Когда облако рассеялось, драконы исчезли из вида. Где-то там, за гребнем, они продолжали разбираться, но отсюда уже ничего не было видно.

Я осторожно выглянул из-за камня, вздохнул и сел, привалившись к холодному уступу спиной.

— Ладно, — сказал я вслух. — Антракт, господа и дамы. Посмотрим, кто из вас первым вылезет живым.

Я сидел в своём укрытии ещё пару минут, пока каменные обломки докатывались по склону внизу, а воздух постепенно переставал дрожать. Где-то за хребтом драконы всё ещё устраивали разборки — вспышки то огня, то тьмы слабели, появлялись всё реже, но не прекращались полностью. Похоже, они там не дрались, а скрежетали последними силами, пытаясь понять, кому же по праву принадлежит эта дыра в скале и яйцо, которое я столь ловко позаимствовал.

Спорная собственность — дело святое, подумал я, вытирая пот. Хорошо, что я в этой семейной драме играю роль того, кто стащил телегу и сбежал.

Я уже хотел подняться, чтобы выбрать место получше, когда краем глаза заметил движение. Сначала подумал, что камни снова осыпаются. Но нет — силуэт двигался плавно, бесшумно, и самое неприятное — сверху.

Я поднял голову.

Надо мной, на фоне ночного неба, скользили тени. Не драконьи — поменьше, но всё равно внушительные: крылья широкие, морды вытянутые, движения плавные, уверенные. Порой они почти растворялись в ночи, будто становились её частью.

Шестеро. Нет — семеро. Приглядевшись, понял: это не птицы, это ночные охотники круга. Что-то вроде тёмных грифов, только гораздо крупнее и злее.

Они кружили вокруг того места, куда рухнули драконы.

Ну конечно, вздохнул я. Свято место пустым не бывает. Если где-то пахнет кровью, обязательно найдутся желающие попировать. Что драконы, что птицы, что тёмные маги — все одинаковые.

Но даже эти хищники не спускались на землю. От драконов исходило такое давление, что даже существа ночи предпочли подождать. Уважение к старшим — редкое качество, особенно у монстров.

Пока я наблюдал, пыль над тем местом начала рассеиваться. И тогда я увидел движение.

Сначала — слабое дрожание воздуха. Потом — вспышка огня. Потом — тень, взмывающая над обвалом.

Огненный дракон.

Теневого рядом не было. Не знаю, победил ли огненный или просто оказался выносливее — но факт оставался фактом: он поднялся первым.

Он поднялся тяжело, криво, почти волоча одно крыло, но поднялся.

Силуэт был искажён ранами: по левому боку шла глубокая борозда, где теневой коготь сорвал чешую вплоть до мышц, одно крыло было смято, как потрёпанный парус. Но внутри этой огромной туши всё ещё горел огонь. И это было достаточно, чтобы держаться в воздухе.

Я затаил дыхание.

Дракон поднял голову, повернул морду по ветру и втянул воздух. Чешуя на его шее при этом дрогнула. Он медленно повернулся… и направил взгляд туда, где я спрятал яйцо.

— Так, — прошептал я. — Вот это уже нехорошо.

Дракон сделал пробный взмах крыльями. Было видно, что ему больно, но он всё равно поднялся чуть выше, затем чуть ниже — словно выбирал траекторию.

Он чувствовал направление.

Чтобы окончательно испортить мне настроение, на горизонте появилась ещё одна тень.

Сначала — едва заметная. Потом — всё чётче и чётче. Я прищурился, пытаясь выловить форму нового участника спектакля.

И тут меня передёрнуло.

Тёмный силуэт был огромным. Масштабом как дракон. Но… не дракон.

Крылья у него были короткие и широкие, корпус — массивный, непропорционально крепкий. Голова — вытянутая, без характерного драконьего гребня. И самое неприятное — он двигался настолько тихо, будто сам ветер боялся касаться его.

Тварь держалась на расстоянии и не лезла в конфликт. Наблюдала.

И вот это наблюдение мне не понравилось куда больше, чем драконий рёв.

— Замечательно, — пробормотал я. — Подглядывающие гиганты. Прямо как у меня во дворе в детстве.

Но сейчас не до этой морды.

Огненный дракон сделал новый рывок — и поплыл по воздуху в сторону пещеры, где я спрятал яйцо. Не быстро, нет. Скорее тяжело, по инерции, но уверенно.

Я приготовился уже рвануть вниз. Но тут в небе что-то шевельнулось.

