Я шёл, и земля под ногами потрескивала, одаривая меня аплодисментами. Огонь в венах согревал изнутри, ярче чем жар местного солнца. Оно висело высоко и полыхало так, будто не собиралось закатываться ближайшие десять часов.

Так-то я думал.

Но огонь — тот, настоящий, что рождается в воздухе, а не у меня в груди — начал угасать слишком быстро. Я заметил это случайно: сначала грифы исчезли. Секунда — и вся та стая, что кружила наверху, камнем провалилась в расщелины, сллвно их домой позвали.

— Ага? — вытянул я шею. — Что за массовая эвакуация?

Саламандры, которые минуту назад устраивали кровавую возню, вдруг бросили всё и полезли в ближайшую лавовую щель. Одна, похоже, даже забыла ногу оторвать от соперницы — так и поволокла за собой.

Огненные черви ныряли под каменную корку словно кто-то сверху закричал «Пожар!» и все решили спасаться бегством.

Даже элементали, этим жарким маразмом живущие, вдруг погасли.

Прикиньте? Прямо вот так — вспухли свечкой и щелк — пропали, словно огонь у них забрали.

Меня происходящее насторожило.

Я приостановился, огляделся.

— Эй, вы чего? — пробормотал я. — Всё-то от меня разбегаетесь, а?

Я, конечно, красавец, но не до такой же степени, чтобы огненные монстры в страхе ныряли в норы. Хотя… может, и до такой. Но всё-таки это выглядело слишком слаженным, будто команда об отступлении пришла.

Вот тогда я всё понял.

Солнце.

Оно касалось горизонта.

Огненный мир засыпал.

И когда солнце легло на край скал, словно его туда аккуратно посадили, мир вздохнул — и начал охлаждаться.

Резко. Стремительно. Неправильно.

Температура падала, как если бы кто-то выдернул пробку из гигантского чайника. Воздух перестал вибрировать. Камни тут же посерели. Тепло ушло, словно кто-то выключил лампу.

— Ага, — хмыкнул я. — Время огневиков заканчивается.

Ну и кто у нас выходит после заката?

Тишина потянулась по равнине, как тёмная смазка. Лавовые потоки замедлились. Даже запах гари улёгся, уступив место чему-то более терпкому, более тяжёлому.

Чёрные тени на горизонте вытянулись.

Или мне показалось?

Я выдохнул.

«Город засыпает… просыпается мафия», — сказал я себе вслух.

И улыбнулся.

Я чувствовал, как ядро внутри меня будто обволокло ледяной тканью. Магия огня уступала место чему-то другому — магии тьмы, слабой, но чувствующей себя здесь как дома. Огонь не исчез — просто притих. Как хищник, ждущий момента.

Я пошёл дальше.

Шёл и наслаждался.

С каждым шагом мир вокруг становился другим.

Скалы потемнели.

Равнина стала хрустеть под обувью, словно песок превратился в стекло.

Откуда-то донёсся тихий шепот.

И снова — шорох. Вздох. Лёгкий хлопок, как от крыльев.

Я остановился.

Повернул голову.

Никого.

Но ощущение… будто кто-то стоял у самого уха.

— А вы милые, — сказал я. — Чувствуется, что тьма здесь хозяин.

И снова пошёл.

Дракон? Дракон подождёт.

Серьёзно, идти к логову в такой момент — значит быть съеденным, обугленным или растащенным местной ночной братвой.

Кроме того… я ещё не того уровня.

Я только маг. Маг!

И уже сражался с существами уровня архимагов и стражей.

Но дракон — это другой порядок.

Его ядро стоит моей новой жизни, а я пока не готов так легко раздаривать собственные шансы.

Так что пусть ждёт.

Здесь, похоже, и без него начинается вечерняя развлекательная программа.

Я поправил рюкзак, достал одну гранату иных — так, на всякий случай — и активировал тёмный клинок. Магия сама скользнула в пальцы, слушалась удивительно хорошо, будто радовалась, что её время настало.

— Ну что, — произнёс я, глядя на смолкающий горизонт, — кто там выйдет играть?

И шагнул дальше, в сгущающуюся ночь.

Ночь в этом круге не просто наступила — она упала. Видимо кто-то дернул за шнур, погасил свет, и весь мир решил разом вспомнить, что такое тьма без огня.

Огонь вокруг тихо умер.

Огонь внутри меня — нет.

Но стал другим: более вязким, тяжелым, словно кто-то набросил на него мокрое одеяло. Я всё ещё мог в любой момент вырвать пламя… только теперь это требовало усилия. И силы.

И вот тут начинался настоящий сюрприз.

Усиление, зараза, не выключалось.

Ни на секунду.

