Через какое-то время тропа вывела нас к массивному выступу скалы. И я увидел то, ради чего стоило вообще выбираться на этот холм.

Передо мной торчал очередной замок, высеченный прямо в горе.

Стены — гладкие, будто отполированные.

Окна и бойницы — наглухо закрыты каменными плитами.

Входы — перекрыты тяжёлыми перекрытиями и тёмными узорами, которые мерцали, будто дышали.

На боковых площадках сидели теневые птицы — уже почти в отключке, но всё ещё угрожающие.

Теневики один за другим забегали внутрь.

Стражи тени пропускали их, подталкивали, торопили.

Замок постепенно «запирался», как усталый зверь, закрывающий норы.

Я остановился на уступе выше них, скрестив руки на груди.

— Нормально вы себе дворцов понаковыряли… — сказал я вслух.

— Слишком вольготно живёте.

Ухмыльнулся.

— Исправим.

И пошёл дальше вдоль скалы, выбирая новое место, откуда будет удобно начинать веселье.

Тут ещё столько теней, что на год хватит развлечений.

День в этом круге наступает так резко, будто кто-то дёрнул за гигантский рычаг небес. Предрассветная серость не рассеивается — её будто вырывает из мира, разом. И всё, что ещё минуту назад скрывалось в тенях, оказывается под обжигающим взглядом солнца. Но если для теневиков это катастрофа, то для меня, мага огня, это просто приятное утро.

Я выхожу из-под каменного козырька, под которым пережидал первые минуты рассвета, и вглубь груди сразу же упирается привычный голод. Усиление, это блестящее благословение и одновременно проклятие, работает без пауз, без выходных, даже без намёка на отдых. Оно тянет силу непрерывно, как бездонная пасть. Стоит замедлиться — энергии начинает не хватать. Стоит остановиться — и тебя просто вырубает, как перегоревший кристалл.

Вот и приходится охотиться.

Пара крупных огненных тварей дерётся неподалёку — саламандра, похожая на трёхметровый кусок живого камня, и огненный гриф, с перьями из раскалённого металла. Драка серьёзная, без прелюдий. Гриф пытается ухватить противника когтями, саламандра отвечает шквалом пламени.

Я присаживаюсь на выступе скалы и наблюдаю.

Энергия в воздухе вкусная, горячая. Та, что именно мне нужна.

— Ну давайте же… ещё чуть-чуть… вот так.

Гриф ошибается — бросок слишком близко к пасти саламандры. Та цепляет его зубами и отбрасывает, ломая крыло. Красиво. Почти жалко добивать — но кто сказал, что я пришёл любоваться?

Я ныряю вниз, ускоряясь, и втыкаю огненный клинок прямо в позвоночный стык саламандры, пока она занята грифом. Чистый, быстрый, аккуратный удар.

Монстр дёргается и сползает на бок.

Гриф тоже пытается подняться — но поздно. Одним резким движением я срезаю ему голову.

Два ядра. Оба горячие, плотные. Я проглатываю первое, ощущая, как энергия растекается по телу холодным огнём — странное ощущение, но чертовски приятное. Второе ядро тоже отдаёт часть силы, хотя и заметно меньше.

Голод притихает, но не исчезает.

Дальше на пути попадается огненная ящерица-всадник: четыре лапы, две задние — мощные, передние — тонкие, когтистые, хвост как хлыст. Она визжит, завидев меня, и несётся вперёд.

— Ну давай, зверёныш. Поиграем.

Мы ударяемся друг в друга почти одновременно. Броня гасит первый «укус» удара, а усиление выстреливает тело вперёд, словно катапульта. Я втыкаю клинок под челюсть монстра и вырываю ядро резким движением. Горячая кровь обжигает запястье. Хорошо что доспех огнеупорный.

Ядро гаснет у меня в руке уже через пару секунд. Усиление довольно урчит внутри, как сытый зверь.

На открытой площадке у подножия скал встречается стая мелких огненных птиц — штук двадцать. Не опасные, но быстрые и наглые. Считают меня легкой добычей.

Ошибочка.

Я бросаю в толпу вращающийся огненный диск — заклинание, которое я бы не рискнул использовать ночью, но сейчас… сейчас-то почему бы и нет?

Диск режет первую птицу пополам, отражается от второй, забирает третью, и взрывается на четвёртой, оставляя вместо неё облако искр.

Пятнадцать секунд — стая мертва.

Тринадцать маленьких ядер — и…

ничего.

