Ниже стало тише.

Тише, чем должно быть.

Обычно этот уровень жил шумом: шипением лавы, царапаньем монстров, гулом подземных потоков.

Но здесь — всё будто замерло.

Как будто сами стены прислушивались.

Каменные образования менялись.

Они стали круглыми, гладкими, словно отполированными.

Кое-где торчали обсидиановые иглы, острые, как клинки.

Лавовые озёра светились сильнее — белым светом, ослепительным, почти чистым.

— Так, — пробормотал я. — Похоже, я снова вляпываюсь в очередной «особый биом».

Одинокая подземная саламандра попыталась подпрыгнуть ко мне — словно из чувства долга.

Но я даже не остановился.

Кулак, покрытый пламенем, пробил ей череп, и ядро мягко упало мне в ладонь.

Тепло от него было другое.

Не обычное.

Словно внутри — не просто энергия, а что-то ещё.

Я задержался всего на секунду, чтобы рассмотреть его, но сумка сама по себе проявила мягкую вибрацию, будто предупреждая: не бери больше. Хватит.

— Да знаю я, знаю, — сказал я, пряча ядро. — Подождите немного, я только погляжу.

Но ждать сумка, конечно, не могла.

А я — мог.

И хотел.

Следующий зал был больше любого, что я видел раньше.

Потолок уходил вверх метров на сто.

Сталактиты были как гигантские сабли, свисающие на полпути.

По стенам текли ручьи белой лавы — настолько горячей, что ни один обычный монстр тут не выжил бы.

Пол — идеально ровный, словно кто-то сглаживал камень руками.

В центре располагалось озеро — не из лавы, не из магмы.

Оно было чёрным.

Абсолютно чёрным.

Настолько, что поглощало свет.

Но над ним поднимались сгустки голубого свечения — как бледные души, зависшие в воздухе.

Я замер.

Это было что-то… древнее.

Не похожее ни на обычных монстров, ни на стражей.

И даже — странное для стихийного мира.

— И что это у нас? — тихо спросил я.

Ответа не было — только гул.

Низкий.

Пульсирующий.

Как дыхание огромного существа, которое спит глубоко под землёй.

Я медленно прошёл вперёд, глядя на следы вокруг озера.

Следы были огромными.

Не стража — это точно.

У стражей походка прямая, тяжёлая, с характерной формой отпечатка.

А здесь — разлапистая лапа, длиной метров в пять.

С когтями, как каменные серпы.

И шаги — не ровные, а прыжками.

— Красота, — сказал я. — Такого я ещё не видел.

И меня это радовало.

Когда мир перестает удивлять — он начинает умирать.

А тут, похоже, ещё есть чему удивляться.

Я сделал круг по залу, собирая информацию.

Пара маленьких тварей всё же попалась — редкие гибриды, которых я раньше не встречал.

Ядра из них были блестящие, с голубыми прожилками.

Я добавил их к общей куче, и сумка снова дрогнула.

Будто говорила: «Хватит. Уходи.»

А я — снова не послушал.

Я подошёл к самому краю чёрного озера и наклонился.

Оно было неподвижным.

Закрытым.

Спящим.

И на секунду мне показалось…

Что оно дышит.

По спине пробежал холодный жар — странное ощущение, когда в тебе огонь, но мир пугает тебя не холодом, а чем-то незримым.

Я отступил.

И впервые за долгое время сказал:

— Ладно. На сегодня хватит.

Ядра я собрал.

Иные не обидятся.

Я развернулся — и пошёл к выходу.

Хотя мысль, как назойливая мушка, свербела:

«Интересно… что же это за тварь оставила такие следы?»

Но это — позже.

Сейчас пора наверх.

А дальше — будем смотреть.

Подъём дался легче, чем ожидалось.

Доспех иных работал как хороший инструмент — подстраивался под мои движения, поддерживал мышцы, распределял вес. Идти вверх по скользким каменным выступам в нём было почти приятно.

Почти.

Воздух становился менее вязким, но всё ещё был горячим и насыщенным запахом лавы.

Стенки тоннеля переходили от тёмно-бурого к красноватому, а лавовые ручейки пробегали рядом в шахматном порядке, освещая путь.

Я уже на автомате просчитывал маршрут наверх — справа, потом два уступа, потом узкое горло с треснувшими камнями. Надо будет сделать крюк, чтобы не сползти обратно.

Я подумал, что неплохо бы перекусить, как только выберусь наружу — энергии много ушло внизу.

Именно в этот момент я услышал его.

Глухой хлоп.

Потом второй.

Как будто кто-то медленно переставляет огромные лапы, и каждый шаг отдаётся в камне.

Не быстрые удары, не скрежет когтей…

А ритмичные, уверенные удары массы о каменную поверхность.

Я остановился, прислушался.

Шаги.

Тяжёлые.

Размеренные.

Не торопливые — но и не отстающие.

Кто бы это ни был, он не прятался.

И не боялся, что я замечу.

Я медленно повернулся.

