше, — выдохнул я, уклоняясь от очередного луча, который прошил скалу за моей спиной насквозь.

Сражение затягивалось. Секунды превращались в минуты, дыхание сбивалось, голод поднимался всё выше, усиливаясь неприятным тянущим ощущением под рёбрами. Усиление требовало своё, с каждым блоком выжирая запас энергии всё быстрее. Я уже чувствовал, как организм тихо предупреждает: «ещё немного — и начнём жрать тебя самого».

Но отступать было некуда. Этот круг не любит слабых. Тем более — универсалов, которые притворяются таковыми только на словах.

Универсал, похоже, решил, что пора заканчивать.

Он сделал шаг вперёд, в воздухе перед ним загустела тьма, перемешанная с огнём, свернулась в спираль. Спираль начала сжиматься, как кулак.

Я стоял, ловя этот момент. Глаза сами отмечали микродрожь в его руках, лёгкую неустойчивость в стойке, даже то, как дернулась мышца на шее. Почти архимаг. Почти. Но цена за этот «почти» уже сожрала половину его стабильности.

Он поднял ладонь.

— Давай посмотрим, — сказал он тихо. — Сколько ещё выдержит твоя маленькая махинация.

Спираль рванула. Обрушилась на меня целым миром.

Я выставил всё, что мог. Огонь, тьму, плоть, броню, усиление в каждую клетку тела. Мир на секунду превратился в бело-чёрный шум.

И именно на этом моменте блок и должен был закончиться, да.

Я почувствовал, как меня уносит назад, в камень, в жар, с хрустом. Усиление завыло, пытаясь удержать конструкцию по имени «я» от распада. Где-то на краю сознания мелькнула совершенно спокойная мысль:

«Этот парень переел энергии. Лоб в лоб я его не возьму. Придётся ждать, пока его собственная сила начнёт его же и душить».

Удар выдохся, шум потихоньку отступил. Я всё ещё стоял. Живой. Полуоглохший, полуслепой, с гудящим телом, но живой. А напротив уже собиралась следующая волна — ещё гуще, ещё тяжелее.

Универсал усиливал натиск.

Мир возвращался рывками, как плохо настроенный светильник: вспышка, тьма, опять вспышка. Я стоял, вдавленный в скалу, щит ещё потрескивал, броня была раскалена так, что от неё волнами шёл жар. Пахло гарью, плавящимся камнем и… чем-то ещё. Моим мясом, наверное.

Передо мной, на соседнем уступе, противник выпрямлялся, тяжело дыша. Лицо у него было перекошено смесью восторга и злости.

— Жив, — констатировал он, чуть охрипшим голосом. — Ты… жив.

Я не стал отвечать. Воздух ещё вибрировал, и любое слово могло превратиться в кашель, а кашель — в потерю концентрации, а её мне терять сейчас было некогда. Усиление держало тело в куче, но запас энергии уже рычал в ответ: «хватит, хозяин, хватит».

Он шагнул вперёд. Скала под ногами снова треснула.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда продолжим.

Враг сорвался с места без заминок.

Я ушёл в сторону, и в том месте, где только что стоял, пространство просто разорвало. Не пламя, не тьма — чистый, голый силовой разлом, оставивший в воздухе чёрную полоску на долю секунды. Камень под ней ухнул и провалился, как если бы кто-то вырвал кусок мира и выкинул.

Универсал пошёл в лоб, вообще не думая о рельефе. Его тянуло вперёд, как шальной метеорит. Я — скользил по склону, меняя опору, прыгая через трещины, используя каждую выпуклость как трамплин. Огонь и тьма вокруг снова ожили, подстраиваясь под движения, щиты вспыхивали и гасли короткими импульсами.

Первый его залп я ещё более-менее встретил. Второй — уже нет.

Удар прошёл вскользь, по боку. Броня визгнула, упругая прослойка внутри сжалась, приняв большую часть силы, но всё равно ребра с той стороны вспыхнули болью. Я стиснул зубы и использовал эту боль как ориентир, где усиливать кость особенно сильно. Усиление отозвалось, плоть вокруг рёбер словно стянуло, удерживая трещины от развала.

— Смотри-ка, — донёсся до меня его голос сквозь грохот. — Ты быстрее, чем кажешься.