Ну то есть совсем ничего.

Голод ели-еле шевельнулся и тут же затих.

Я вытягиваю ещё одно ядро — толку почти нет.

Второе — то же самое.

На пятом — едва заметное тепло.

На десятом — вообще ноль.

— Замечательно. Развитие дошло до той стадии, когда мелочь бесполезна, — бурчу себе под нос. — То есть обычные монстры мне больше не подходят?

А ведь я всего лишь маг. Неважно какой ступени — но маг, а не магистр и даже не близко к архимагу.

И уже приходится искать противников покрупнее, иначе ядро просто не двигается дальше.

Что будет, когда я стану магистром? Неужели охотиться придётся на самых крупных монстров мира?

В этот момент по небу проносится тень.

Я поднимаю голову.

Огромная огненная туша, метров сорок длиной. Крылья, как у гигантской летучей мыши, но покрытые расплавленными прожилками, словно кто-то залил их лавой.

Дракон лениво бросает вниз пару саламандр, с разорванными грудными клетками — запас пищи на день. Огненные твари кувыркаются, клокоча пламенем.

Дракон взмахивает крыльями и исчезает между скал.

Я стою, глядя ему вслед, и чувствую, как внутри поднимается знакомое ощущение:

Азарт.

— Вот ты мне идею как раз и подкинул, — тихо усмехаюсь. — Раз такие крохи больше не помогают… пора переходить на взрослых.

Я поправляю рюкзак за плечами, собираю пару целых ядер в карман и смотрю в сторону гор.

— Ну что ж… дракоша, держись. Иду к тебе «в гости».

Я чувствую, как внутри снова шевелится усиление. Оно требует энергии. Требует охоты. Требует битвы.

И я не собираюсь ему отказывать.

Но сейчас важно успеть воплотить идею в жизнь, надеюсь удастся найти дракона покрупнее, который тоже прячет в своей пещере яйцо.

Скалы начали подниматься вокруг меня, как стены гигантского лабиринта. Камень здесь другой — тёмно-красный, прожжённый, будто сам мир выгорел до хребта и остался только этот костяк. Жара давит. Даже для мага огня она слишком плотная, давящая, тяжёлая. Воздух дрожит, как над кузницей.

Я шагал по узким карнизам, легко, почти лениво — усиление делало моё тело намного более послушным, чем когда-либо. Пальцы цеплялись за камень бесшумно, броня скрипела едва слышно. И всё же я двигался осторожно. Здесь, наверху, любая ошибка равна падению — а внизу расплавленные реки и огненные твари, которым я сейчас совсем не нужен.

Но мне нужен кое-кто покрупнее.

В какой-то момент я поднялся так высоко, что даже ветер стал раскалённым. Встал на выступ, позволил глазам привыкнуть к свету — и замер.

Ого.

Над горным массивом кружили драконы.

Не один, не два. Десятка полтора — только тех, кто оказался в поле зрения.

Некоторые мелькали тенями между утёсами, другие летали высоко, на грани видимости. Их крылья разрезали воздух так, что вибрации отдавались у меня в груди.

Один — медно-огненный, словно раскалённая бронза.

Второй — красно-чёрный, будто собранный из углей и пепла.

Третий — бело-золотой, сияющий почти болезненно.

И ещё десятки, разных размеров и оттенков, каждый опасный по-своему.

— Да тут целый выводок апокалипсиса… — прошептал я. — Ладно, посмотрим, кто из вас главный.

Ответ подсказала сама стая.

Один дракон вел себя слишком уверенно — разгонял конкурентов, рычал так, что мелкие твари под скалами прятались, словно кто-то выключил их храбрость.

Он был огромен. Настолько огромен, что остальные казались детьми. Крылья шире дома, чешуя — будто вулканические плиты. Рога — как две молнии, застывшие в металле.

Выбор очевиден.

— Ты и будешь моим экзаменом, красавец

Я пошёл следом, держась выше, чтобы он не увидел меня по прямой. Огромный силуэт парил между ущельями, иногда резко падал вниз — и ловил на лету по паре крупных саламандр, без усилий ломая им позвоночники. Потом снова поднимался, ревел, бросая вызов всему миру.

По его полёту и движениям было понятно: это не просто хищник. Это доминантный самец, вершина местной пищевой цепочки.

А значит — ядро у него будет восхитительным.

И труднодоступным. Но кто сказал, что будет легко?

