Они остановились у того места, где я недавно разрубил ночного монстра.

Земля там была изрыта, пропитана остаточной энергией.

Они явно почувствовали это.

— Сильный резонанс, — сказал старший. — Что-то древнее.

— Или кто-то, — ответил другой. — Ощущаю отпечаток магии огня.

— Тогда поспешим. Эти огневики всегда приходят по двое. Если один здесь, второй где-то поблизости.

По двое, хмыкнул я про себя. Интересно, кто второй?

Они начали обследовать место. Один из магистров провёл рукой над землёй, оставляя за пальцами тонкие нити света. Магия тьмы здесь вела себя странно — будто они вытягивали из неё информацию.

— Он убил зверя, — сказал один из них.

— Не мог, — отозвался другой. — Эта тварь убивает магов мастеров десятками.

— Значит, либо их было несколько, либо этот огневик не мастер.

— Что-то не сходится, — пробормотал старший. — Следы огня и маги тьмы, слишком структурированной для монстров. Возможно это универсал.

Я едва удержался, чтобы не рассмеяться.

Универсал. Приятно, когда даже враги тебя обсуждают, как городскую легенду.

Они ещё немного поспорили, потом начали расходиться, выстраивая кольцо наблюдения.

Я, в свою очередь, воспользовался моментом и проверил, как работает усиление в пассиве. Оно позволяло слышать на десятки метров дальше.

Я слышал, как их магия дышит. Слышал, как они перемещаются.

Даже различал, кто где стоит.

И с каждым мгновением убеждался — да, это магистры. Сильные, опытные, но слишком уверенные в себе.

Старший поднял голову к небу и произнёс:

— Рассвет через четыре часа. Если огневик жив, он не уйдёт. Утром прочешем долину и спалим его в собственном огне.

— Как трогательно, — тихо сказал я, сжимая кулак. — Похоже, у нас с вами общий хобби-клуб.

Но нападать я не стал.

Пока нет смысла.

Я мог бы устроить фейерверк — выйти, зажечь пламя, вырубить десяток.

Было бы весело.

Пару минут.

А потом — скука.

Да и информация дороже.

Я решил последить за ними.

Они уходили на северо-запад, двигаясь в сторону, где когда-то днём я видел вспышки тьмы.

Может, там — их лагерь.

Может, город.

А может, просто место, где они держат трофеи.

— Что ж, господа магистры, — пробормотал я, — поиграем в прятки. Я всегда выигрываю в прятки.

Я дождался, пока их шаги стихнут, а следы тепла исчезнут с визора.

Сбросил купол, глубоко вдохнул, позволил огню чуть проснуться.

Тьма отступила, но не полностью.

Я в их мире.

Играю по их правилам.

И собираюсь их нарушить.

Сзади, где-то далеко, прокричала ночная птица — или что-то, что решило прикинуться птицей.

Я ухмыльнулся, поправил рюкзак и тихо спрыгнул вниз, следуя за магистрами.

Мир тьмы жил своей жизнью.

Но теперь в этой жизни появился я.

И мне было чертовски интересно, кто первым пожалеет об этом — они или я.

Шли они уверенно. Так уверенно, что даже не думали смотреть под ноги — путь, видимо, знали наизусть. Или просто привыкли, что в ночи бояться должны другие.

Я держался сзади, на приличном отдалении — метров сто, не меньше. Для обычного мага это слишком далеко, чтобы подслушивать, но, к счастью или несчастью, я не был обычным. Усиление продолжало работать, как навязчивый сосед с молотком: не спрашивая, не выключаясь, просто сжирая тонны энергии.

Слух был натянут, зрение — острое, как лезвие. Шлем помогал, тьма помогала, да и мир здесь был выстроен так, чтобы либо ты слышал чужие шаги первым, либо тебя потом распознавали по костям.

Темные двигались уверенно. Они не болтали без конца, но слова, которые просачивались до меня, были… любопытными.

— Жрецы Матери Тьмы говорили, что ночь усилится, — задумчиво сказал один. — Так и есть. Сегодня круг дышит по-другому.

— Жрецы много чего говорят, — фыркнул другой. — Месяц назад предсказывали бурю из теней, а мы получили стаю огневиков, что разнесли наш передовой форпост.

— Это не стая, — вмешался третий, тихий, но с ноткой фанатизма. — Это проведённые пламенем. Их пламя не отвергло, а приняло.

— Да хоть проведённые по заднице, — буркнул второй. — Меньше пафоса. Нам их всё равно убивать.

«Проведённые пламенем», хмыкнул я. Неплохое прозвище. Хотя «огневик» короче.

Они свернули правее, обходя обвал, и я чуть ускорился, чтобы не потерять их из виду. Тьма помогала — шлем выделял силуэты мягкими контурами.