И пожалел, об этом. Но только секунду — потом стало интересно.

Силуэт в тоннеле был огромным.

И в отличие от стражей — неправильным.

Он двигался слишком плавно, слишком текуче.

Голова — или то, что выполняло её роль — слегка наклонена вперёд.

Руки — больше похожи на потоки грязного, густого вещества, а не конечности.

Туловище — будто вылеплено из глины, только эта «глина» блестела, как жидкая смола.

Чёрная масса текла по поверхности тела.

Капала на камень.

Шипела, прожигая в нём тёмные ямки.

И этот запах…

Не лава, не сера, не горелый воздух.

Запах старой, тяжёлой, густой нефти.

— Так, — сказал я вслух. — Похоже, я нашёл того, кто оставил следы возле озера.

Тварь сделала ещё один шаг — и тоннель слегка треснул по бокам.

Не как при ударе стража — слабее.

Но… этого было достаточно, чтобы понять: оно тяжелее, чем выглядит.

Я поднял руку, готовясь вызвать клинок — и остановил себя.

Слишком узко.

Слишком мало места для манёвров.

И я не знаю, что это тянучее чудище умеет.

Здесь шанс получить удар в упор слишком велик.

— Ладно, — выдохнул я. — Сегодня бегаем.

Тварь не ускорилась.

Она просто продолжала идти — уверенно, будто знала, что догонит.

Как хищник, который не сомневается в исходе охоты.

Это раздражало.

Тоннели петляли.

Я ускорился, используя усиление и возможности доспеха — ноги стали двигаться быстрее, пружиня от пола. Камень под подошвами чуть плавился, оставляя следы, но я не обращал внимания.

Отнорки тоннелей были похожи на сотни открытых пастей.

Лава шипела по бокам.

Воздух вибрировал.

А за спиной — размеренный хлоп… хлоп… хлоп…

Ловушки этого мира были разными — монстры, стражи, некроманты…

Но это — новое.

Слишком новое, чтобы игнорировать.

Я увидел боковой тоннель и резко нырнул туда.

Стены были покрыты стекловидными наплывами. Я знал это место — чуть выше по карте подземелий должен быть большой зал, один из тех, где можно наконец развернуться.

Позади тварь тоже повернула.

И не сделала ни одного лишнего шага — будто знала, куда я иду.

— Да ты издеваешься, — пробормотал я.

Лавовый ручей пересёк путь.

Я перепрыгнул, используя огненный толчок под ступнями — техника старая, но эффективная.

Монстр переплыл.

Не прыгнул.

Переплыл — чёрная масса растеклась вниз, позволив телу «перетечь» через огненную реку, не обращая внимания на жар.

И только после этого я понял, что эта субстанция не просто жидкость — она поглощает тепло.

Это… опасно.

Очень.

Зал появился внезапно.

Огромное пространство — метров сто в длину и столько же в высоту.

Свисающие сталактиты, каменные обломки, площадки разных уровней.

Места достаточно, чтобы хотя бы попытаться сражаться.

Я выбежал на центральную платформу — широкую, плоскую, словно специально созданную для боёв.

Обернулся.

Тварь остановилась у входа в зал.

На секунду я подумал, что она передумает.

Развернётся.

Уйдёт.

Но эта скотина шагнула вперёд, и от движения её тела стекли крупные капли чёрной тягучей жидкости.

Камень там же начал дымиться.

— Ну что ж, — сказал я, поднимая ладонь. — Добро пожаловать на арену.

Пламя вспыхнуло.

Без голоса.

Без шёпота.

Просто по моей воле.

И тварь двинулась.

Сначала — медленно.

Текучее тело словно собиралось в более плотную форму.

Контуры сглаживались.

Поверхность дрожала, и внутри пробегали тонкие голубые молнии — как в глубине чёрного озера.

Потом — рывок.

Резкий.

Нереально быстрый.

Я ушёл в сторону, оставив после себя огненную дугу.

Масса твари прорезала воздух и ударила o каменную плиту, разрывая её.

Удар пришёлся не точно в меня — тварь как будто пробовала, проверяла скорость.

В ответ я провёл клинком по её боковой поверхности.

Огонь впитался в чёрную массу.

Шипение — громкое, злое.

Но раны не осталось.

Как будто ткань зажила мгновенно.

— Ну хоть не скучно будет, — сказал я.

Тварь изогнулась, выпуская вытянутый тентакль, и ударила им прямо в центр платформы.

Я закрылся щитом.

Огонь отразил часть удара, но хвост щупальца задел край — доспех завибрировал, предупреждая о сильной коррозии.

— Так, — выдохнул я. — Значит, руки лучше не подставлять.

Я прыгнул на один из каменных уступов.

Тварь, не раздумывая, последовала.

Она не прыгнула.

Она изменила форму — нижняя часть тела вытекла вверх, словно вода, позволяя основной массе «подняться» на высоту уступа.

Да, это точно не обычный монстр.