Я плёлся за ним долго, пока солнце не начало уходить к горизонту. И только тогда дракон стал снижаться. Он летел ниже, тяжело, словно вся дневная агрессия наконец устала, и даже тени вокруг выглядели спокойнее.

Он направлялся к гигантской расщелине в скале.

Ага. Логово.

Пещера находилась настолько высоко, что казалась частью неба. Вход шире любой крепостной арки, внутри — темнота, дышащая теплом.

Я осторожно двинулся вдоль противоположной стены, пока не нашел боковой лаз — настолько узкий, что огненная птица бы в нём застряла. Я втянул живот, пригибаясь, и полез внутрь. Камень тёрся о броню, но лезть было можно.

Внутри пахло жареным пеплом и горячей кровью.

Я выглянул через узкую расщелину — и увидел это.

В центре огромной пещеры, на ровной каменной площадке, лежало яйцо. Драконье. Огромное, как я в полный рост. Поверхность — золотистая бронза с огненными прожилками. От яйца шёл жар. Магический, плотный, живой. Магия внутри билась, как сердце.

А возле яйца лежали остатки десятков ядер — серый пепел, следы того, что энергию уже высосало.

— Ну ничего себе… — тихо выдохнул я. — Ты ещё и на шведском столе сидишь.

Дело становилось интереснее: дракон кормил яйцо энергией монстров. То есть, если я утащу его, выпадет шанс вырастить собственного мини-апокалипсиса.

Подарочек судьбы. Только я не планирую его выращивать.

«Забираем», — сказал бы любой нормальный маг.

Но я — не нормальный.

Я оцениваю риски.

Дракон может заглянуть сюда в любой момент.

Яйцо тяжёлое, хотя магия распределяет массу и может помочь.

Ночью сюда слетаются теневые твари.

И любой шум — смерть.

Значит, план простой:

Ждать рассвета.

Пока дракон выйдет на охоту.

На выходе из бокового лаза меня встретили три теневые твари. Что-то среднее между тёмными грифами и гигантскими воронами. Они не успели даже осознать, что напали на того, кого им лучше было обойти стороной.

Я двигался быстро и тихо: тьма, огонь, усиление — всё переплеталось в единый поток.

Чернота рассекала воздух, огонь выжигал плоть, когти теневых монстров громыхали о камень. Я бил резко, точечно — не давая им шанс среагировать.

Одного я прожёг насквозь.

Второму сломал крыло, обрушив с высоты.

Третьего — перехватил в прыжке и разорвал, вырвав ядро.

Все ядра — поглотил сразу. Энергия холодная, плотная, но слабоватая. Она подпитывала, но не продвигала дальше.

— Недостаточно, — решил я вслух.

Сел в тени и стал ждать рассвета.

Ночью горы стонали. Где-то дрались тени. Где-то рычали драконы. Где-то ветер приносил запах палёного мяса и магии. Усиление требовало еды, тепла, энергии, но я терпел. Держал себя в рамках, как натянутый лук.

И вот — заря.

Пещера окрасилась золотым светом.

Дракон внутри зашевелился.

Сначала — одно крыло.

Потом — второе.

Потом массивная туша поднялась, встряхивая пепел так, что меня осыпало.

Рёв.

Оглушающий.

Он выполз из логова, раздвигая камни, как хлебную корку, и выпрыгнул над пропастью, взмахнув крыльями. Воздух дрогнул так, что у меня пошла кровь из носа.

Дракон взлетел и исчез за соседними хребтами.

Я улыбнулся.

— Ну вот… теперь у нас с тобой начинается новая игра, приятель.

Дракон улетел — и небо будто стало светлее. Пещера пустая, тёплая, дышащая магией и угрожающим спокойствием. Я стоял рядом с яйцом и чувствовал, как от него исходит ритм. Не свет, не жар, а именно ритм — как от сердца, которое ещё не умеет биться, но уже тренируется.

«Вот оно, — подумал я. — Маленький кусок большого будущего. Или большой кусок маленьких проблем — посмотрим по обстоятельствам.»

Я опустился на одно колено и осторожно коснулся поверхности. Жар — приятный. Магия — мягкая, но плотная. Вес… неожиданно небольшой. Гораздо меньше, чем у яиц саламандр, которые я видел раньше. Хороший знак. Значит, переносить можно.

— Ну что, младенец апокалипсиса, — сказал я тихо. — Папочка пришёл.

Никто не ответил. Яйцо слегка вибрировало — то ли от собственного тепла, то ли просто я воображаю. Для пущей уверенности я постучал по нему косточкой пальцев.