Ночные маги тьмы.

Хозяева круга.

Стражи… пока светило спит.

— Ты веришь, что это универсал? — спросил кто-то из середины строя.

Я напрягся.

— Энергия странная, — ответил старший. — Огненное ядро, усиление, тёмный след… Маги, играющие со второй стихией, редко доживают до магистра. Но мне кажется, жрецы правы. Это он.

— Говорили же, что универсалы — выдумка эпохи Великого Разлома, — усмехнулся другой. — Сказки, чтобы пугать учеников.

— То, что это случается редко, — не значит, что этого нет, — спокойно заметил первый. — Каждый нестабильный узел мир старается уничтожить. Кругу не нравятся те, кто сразу в две стороны тянется.

— Да долго он не протянет, — лениво отозвался ещё один магистр. — Мир его дожмёт. Если он не сможет расти — он умрёт. А расти ему скоро будет некуда. Не на драконов же охотиться.

Я ухмыльнулся.

— Значит, мне предстоит непрерывное развитие, — шепнул я самым тихим голосом. — Что-то такое я и предполагал.

Мир уничтожает тех, кто остановился.

Справедливо.

В этом мы с миром чем-то похожи.

Они продолжали идти. Я шёл следом, шагая так, чтобы не попадать в перекрёстки их теней: чувствовал, как от каждого из них сочится вязкая тёмная магия, как от костра — тепло.

Интересные, чёртовы ублюдки.

Сильные.

И уверенные, что ночь — их собственность.

Впереди тропа чуть расширилась. Отряд растянулся, кто-то ускорился, кто-то замедлился. И тут один из магистров, шедший ближе к хвосту, начал отставать.

Сначала просто сбился с шага.

Потом отстал на пару метров.

Остановился совсем, прислонился спиной к камню и достал флягу.

Я почувствовал тяжёлый запах — не обычного спирта, нет. Там было что-то ещё: трава, тьма, ядра слабых монстров, вываренные до одурения. Любопытный коктейль.

— Ещё один любитель наркотических настоек, — хмыкнул я.

Магистр сделал глоток. Второй.

Глаза его чуть затуманились — но не от алкоголя, а от расслабления.

Они верили, что ночь — их.

А значит, можно позволить себе слабость.

Ну, иногда.

Я сделал вдох.

Раз.

Два.

И шагнул.

С уступа, на котором лежал, я почти не прыгнул — соскользнул. Приземлился мягко, как тень. Усиление позволило поглотить удар без лишнего шума, тьма — раствориться в воздухе.

Магистр даже не повернул головы.

Он был слишком занят флягой.

Ещё один шаг.

Полшага.

Я зажал его рот ладонью.

Пальцы упёрлись в щетину и влажные губы.

Он дёрнулся, но поздно.

Тёмный клинок возник во второй руке ещё на подлёте — тонкая, почти невидимая полоска, плотная тьма, сжатая до лезвия.

Одним движением я провёл от уха до уха.

Клинок вошёл так легко, будто резал воду.

Кровь даже не успела побежать — тьма сразу же впитала её, превратив в пар.

Магистр что-то пытался сказать, но получилось только «хррр».

Глаза его расширились.

Фляга выскользнула из пальцев и уже падала.

Я отпустил клинок, поймал флягу на лету, второй рукой подхватил тело за плечо и медленно опустил его на землю.

Тихо.

Аккуратно.

Почти бережно.

— Спасибо за настойку, но я на работе, — шепнул я ему в ухо. — Отдыхай.

Сзади кто-то окликнул:

— Эй! Ты там опять нажираешься? Старшие башку оторвут!

Я замер.

— Пошевеливайся уже! — добавил голос. — Ты и так еле стал магистрлм, ещё и в запой уйдёшь.

Ответа, разумеется, не последовало.

Я слышал, как маг издалека фыркнул и махнул рукой:

— Ладно, сам догонит. Он всегда отстаёт.

Шаги не приближались.

Наоборот — удалялись.

Отличная дисциплина, что сказать.

Я опустился на корточки, быстро проверил тело. Кольцо с рунами — в карман. Маленький тёмный кристалл, фонящий магией — тоже себе. Фляга… я открутил крышку, понюхал ещё раз и поморщился.

— Химичите, — пробормотал я. — Потом удивляетесь, что у вас глаза стеклянные.

Запах тьмы был слишком концентрированным. Пить такое — себе дороже.

Я плотно закрутил крышку и засунул флягу в рюкзак. Вдруг пригодится для опытов. Или для кого-нибудь другого.

Труп я затянул тенью, заставив его слиться с камнем. Через пару часов его запах и тепло исчезнут, и даже если его найдут, то подумают, что его сожрал ночной монстр.