Оно всё так же давило на мышцы, толкало кровь, разгоняло сердце, заставляло тело работать на пределе даже без боя. Я мог бежать часами — но и жрать хотел, как человек, не евший неделю.

Точнее — жрать силу.

Даже спустя пару часов после захода солнца я поймал себя на том, что в груди разгорается пустой огненный голод. Такое чувство означает одно — ядро требует подпитки. Оно не развалится, но будет тянуть меня до первой возможности кого-нибудь спалить и съесть.

Ну… не буквально съесть.

Хотя по ощущениям — почти.

И монстры, как назло, сами пришли.

Первый шаг ближе ко мне, и тьма шевельнулась. Не ветром, не эхом — чем-то живым. Я остановился, вслушался, но вокруг было тихо. Тихо настолько, что в этой тишине мой собственный пульс звучал как барабанный бой.

Потом — шорох.

— Вот и началось, — шепнул я.

Слева мелькнула тень, и что-то бросилось прямо мне в лицо. Я успел отреагировать только потому, что усиление всегда включено — тело откликнулось само, словно кто-то дёрнул за невидимую нитку. Я ушёл в сторону, выставив тёмный клинок.

И услышал влажный хруст.

Монстр — какая-то смесь волка и летучей мыши — с размаха напоролся на лезвие. Разрубился почти бесшумно. Даже кровь у него была тёмная, поглощающая свет.

Я выдрал ядро и втянул силу, не останавливаясь.

Голод отступил.

Ненадолго.

— Понятно, — пробормотал я. — Работаем.

Сзади раздался всхлип. Нет, не всхлип — резкий звук, как будто кто-то втягивал воздух в огромные лёгкие. Я развернулся — и тварь уже летела на меня: тонкая, костлявая, с ртом от уха до уха.

Усиление сработало быстрее мысли — я шагнул вперёд, резанул её по шее, почти не глядя. Клинок тьмы сделал своё дело. Тень рассыпалась чёрным пеплом.

Я ощутил, как ядро внутри меня недовольно вибрирует.

Слабое. Нужно больше.

Да, я и сам знаю.

Шлем щёлкнул.

Секунда — и мир вспыхнул мягким синим свечением.

Прибор ночного видения активировался сам, без моего вмешательства.

— Ну, спасибо, парни, — ухмыльнулся я. — Работаете чётко.

И картинка изменилась. Резко.

Теперь я видел всё, что скрывалось в ночи:

на стенах — десятки мелких тварей, прижавшихся к камню, белёсых от тепла;

на уступах — пятна живых организмов, которых иначе бы не заметил;

в расщелинах — движение, едва-едва, но постоянное.

Большинство монстров были теплокровные.

А у теплокровных есть одна проблема: они светятся в этом спектре, как новогодние гирлянды.

— Ну что, фонарики, — сказал я тихо. — Поиграем?

Сверху сорвалось сразу трое. Какая-то стая ночных гарпий. Одна попыталась обрушиться мне на шею, вторая на спину, третья на ноги. Но усиление работало как встроенная система опережения угроз: я даже не думал — просто сместился между ними, давая им столкнуться.

Короткая дуга — и тёмный клинок разрезал сразу двоих.

Третий попытался улететь, но не успел. Я бросил в него тень в форме кинжала, и звук, с которым он упал, напоминал мокрую тряпку.

Ядра были мелкие, слабые, но я всё равно втянул энергию. Потому что усиление сжирало магию быстрее, чем моя желудочная кислота переваривает хорошо прожаренное мясо.

И ещё.

И ещё.

Каждый раз — чуть-чуть насыщения, и сразу же чувство пустоты.

Чудесный ночной рацион:

10 монстров — минус 1% голода.

— Прекрасно, — проворчал я. — Это что, диета мага? Пока не сожрёшь сотню — не получишь десерт?

Слева снова движение — я развернулся в прыжке, тянущийся клинок тьмы прошёл дугой, как чёрная коса, и срезал очередного ночного красавца пополам.

Я не включал огонь намеренно.

Да и не хотелось.

Огненный клинок — это взрыв света на полкилометра, вспышка, которую увидят все ночные монстры в округе. Это было бы… эффектно. Весело. Стильно даже.

Но это убило бы всё веселье слишком быстро.

Собрались бы все сразу — и не с кем танцевать потом.

А тёмный клинок… работал идеально:

тихо,

без вспышек,

режет глубоко,

и даже тени его не замечают, пока не становится поздно.

Я двигался дальше, разрезая темноту шаг за шагом.

Шлем подсвечивал всё живое.

Тьма будто танцевала вокруг.

И я улыбался.

— Ну что, — пробормотал я тихо. — Мир, ты думал, в ночи от меня спрятаться? Да ты юморист.