Теневой дракон вернулся.

Он появился не так эффектно, как первый раз — без рёва, без пара, без угрозы. Он просто… возник из ночи. Как будто ночь сгустилась в одной точке и приобрела форму.

Теневой завис на высоте, чуть выше огненного, и выжидал.

Огненный заревел. Теневой ответил шипением.

Я слов не понял, но смысл был очевиден:

Огненный: «убирайся, это моё»

Теневой: «не позволю тебе идти туда»

Огненный, тяжело взмахнув крыльями, попытался обойти соперника снизу. Теневой сделал резкий рывок и перегородил путь, почти касаясь его кончиками крыльев. Огненный плюнул огнём, теневой ушёл, что удивительно — в тень.

Потом было столкновение — грузное, с хрустом костей и снопами искр. Они ударились боками, разлетелись в стороны, встряхнулись и снова пошли на сближение.

Но теперь бой был другим — осторожнее, медленнее. Они устали, оба. Двигались уже не как два шторма, а как два старика-быка, которые всё равно готовы бодаться до смерти, но силы уже не те.

Им бы таблетки и плед, ой… — подумал я. — Ладно, пусть страдают.

Огненный пытался прорваться к пещере — теневой мешал. Один пытался заблокировать путь, второй искал обход. Один бил огнём, второй — тенью. Снизу от раскалённого дыхания плавился камень, сверху от холодного взмаха крыльев возникли кристаллы инея. Контраст ощущался даже отсюда — холод и жар так резко сменяли друг друга, что в воздухе возникала рябь.

А потом огненному удалось провернуть хитрость.

Он поднялся чуть выше, резко сложил крылья, упал вниз, поднырнув под теневым, и в последний момент раскрыл крылья, выправляя траекторию и направляясь прямо к пещере.

Теневой не успел.

Он что-то прорычал — скорее ругательство, чем угрозу — и метнулся следом. Но огненный был уже у входа.

Дальше началось самое эффектное.

Он не просто пытался найти яйцо — он разрывал камень, как рыхлый снег. Когти входили в породу, как нож в масло; огонь превращал самые твёрдые пласты в жидкую магму. Камни плавились, стекали, взрывались пузырями. Пещера, которую я считал надёжной, буквально растворялась на глазах.

Ну ладно, признаю, подумал я. Археолог ты от бога.

Минут через двадцать огненный заревел громче обычного — и поднял из кучи раскалённого камня яйцо. Оно было целое, без трещин. Он аккуратно обхватил его лапами, проверил, слегка тряхнул.

И вдруг остановился.

Сверху спикировал теневой, ревя:

«Оставь!» — по-драконьи, но смысл угадывался.

Огненный прижал яйцо к груди и поднялся в воздух.

Теневой завис напротив него. Головы почти соприкасались.

Они рычали друг на друга долго. Как два старых соседа, спорящих, кто вчера украл их мусорный бак.

Языка я не понимал, но смысл был очевиден:

— «Ты слаб, ты не сможешь защитить!» — теневой.

— «Иди в жопу, справлюсь.» — огненный.

— «Не сможешь.»

— «Смогу.»

А затем произошло то, что меня удивило.

Теневой… отступил.

Он, конечно, недовольно шипел, крыльями щёлкал, хвостом бил по воздуху, но всё же развернулся и ушёл. Прямо в сторону гор, оставив соперника в покое.

Когда он улетал, ящер бросил взгляд… прямо в мою сторону.

Словно знал, кто украл яйцо.

Мурашки побежали по спине.

Огненный тем временем крепче прижал яйцо, расправил раненые крылья и, тяжело дыша, медленно взлетел на северный склон. Там, где, судя по всему, он собирался строить новое гнездо.

Я смотрел ему вслед, прислонившись к камню, и тихо сказал:

— Два дракона… А значит, два источника силы. Как минимум.

И ухмыльнулся.

Я люблю, когда мир становится интереснее.

Я уже собрался уходить, как почувствовал вибрацию воздуха — лёгкую, скользящую, но явно не природную. Повернул голову: по каменным гребням, по воздуху, в тенях — в мою сторону двигалось десятка два силуэтов. И по земле, и по небу. И все — к месту недавней драконьей потасовки.

— Ну да, — усмехнулся я. — Драконов уже нет — значит, хотите добить раненых. Проблема в том, что раненых нет. Один пепел да выбоины.