Он ударил снова, целясь в ноги. Я почувствовал, как волна силы пытается выбить опору. Пришлось подпрыгнуть, развернуться в воздухе, упереться ногами в очередной выступ и оттолкнуться обратно, уходя в сторону. Под подошвами что-то хрустнуло — часть камня просто разлетелась осколками.

В ответ я послал вспышку тьмы — не пытаясь нанести урон, а чтобы закрыть ему обзор. Чёрная завеса на миг скрыла меня, я нырнул в сторону и метнул из-под неё огненный копьё, усиленное до предела.

Копьё ударило в его щит и рассыпалось. Щит даже не дрогнул. Только по краю ауры прошла мелкая волна, и он фыркнул:

— Твои атаки… — он отбил ещё одно моё лезвие, созданное больше по инерции, чем по расчёту, — слабее, чем твоя защита. Ты явно мастер, да… но дерёшься как магистр только тогда, когда тебя бьют.

— Зато живу дольше, — выдавил я, уклоняясь от очередного луча. На этот раз он прошёл выше головы, срезав кусок скалы. — Удобная стратегия.

На самом деле атаковать я почти и не мог. Любой более-менее серьёзный каст требовал такого количества энергии, что после него пришлось бы пару минут стоять и дышать, а он за эти пару минут успел бы меня раз двадцать похоронить. Поэтому я всё больше превращался в мишень, играющую в уклонения, и всё меньше — в нападающего.

Противник, похоже, начал получать удовольствие.

— Интересно… — он говорил спокойно, будто мы обсуждали погоду. Между фразами — вспышки разрушения, силовые волны, срезающие каменные столбы, разломы, оставляющие в воздухе чёрные шрамы. — Мастер с телом, выдерживающим уровень магистра. У тебя явно есть какой-то внутренний костыль. Я его найду. Я его заберу. Мне он нужен!

Очередной удар прошёл по плечу, развернул меня вокруг собственной оси. Я подхватил вращение, превратив его в прыжок, и приземлился на соседнюю площадку. Камень тут же треснул, не выдержав веса тела, усиленного магией, но я перепрыгнул дальше, оставляя под собой осыпавшийся в пропасть щебень.

Воздух вокруг словно стал гуще. Каждое движение давалось тяжелее. Не потому, что он меня как-то «сжимал» — просто силовое поле, которым он насыщал пространство, начинало ощущаться физически. Дышать стало труднее, щиты приходилось строить не только перед собой, но и вокруг лёгких, чтобы не позволить давлению просто раздавить их изнутри.

— Ты не тянешь, — сказал он спустя какое-то время, когда очередной мой блок всё же не выдержал, и удар прошёл сквозь щит, зацепив грудь. Я отлетел, ударился о вертикальную стену, камень подо мной превратился в пыль. — Мастер — даже с потенциалом — против меня ничто.

— Ты… слишком любишь свои монологи, — прохрипел я, ощущая, как кости в груди исцеляются прямо на ходу. Огонь внутри них работал, как кузнечный горн, выпрямляя и запаивая трещины.

— Я просто фиксирую реальность, — отрезал он. — Чтобы ты в последние секунды понял масштаб разницы.

Он вытянул руку в сторону, не глядя, и оттуда рванула волна энергии. Она ушла куда-то в сторону, срезав целую гряду, как нож масло. Там, где она прошла, воздух слегка потемнел, словно его обожгли изнутри. В тех местах, где волна задела камень, тот не просто треснул, а на секунду стал мягким, как тесто, а потом застыл стеклянной коркой.

Это был не уровень магистра. Это было то, что я привык относить к архимагам. Только чуть грязнее, неровнее, с рывками.

— Что ты сделал с ядром? — спросил я, сменив позицию. Один его выстрел прошёл мимо, я пропустил его под собой, перепрыгнув над полосой тьмы. — Это… ненормально. За пару дней перескочить с уровня мастера до архимага нельзя без последствий.

Он резко дёрнулся, словно я ткнул пальцем в гнойник.

— Это, — его голос стал грубее, в нём прорезалась хрипотца, — моё преимущество над вами всеми.

— Выглядит как билет в один конец, — не удержался я. — В сторону «сломался и сдох».

Ответом был очередной залп.

Теперь уже не одиночный. Сразу несколько всплесков пошли веером, перекрывая возможные пути отхода. Пришлось бросать щит не перед собой, а под ноги, уплотняя пространство, чтобы от него можно было оттолкнуться, как от пружины. Я подлетел вверх, в последний момент уводя тело из зоны перекрёстного огня. Один луч соскользнул по подошве, прожёг край доспеха. Запахло жжёной резиной и кожей.