— Совсем у вас с дисциплиной плохо, — тихо сказал я, поднимаясь. — А я-то думал: магистры — это уровень.

Я снова вскочил на выступ, растворился в куполе тьмы и посмотрел вперёд.

Отряд уже ушёл метров на двести, но я всё ещё видел их силуэты. Они шли ровно, не оглядываясь. Похоже, с их точки зрения, если кто-то отстал — это его проблема. Или хорошее удобрение для местных.

— Что ж, господа хозяева ночи, — сказал я себе под нос, двигаясь следом. — Играть так играть. Посмотрим, к утру у кого силы останутся.

Я шёл за ними, шаг за шагом, держась на грани видимости и слышимости.

Они говорили ещё, иногда спорили о чём-то, иногда вспоминали о «Великой Матери Тьмы», иногда — о каком-то «высшем Совете ночи».

И чем дольше я слушал, тем яснее понимал:

здесь, в этом круге, у тьмы есть своя иерархия.

Свои культы, свои города, свои правила.

И я только что убил одного из их магистров.

Тихо.

Между слов.

Мы ещё разберёмся, кто кому здесь должен.

Но не сейчас.

Сейчас — наблюдение.

Сбор информации.

И аккуратное, но уверенное движение вперёд.

Я — не их ученик.

Не их враг.

Не их союзник.

Я — универсал.

И в этом мире, где каждый круг пытается меня сломать, у меня есть только одна стратегия: расти.

Отряд уходил, но чувствовалось — тревога росла. Их ауры дрожали, будто тени, растянутые ветром. Понимали, что что-то не так, но не знали что.

Так вот оно какое чувство — быть призраком охоты.

Приятно щекочет.

Каждый раз, когда кто-то отставал от отряда, тёмных становилось на одного меньше.

Тёмные шли всё тише. С каждым десятком шагов их разговоры становились короче, голоса — напряжённее. Чувствовали пропажу, но не понимали масштаба.

Когда исчез третий магистр, никто уже не пытался шутить.

На четвёртом — они перестали говорить вовсе.

На пятом — перешли на шёпот.

На шестом — начали оборачиваться каждые пару секунд.

Я наблюдал за ними сверху, из распадка между двух скал. Тень окутывала меня, словно родной плащ.

Усиление гудело внутри, помогая слышать даже дрожание их шагов.

Идеальная охота.

Идеальная тишина.

На седьмой пропаже кто-то не выдержал:

– Назад! Надо назад!

– Вперёд, идиот! Там крепость!

– Что-то здесь… ходит.

– Помолчи. Просто помолчи.

Какое удовольствие.

Ещё пара минут — и тёмные окончательно сорвались.

Они сбились в плотную кучку — магистры и мастера, плечом к плечу, трясущиеся от напряжения. Ауры сплетены, заклинания наполовину готовы, руки сжимают клинки и сферы.

Они шли так, словно несли на плечах собственные гробы.

Я следовал параллельным путём, не отставая.

Иногда проскальзывал между камней, иногда менял позицию, иногда просто смотрел сверху.

Меня они не ощущали — магия тьмы рождалась во мне слишком чисто, слишком естественно, чтобы тёмные могли заподозрить подвох.

Они дошли до цели неожиданно быстро.

Перед нами выросла чёрная громада — замок, вырезанный прямо в стене скалы. Узкие окна, замурованные проходы, отвесные вершины башен — всё выглядело так, будто крепость не строили, а отрывали от самой горы. Зловещий, мрачный и какой-то… чужой.

Я хмыкнул:

– А вы похоже здесь давно. Окопались. Норы вырыли. Ничего, скоро я вас выковыряю.

У подножия замка тёмные замерли.

Три магистра вышли вперёд, остальные стояли позади плотным кольцом.

Похоже, именно сюда они пытались добраться.

И не просто так — место было важным. Возможно, их опорная база. Возможно — вход куда-то глубже.

Я присел на камне, глядя на них сверху, как охотник, наблюдающий за стаей зверей.

И в этот момент небо начало светлеть.

Небольшая полоска серого появилась над горизонтом и медленно раскрывалась, превращаясь в светлый клин.

Я почувствовал это раньше, чем увидел.

Жар ушёл, сменившись холодной вибрацией рассвета.

Мир будто замер на вдохе.

Тёмные дернулись.

– Рассвет…

– Быстрее! Внутрь!

– Закрывайте ворота!

Ну конечно.

Днём им здесь не место.

Они метнулись ко входу, как тараканы под светом лампы. Стремительные, организованные, но всё равно — трусливые. Они буквально впихивали друг друга внутрь, лишь бы скрыться от первых лучей.

Через минуту отряд исчез в недрах крепости.

А я остался снаружи — один, среди камней и сереющего неба.