Я прыгнул выше, нашёл удобный выступ — каменный «козырёк». Под ним укрытие почти идеальное. Сел, подтянул колени, прикрылся тенью от шлема и стал смотреть вниз.

Минуты через две на площадке уже было настоящее сборище. Толпа. Дикие, но организованные: маги тьмы, люди с чёрными наплечниками, пара тварей, похожих на оборотней. Но главное — двое огромных теневых грифов, на спинах которых сидели всадники. Спустились аккуратно, будто репетировали.

— Нормально теневики тут устроились, — пробормотал я. — И птички у них, и броня, и гонор.

Они разговаривали громко, как люди, которые уверены, что над ними нет никого.

— Вспышка была здесь.

— Опять эти огневики распоясались. Ночь наше время.

— Найти бы их норы и добить остатки этих психов.

— Меньше болтайте, тут дракон был, может и нет огневиков рядом.

Я согнулся от тихого смешка.

«Ага, рядом. Вы даже не понимаете насколько».

Энергетика подсказывала: среди них два десятка мастеров и несколько магистров. Мощные, плотные, уверенные. Пожалуй, если бы я был на уровне «вчерашнего Кирилла», мне бы стоило волноваться. Но сейчас усиление бурлило под кожей, как кипящая вода.

Я поудобнее припал к камню и продолжил слушать.

— Прибор иных показывает какую-то тварь… вон там, наверху.

Я проследил взгляд. Один из теневиков держал в руках сферу, из которой вырывались тонкие лучи. Один луч — прямо в мою сторону.

— Прекрасно, — хмыкнул я. — Теперь я официально тварь. Хотя ладно… хуже называли.

— Так сходи и убей, если ядро хочешь, — сказал один.

Другой замялся:

— Ты видел какой там подъём? Убиться можно.

— Так возьми птицу.

— …и правда. Я чего-то не подумал.

Я тихо покачал головой.

«Вот и прекрасно. Враги сами ко мне летят. Хороший сервис — даже заказывать не надо»

Но стоило теневику взобраться на птицу, как меня словно ударило.

Сначала — лёгкая дрожь. Потом — волна жара. Ноги стали ватными. Перед глазами всё поплыло так, будто в воздух добавили спирта.

Четыре теневика превратились в восемь.

«Вот зараза… Да хоть восемь, хоть восемьсот — я всех порву».

Теневик подлетел ближе, увидел меня и заорал вниз:

— Здесь человек! Но не наш!

Удар пришёл резко. Я едва успел поднять руку и выставить огненный щит. Действовал рефлекторно — тело само сработало за меня.

Увидев огонь, теневик завизжал:

— Это огненная гнида! Не успел спрятаться!

Снизу подхватили:

— Добей! Старшие спасибо скажут! Огневики ночью — слабаки!

Меня качнуло, но я ухмыльнулся:

— Подлети ближе, уродец. Я тебе покажу, кто тут слабак.

Птица ударила когтями, теневик полоснул тенью — я еле успел отреагировать. Сил почти не осталось, мир вертелся вокруг меня, как карусель, но упрямство сработало лучше любой медицины.

Теневик крикнул вниз:

— Да он слабак! Новенький, наверное!

— Новенький — твой мозг, — прошипел я и собрал всё, что осталось.

Маленькая искра огня вспыхнула в ладони. Я сжал её — и тонкая полоса пламени превратилась в клинок. Короткий, слабый — но острый как чёрт.

Теневик как раз обернулся — кто-то его окликнул.

— Спасибо за открытость, — сказал я.

Один рывок — и пламя вошло прямо ему под рёбра. Теневик издал неприличный звук и начал валиться вниз.

Вторая рука уже двигалась сама — я ударил ей птицу в грудь, пробил кожу, нашёл ядро. Вырвал.

Ядро растворилось прямо в моих пальцах, как сахар в кипятке. Тепло разлилось по телу — немного, но достаточно, чтобы удержать сознание.

Два тела рухнули вниз, как тряпки.

Снизу сразу посыпались вопли:

— Тебе конец, огневик!

— Мы тебя убьём!

— Выползай, огненная дрянь!

Я выпрямился на уступе и громко, спокойно сказал:

— Да вы только языком чесать можете.

В ответ — залп тёмной магии.

Чёрные линии, стрелы из тени, дротики, выплески мрака. Всё летело медленно, лениво. Я даже не стал поднимать щит — просто шагал в стороны, позволяя заклинаниям проходить мимо.