Я начал проигрывать по-настоящему. Без скидок. Усиление вытягивало из меня всё, что могло, и уже лезло в запас, предназначенный «на чёрный день». Мышцы дрожали не от страха, а от перегрузки. Каждая новая вспышка заставляла сердце биться чаще, чем хотелось бы, и где-то в глубине черепа начинала стучать тупая боль.

Универсал двигался, как лом. Да, иногда его мотало, да, щиты появлялись с небольшим запозданием, но общая картина была простой: он давил. Снова и снова. Без пауз. Без попыток сменить тактику — просто тупой, уверенный прессинг.

Я почти перестал атаковать. Любой вылетевший клинок был больше проверкой его реакции, чем попыткой нанести урон. Основная работа шла на обороне: уплотнить здесь, смягчить там, повернуть тело под нужным углом, позволить части удара уйти в скалу, а части — сквозь себя, но по безопасной траектории.

Каждый раз, когда удар проходил по касательной, броня визжала, как живое существо. Если бы не внутренние магические слои, уже давно отлетели бы куски вместе с плотью. Я чувствовал, как где-то внутри металла появляются микротрещины, как усиление приходится направлять не только в кости, но и в сам доспех, удерживая его структуру.

— Интересно, — выдохнул он через пару минут такого обмена. — Ты всё ещё стоишь.

— У тебя… плохо с наблюдательностью, — ответил я, не сводя взгляда с его рук. — Я ещё и разговариваю.

— Ненадолго.

Он поднял обе руки.

В этот раз волны пошли не наружу, а внутрь. Вокруг него, а затем и вокруг меня, пространство словно сжалось, уплотнилось, стало вязким. Двигаться стало почти невозможно. Любой шаг требовал втрое больше усилий. Щиты строились медленнее. Воздух давил на грудную клетку, не позволяя ей полностью раскрыться.

Я понял, что он начал тянуть пространство целиком. Это был китовый уровень. Я видел подобное у архимагов в старых книгах — теоретически. Практически — никогда.

— Твоё усиление… — произнёс он, и в слове «усиление» было слишком много яда. — Я не знаю, как оно у тебя работает. Но даже оно не выдержит.

Я промолчал. Не потому что не хотел отвечать — просто на слова уже не осталось дыхания. Вся концентрация ушла в то, чтобы не позволить телу схлопнуться, как пустой кожуре. Усиление заходило за красную черту, есть такое ощущение — когда внутренние структуры начинают вибрировать синхронно с внешним давлением. Ещё немного — и они войдут в резонанс. А там — привет, рассыпаться в пыль.

И тут я заметил.

Его сила тоже шаталась.

Не сильно, но достаточно, чтобы это можно было уловить. Внутренний ритм, исходящий от его ядра, был неровным. То всплеск сильнее, чем нужно, то провал. То он держал давление идеально ровным, то вдруг на долю секунды оно проседало, и я успевал сделать вдох полной грудью.

— Тебе… самому… долго так не выдержать, — выдавил я, сквозь сжатую челюсть.

Он дернулся, будто хотел рявкнуть в ответ, но на миг его волна действительно просела. И в этот момент я увидел его лицо: бледнее, чем в начале боя, с выступившими на висках прожилками, глаза чуть расширены — как у человека, который сам не до конца контролирует происходящее.

— Я… держу, — процедил он. — Больше, чем вы все вместе. Я первый, кто прорвётся дальше. Вы все — всего лишь ступеньки под ногами.

Следующая его атака это подтвердила. Силовой луч, который он бросил в меня, был такой мощи, что щит треснул сразу, не выдержав даже половины удара. Меня швырнуло в сторону, плечо загудело, в ухе зазвенело. Я в последний момент выставил под себя тонкий слой пламени, чтобы не встретиться с камнем напрямую. Пламя приняло часть удара, камень под ногами вспучился и осыпался, но кости остались целыми.

Удары становились всё более хаотичными.

Где-то он перебарщивал, где-то, наоборот, промахивался, пуская лучи в пустоту. Пару раз я вообще не понял, куда он целился — один выброс ушёл вверх, глубоко в небо, оставив там тонкую тёмную полоску, другой — в сторону, пробив далёкую гряду.