– Убежали, – протянул я, улыбнувшись. – Ну ничего. Подождут. Куда этим оседлым деваться? Никуда.

Я поднялся на ноги, размял плечи и посмотрел на тёмный пролом в скале.

После ночи там было ощущение зыбкости, опасности, но… зато интересно.

Рассвет заливал землю серым светом, и я чувствовал, как усиливается огонь внутри — живой, горячий, требовательный.

Скоро начнётся день.

А значит… работа.

– Ничего, тёмные. Я вас навещу. Но не сейчас. Сначала разомнусь.

Я развернулся и двинулся прочь от крепости — лёгкий, быстрый, с предвкушением чего-то очень нескучного.

Я шёл по разогревающемуся миру и наслаждался тем, что здесь день был скорее моей стихией, чем врагом. Жара давила, поднимаясь из земли жирными волнами, будто мир сам становился печью. Песок потрескивал под ногами, камни раскалялись до оранжевого свечения, но мне было удобно. Даже комфортно.

Огневики бы сейчас выли от счастья.

Тёмные — наоборот, жались бы в свои норы.

А я?

Я просто шёл, напевая очередную бессмысленную песенку:

– Некрофилов — на костёр… тёмных — вертелом пронзить…

Но закончить припев не успел.

Слева мелькнуло резкое движение.

Огромная теневая птица — размером с хорошего коня — рухнула на землю, одарив округу фонтаном чёрных перьев. И тут же на неё навалился человек. Да не просто человек — маг, уверенный, сильный, быстрый.

Он всадил кулак в основание шеи твари, что-то провернул, и птица затихла.

Потом разорвал её грудную клетку и вынул ядро.

Тёмное, почти чёрное, прожилки алые, как оголённые жилы.

И — как ни в чём не бывало — закинул ядро в рот, хрустнув зубами.

Я остановился и сказал первое, что пришло в голову:

— Хоть бы помыл… Фу же.

Маг вздрогнул, обернулся, узнал меня почти сразу — по броне, по походке, по огню, что расползался по моему телу тонкой плёнкой.

— Мы виделись, – произнёс он, подходя ближе. – В прошлом круге. Ты меня не помнишь?

— Я много кого видел, – пожал плечами. – Я же не справочник, всех запоминать.

Он фыркнул.

Но не обиделся.

Наоборот — загорелся.

— Я тоже универсал.

Я моргнул.

Ну надо же.

— Рад за тебя.

— Мы можем объединить усилия, – продолжил он, будто репетировал фразу заранее. – Здесь идеальный круг для универсалов. Огневики прячутся днём. Тёмные — ночью. Мы же можем охотиться бесконечно. Становиться сильнее непрерывно.

Я смотрел на него и видел азарт. Реальный, клокочущий.

Ещё видел следы поспешного развития — на ауре рваные швы, ядро нестабильное, магия скачет.

Недоучка, но способный.

— И мне с этого какая выгода? – спросил я, не торопясь.

— Мы сможем убивать самых сильных монстров этого круга! — выпалил он. — Вдвоём их брать намного легче, чем по одиночке!

— Самых сильных? – я нахмурился. – Драконов, что ли?

— Да! — он оживился. — Ты видел? Один пролетел час назад, прямо над холмами.

— Видел, – кивнул я. – И знаешь, что смешно?

Он вопросительно замер.

— Для дракона ты — лёгкий перекус. На один укус. И у меня нет желания тащить на хвосте обузу.

Огонёк надежды в его глазах погас.

Сменился холодной яростью.

— Как знаешь… — процедил он. — Но в следующий раз постарайся не попадаться мне на глаза. Я стану сильнее. Очень сильным. И уничтожу любого, кто станет моим соперником.

— Удачи, – хмыкнул я. – Может, в своих цветных снах ты и сможешь меня одолеть. Но в реальности — сомневаюсь.

Он шагнул назад, будто ожидал удара с моей стороны.

Я даже не стал тянуться к клинку — пусть живёт.

От этого больше пользы.

Он развернулся и ушёл, ускоряясь, пока не растворился среди раскалённых холмов.

Я остался стоять, прислушиваясь к воздуху.

Универсал. Живой. Развивается. Злой. Амбициозный.

Редкое сочетание.

— Интересно… – сказал я сам себе. – Правы ли тёмные? Если универсал остановится — мир его убьёт? Или этот сам себя угробит быстрее?

Следить за ним я не собирался.

А вот встретиться позже — запросто.

Мир не такой уж большой. Пути пересекаются чаще, чем кажется.

Я провёл ладонью по лицу, встряхнул головой и пошёл дальше — туда, где горячо, опасно и громко.

Туда, где меня ждали следующие ядра, следующие монстры и следующий кусок силы.