— Живой? Хорошо. Не вылупляйся пока.

Время уходило. Дракон мог вернуться в любую минуту. Они ведь иногда возвращаются за забытыми костями или просто проверить логово. Мало ли что в голове у пятитонной летающей печи.

Я достал пару кусков ткани, ремни, верёвки. Не эстетично, зато надёжно. Работа заняла несколько минут. Закрепил яйцо за спиной, как огромный рюкзак, только гораздо более магический и, пожалуй, бесценный. Проверил фиксацию, подпрыгнул. Яйцо чуть качнулось, но держалось.

— Главное, чтобы ты по пути не начал шевелиться, — пробормотал я. — Иначе будем катиться вниз дуэтом.

Я двинулся к выходу. Пещера встретила эхом шагов. Камень под ногами был шершавым, но усиление позволяло идти уверенно. Я спрыгнул на нижний выступ, затем на следующий, двигаясь вниз зигзагом. Как только выбрался на открытый участок скалы, мир обрушился на меня жаром.

Полдень приближался. Воздух нагревался так, будто сам свет пытался оплавить всё живое.

Идти нужно было по прямой — туда, где когда-то увидел тёмную крепость. Дракон сюда явно не сунется сразу: сперва он будет обследовать логово и окрестности. У меня есть минут двадцать, может тридцать форы.

Я ускорился.

Не успел уйти и на километр, как из-за каменной арки выскочили две огненные кошки — жилистые, рыжие, с раскалёнными когтями.

Они всегда нападают молча. Эти даже не успели прыгнуть — я срезал первую одним движением клинка, вторую прожёг насквозь вспышкой огня.

Сдерживаться? Сейчас? У меня за спиной драконье яйцо размером с меня самого. Любой удар может стать последним.

Ядра я даже не поднял.

— Мелочь, не до вас, — бросил я через плечо.

Следующие враги пришли через пять минут.

Три тени скользнули над головой, потом резко спикировали. Я поймал первую в воздухе, вогнал огненный кулак ей в клюв. Вторая врезалась мне в бок, но броня смягчила удар — я схватил её за крыло, ударил о землю. Третьей даже не удалось подлететь: я разрубил её на подлёте.

Птицы падали вниз, распадаясь в пыль.

Я проверил яйцо — держится.

— Хорошая работа, — сказал я верёвкам. — Продолжайте в том же духе.

Дальше стало веселее.

Тропа вывела меня к расщелине, по которой двигалась стая огненных ящеров. Штук десять. Заметили меня сразу — и даже не попытались обойти. Они всегда атакуют пачкой. Тактика простая, но порой эффективная.

Для кого-нибудь другого.

Я сделал шаг вперёд, потом ещё один — и ринулся в центр стаи, заставляя ящеров сбиться в кучу.

Первому я сломал челюсть ударом локтя. Второму прожёг голову. Третий, пытаясь прыгнуть, получил по лапам магическим ударом и упал. Остальные замешкались — и этого хватило.

Площадка превратилась в выжженную яму. Я вытер ладонь о остатки шкуры последнего ящера и посмотрел в сторону, куда нужно было идти.

— Если вы — дневные хищники, то ночью у вас вообще веселье получается, — сказал я себе. — Надо как-то дожить до вечера в более безопасном месте.

Но думать о ночи было рано. Думать нужно было о другом.

Сначала я подумал, что земля просто нагрелась настолько, что начала дышать. Потом понял: это не земля дышит.

Это дышит небо.

Я остановился.

В горной ложбине раздался низкий гул. Не звук, а давление. Волна. Она прошла по воздуху, пробралась под кожу. Дракон. Он уже ревёт.

Подождал бы ещё пару минут — и получил бы тишину. А так — рёв. Значит, он понял.

Или яйцо зовёт? Я не знаю, как работают инстинкты таких тварей.

Я знаю только одно:

— Да чтоб тебя… — сказал я вслух. — Вот что значит один раз оставить след в логове. Ну почему вы все такие внимательные?!

Рёв повторился. На этот раз ближе.

Я поджал ремни крепления и рванул вперёд.

Я бежал по склону, перепрыгивал через расселины, карабкался по каменным зубцам. Усиление спасало — без него я бы давно сорвался вниз. Но даже с усилением это было тяжело. На спине вибрировал огромный теплящийся кокон магии. Я чувствовал, как он реагирует на рёв. Это было почти как второе сердце — только чужое, но страшно живое.