Ночь в этом круге становилась всё более… живой. Она не была пустотой — наоборот, словно кто-то огромный дышал в темноте, и каждый вдох вытягивал остатки тепла из воздуха. Я уже привык к тому, что огонь внутри меня гаснет, как лампа без подпитки, а тьма распускается мягко, как цветок.

Но к одному я привыкнуть не мог — к голоду.

Усиление работало без перерывов, как проклятое.

Оно не спрашивало разрешения.

Не просило энергии.

Оно просто жгло её, как печь по зиме.

Весь мой организм работал на максимуме, мышцы вибрировали даже в спокойствии, кровь разгонялась быстрее, чем я успевал дышать. И ядро требовало — жадно, нагло, как избалованный ребёнок:

Ещё. Ещё. Ещё.

Я поглотил уже с десяток ночных тварей — слабых, мелких, почти незаметных. Но они давали так мало, что эффект исчезал через минуту. Как будто я пил воду, чтобы утолить голод — и удивлялся результату.

И вот, после очередного поглощённого ядра я почти сказал вслух:

— Да хватит уже хренью кормить, ну хоть кто-то посильнее есть?!

Мир меня услышал.

Не сразу. Сначала была тишина.

Странная.

Густая.

Тишина, которая не просто звенит — а… мнётся, как тесто.

Потом — первый признак.

Слева, высоко на каменной стене, тени начали двигаться.

Нет, не так. Они отступили.

Словно кто-то огромный шёл по дну ущелья, и все местные жители решили, что настало время освободить дорогу.

Шлем засветился мягким синим светом.

Контуры отступающих монстров были отчётливо видны на фоне скалы — десятки теплокровных пятен, вдруг разом метнувшихся вверх и прочь.

Это было странно.

Мелочь обычно так не делает.

— Значит… у нас гость, — протянул я.

И гость пришёл.

Сперва — звук.

Не рев, не скрежет — холодный, длинный шорох.

Как будто тысячи пальцев соскребали пепел со стены.

Я развернулся.

И увидел.

Из глубины расщелины вытекала тьма.

Настоящая — густая, насыщенная, угольно-чёрная.

Словно чернила, выплеснутые из разорванной туши.

Она стекала по камням, густела, собиралась в ком, и вдруг… обрела форму.

Тварь поднялась из тёмного месива, как зверь из смолы.

Высотой метров девять или десять.

Четыре лапы — длинные, тонкие, словно высушенные ветви.

Тело — как у пантеры, но полностью сотканное из ночного воздуха.

Голова — вытянутая, с пастью, разрезающей лицо от уха до уха.

Глаза — четыре голубых огня, горящих так ярко, что казались окнами в пропасть.

— О, — сказал я. — Ну наконец-то, адекватное угощение.

Тварь шевельнула одной лапой.

Камень под ней прогнулся.

Тень вытянулась вперёд, и я почувствовал, как воздух вокруг меня дрогнул.

Она прыгнула.

Я рванул в сторону — и всё равно не успел.

Лапа монстра ударила землю там, где я стоял секунду назад, — и половина стены превратилась в пыль.

Меня отбросило ударной волной.

Я врезался в противоположную стену, пробил её плечом, соскользнул вниз и вскочил на ноги — только благодаря усилению, которое держало тело на грани выживания.

— Неплохо, — вскинул я брови. — Давай ещё раз.

Монстр пришёл.

Быстро.

Не ожидаешь такой скорости от туши размером с дом.

Я вытащил тёмный клинок — он вытянулся сам, стал длиннее, плотнее. Впервые я ощутил, что магия тьмы здесь не просто инструмент, а хищник, который рад, что его выпустили поохотиться.

Я нанёс удар.

Клинок вошёл в тень… как нож в воду.

Без сопротивления.

И без эффекта.

— Так, — понял я. — Ты у нас материализуешься только когда хочешь, да?

Монстр прыгнул сверху.

Я ушёл рывком, скользя по камню как по льду.

Тварь приземлилась, и мир содрогнулся.

Трещины побежали по земле, как паутина.

Мне пришлось включить огонь — короткую вспышку, чтобы оттолкнуть тени.

Огонь рванул из моей руки, ударил по морде монстра и… он отшатнулся.

Немного.

Но отшатнулся.

Значит — огонь ему неприятен.

Но нужно было поймать момент, когда он «плотный».

Монстр зарычал.

Тысячи голосов.

Тысячи шёпотов.

Тысячи стонов.

Он рванулся вперёд.

Я прыгнул ему под лапу, размазываясь тенью.

Он попытался придавить меня грудной клеткой — я проскользнул между рёбер тени.

Повёл клинком вверх — встретил сопротивление.

Вот оно!

Я вбухал в клинок тьмы больше силы, чем казалось разумным.

Разрезал часть грудной клетки.