«Тяжёлый день у вас, ребята? Или всегда такие?»

Энергии от птицы хватило лишь чтобы стабилизироваться. Хватало, чтобы держаться, хватало, чтобы стоять — но мало для контратаки. Спускаться вниз — самоубийство. Взлететь ко мне они не могли — слишком боятся высоты, а после того, как я убил их всадника с птицей, ещё и слишком осторожны.

Получилась дурацкая ситуация:

— они: кидают в меня тени — но не достают;

— я: стою, жду, уклоняюсь — но атаковать не могу;

— никто: не может выиграть;

— никто: не хочет сдаваться.

— Ну и ладно, — сказал я вслух. — Поиграем в прятки.

Теневики взвыли от бессилия, но сделать всё равно ничего не могли.

А я стоял на своём выступе и чувствовал, как мир лениво вращается под ногами.

Пат, господа. Но ничего. Долго вы так не протянете. Скоро рассвет.

Предрассветье всегда наступает одинаково мерзко — медленно, липко, с ощущением, словно мир старается выдавить из тебя остатки ночной энергии. Небо над горами посветлело, тьма чуть отступила, и я почти физически почувствовал, как ночная мощь утекает из всех теневых тварей вокруг. Мир на мгновение стал ровнее — спокойнее.

А вот тёмные внизу уловили это раньше меня. Они заметно занервничали, переглядывались, будто им кто-то поджёг пятую точку.

И внезапно один из магистров, тот, что носился в ночи как старший пастух, гаркнул так, что даже скалы дрогнули:

— Бьём все разом!

Мгновение — и вверх рванули десятки теневых заклинаний. Звука почти не было, только тонкие шипящие плети тьмы. Стрелы, шипы, резкие волны — прямой, левый, диагональный — они били по мне целой тучей.

Увернуться? Да я бы и попробовал… если бы их было штук десять. А не десятки.

Я втянул воздух, собрал остатки силы и поднял руку:

— Ну давайте… проверим, насколько вы сегодня злы.

Огненный щит вспыхнул передо мной, плотный, яркий, с рваными языками пламени. И в следующую секунду всё это великолепие приняло на себя первый удар.

Ударило так, что я почувствовал, как меня буквально сдирает с места.

Щит треснул, дрогнул. Меня отшвырнуло назад, будто по мне проехал каменный таран. Я влетел в стену позади уступа, гулко, всем телом. Камень осыпался сверху, царапая лицо и доспех.

Но я устоял.

Прокатился вниз, упёрся ладонью в камень, поднялся, ругнулся себе под нос.

Пыль и копоть осели на броню. Внизу, под уступом, тёмные уставились вверх — кто-то с надеждой, кто-то с раздражением, кто-то уже разворачивался, чтобы уйти.

Я выдохнул, обтёр плащ и крикнул им вниз:

— Загляну к вам в гости! Ждите!

Эхо хорошенько пробежалось по ущелью.

И как же забавно было наблюдать, как сразу три головы синхронно дёрнулись, будто я им наступил на мозоль.

Теневики загудели:

— Ага, придёт он…

— Нос вытащит — и сгорит!

— Рассвет его сожрёт, придурка…

— Дурак… — пробурчал один, уходя.

Понял намёк: у них горит одно место. И это приятно.

Я подождал, пока они соберутся, отвезут свои обиды и страхи куда подальше.

Потом осторожно вылез из укрытия, потянулся, проверил состояние щита доспеха и двинулся следом.

Дальше всё шло почти тихо. Они двигались кучно, торопливо, постоянно оглядывались, будто вот-вот из-за угла вылезу я — зубастый, голодный и с плохим настроением.

Я держался позади, в тенях, используя каждую складку рельефа. Усиление работало идеально — шаги бесшумные, дыхание ровное, зрение и слух чувствительные.

Теневики шли уверенно. Значит, знают путь.

А если знают путь — значит, есть нора, где они спрячутся от дневной жары.

По дороге я отметил пару ориентиров: обвалившийся склон, узкий проход между двумя россыпи песчаных камней, остатки старой башни — нужная тропа, хорошая для разведки потом.

Небо тем временем продолжало менять цвет.

Красная полоска прорезала горизонт.

День приближался.

И тёмные ускорились — теперь почти бежали, стараясь не распасться на группы. Их магия слабеет, как огонь от дождя.

— Мило, — пробормотал я. — А мне-то что?

Мне рассвет — как родной брат. Для них — похороны.