Монстр взвыл — я упал, едва увернувшись от удара лапы.

— Попался… — прошипел я.

Я видел: на секунду, только на секунду его тёмная плоть стала плотной, как уголь.

Это момент материализации.

И вот эту секунду нужно поймать.

Монстр прыгнул.

Я прыгнул ему навстречу.

Всё тело вспыхнуло огнём, тьма сжалась в руке, создавая искажение.

Я врезал ему в грудь

Сила удара вошла глубоко, тьма взорвалась синей вспышкой, и всё тело монстра треснуло, словно стекло при перепаде температуры.

Тварь развалилась надвое.

Её плоть превратилась в труху.

Остатки теневых щупалец рассыпались на камни.

А в центре… осталось ядро.

Тёмное, как ночь.

И в нём — едва видимая искра огня, тонкая, как волос.

Я поднял ядро.

Оно было холодным.

И будто живым.

— Ну что ж, приятного мне аппетита, — сказал я.

И поглотил.

Впитал до последней капли.

Тело выгнуло.

Пальцы задрожали.

Огонь внутри вспыхнул так ярко, что на секунду я ослеп.

Тьма вокруг будто отступила, уступая место новому рывку в развитии.

Я выдохнул.

— Вот это уже еда… — прошептал я, чувствуя, как голод стихает, а сила нарастает волной. — Наконец-то.

Но стоило мне сделать шаг, как тени вокруг шевельнулись.

И я понял:

Это — только начало ночи.

А впереди…

Похоже, будет ещё веселее.

Ночь, похоже, не спешила стихать. После битвы с тем теневым чудовищем я чувствовал себя почти нормально — если не считать того, что ядро внутри гудело, как кузнечные меха. Усиление, как обычно, не выключалось: пульс бил в висках, мышцы не расслаблялись, каждый нерв натянут, будто я до сих пор в бою. Но бой уже закончился.

И всё же… что-то шло сюда.

Я замер, прислушался.

Сначала — лёгкое дрожание воздуха.

Потом — еле слышные шаги, много шагов, ритмичных, слаженных.

Не звери. Звери не идут строем.

Не иные — те обычно гремят своими железками.

А… люди.

Я чуть приподнял голову, глянул на миникарту в шлеме — десятки тепловых пятен двигались быстро, цепью, аккуратно расходясь полукругом. Ловят след.

— Быстро, — пробормотал я. — А я-то думал, успею чай попить.

На открытой площадке я был бы лёгкой целью. Потому лучше забраться вверх.

Я нашёл скальный выступ метрах в десяти над землёй, подтащил себя, затащил рюкзак и лёг, распластавшись, будто бесформенная тень.

Купол тьмы лёг сверху сам собой — мягкий, плотный, будто я накинул на себя одеяло из пепла. Визор я приглушил, ядро заставил дышать ровнее. Спрятался. Теперь я был просто тёплым камнем среди сотен таких же.

Через пару минут они подошли.

Сначала я услышал голоса. Глухие, усталые. Голоса людей, которые привыкли убивать, а не болтать.

— Вспышка была здесь, — сказал кто-то хрипло, и в воздухе звякнул металл. — Я чувствую остатки огня.

— Опять эти огневики распоясались, — отозвался другой, моложе. — Ночь — наше время. Пусть днём играются в свои пожары, но ночью всё принадлежит нам.

— Нужно найти их норы, — тихо добавил третий. — Добить остатки этих психов, пока рассвет не вернулся.

— Меньше болтайте, — оборвал первый. — Огневики где-то рядом.

Я закатил глаза.

Огневики, психи, норы. Приятно, когда тебя уже включают в местный фольклор.

Снизу мелькали силуэты — человек двадцать, не меньше. Они двигались быстро, уверенно. Двое шли впереди, вели поиск, трое — прикрытие. Остальные шли полукругом, формируя растянутый клин. Каждый знал, что делает. Это не бродяги — это бойцы.

Я прислушался глубже, к магии.

Сначала думал — мастера. Потом понял, что ошибся.

Нет, эти пахли совсем иначе. Их ядра звучали громко, мощно, в унисон.

Магистры.

Почти все.

Я невольно присвистнул — мысленно, конечно.

— Недурно вас тут кормят, господа, — шепнул я себе. — И, видимо, не грифами. Ну что ж, значит, придётся подкачаться, чтобы не разочаровать их при встрече.

На всякий случай я замер и стал наблюдать.

Их мантии едва виднелись под звёздным светом. Тёмные, в плотных капюшонах, с серебристыми узорами, которые словно шевелились сами. В руках — копья и клинки, но не металлические: магия тьмы сгустилась до твёрдого состояния. На некоторых — кольца с рунами, что тускло пульсировали при каждом вдохе.