— Понятно… — я сжал рукоять клинка. — Значит, жарим.

Тварь вновь ударила — на этот раз точнее.

Щупальце, похожее на вязкий клинок, полоснуло по площадке. Камень треснул, словно был из спёкшейся грязи, а не из базальта.

Я прыгнул выше, используя усиление для импульса.

В воздухе пламя вспыхнуло само, подталкивая меня вперёд.

Масса потянулась за мной.

Она не меняла скорость.

Просто… расширялась, наполняясь давлением изнутри.

Как будто внутри был не монстр, а бурлящий котёл.

— Подвижная зараза, — выдохнул я, приземляясь на узкий уступ. — И ведь не тупая.

Тварь обтекла нижний каменный выступ, словно густая смола.

Руки — если это можно так назвать — поднялись вверх, вытягиваясь в три длинных хлестких отростка.

Удар.

Удар.

Удар.

Три разом.

Я ушёл первым движением влево — доспех смягчил инерцию.

Второй удар прошёл там, где была моя голова.

Третий выбил кусок уступа, и я провалился вниз.

Приземление на ноги вышло жестким, но доспех смягчил.

Тварь уже падала сверху — как волна черноты.

— Да вы шутите… — я перекатился, пропуская удар мимо.

Волна ударила в пол, расплескавшись черной пеной.

Она завибрировала — мелко, угрожающе.

Потом собралась обратно в тело, как живая полужидкая скульптура.

Она регенерирует почти мгновенно.

Но при этом…

Когда её куски касались огня — они вспыхивали.

«Горючая дрянь… Плохо, что она горит — хорошо, что горит так быстро».

Я поднялся и перекрыл ей путь узкой огненной волной.

Тварь прошла через пламя — и её бок вспыхнул рыжим светом.

Шипение стало громким.

Очень громким.

И я понял: она не любит жар. При переходе через лаву монстр просто сбросил часть субстанции, а не поглотил тепло.

Отлично.

Я развернулся, одновременно поднимая обе ладони.

Поток огня прорвался наружу не как струя — как удар, как мощный плевок расплавленного металла.

Чёрная масса содрогнулась.

Вспухла пузырями.

И… поглотила огонь.

Поглотила, но её форма после удара стала вязкой, обвисшей.

Как будто она тратит силы, чтобы удерживать форму.

— Уже лучше, — сказал я. — Значит, тебя можно запечь.

Тварь выпрямилась.

И впервые издала звук — не голос, не рёв.

Вибрацию.

Писк.

Едва слышный, но неприятный, как треск горячего металла.

Она изменила форму в очередной раз — теперь центральная часть тела стала плотнее, а сверху появились наросты, похожие на панцирь.

— Умная тварь… — я прищурился. — Приспосабливаешься к огню, да?

В ответ чёрная масса растеклась по полу.

Полностью.

Так, что стало невозможно понять, где «тело», а где «оружие».

Она закрыла собой половину площадки.

— Вот и отлично, — сказал я, делая шаг назад. — Сейчас и проверим, насколько ты текучая.

Пламя вспыхнуло по периметру.

Я полукругом очертил стену огня, затем резко бросил в центр огненное копьё — сгусток белого жара, который я обычно приберегал для стражей.

Копьё пробило жидкую чёрную массу и вышло с другой стороны, оставляя за собой взрыв тепла.

И вот тогда я услышал то, что хотел.

ШИ-ШШШШИЕЕЕЕЕЕЕЕ!!!

Не крик.

Не рык.

Звук кипения.

Как будто огромное ведро воды вылили на раскалённый металл.

Тварь судорожно поднялась в прежнюю форму, но её поверхность теперь была светлее.

Не чёрной — бурой.

Подпалённой.

— О! — я улыбнулся. — Подрумянивается.

Но радоваться было рано.

Тварь среагировала иначе, чем я ожидал.

Вместо отступления она… разделилась.

Две половины вырвались в стороны, как две волны.

Одна рванула мне под ноги, другая — на спину.

Я прыгнул вперёд, успев отбить удар левой части массы огненным щитом.

Но правая половина твари ухватила мой левый ботинок эластичным, липким щупальцем.

И тут же… утащила вниз.

— Ах ты…! — я ударил пламенем вниз, пытаясь сжечь хватку.

Чёрная масса вспыхнула.

Но не отпустила.

Она обмотала ногу, как вязкая смола, и потащила к себе.

Я почувствовал, как доспех пытается компенсировать нагрузку, стабилизировать сустав.

Но эта дрянь была не просто липкой — она тянула, как магический вакуум.

Пришлось сделать то, что я не люблю:

Я обрубил собственную огненную волну прямо в той точке, где масса держала мою ногу.

Белое пламя взорвалось точечно.

Щупальце откинуло.

Я перекувыркнулся, поднялся — и увидел, что тварь снова собралась в цельное тело.

Теперь оно было массивнее.

Шире.

И… горело.

Обугленные слои кожи падали на пол, обнажая более светлую, более ломкую структуру под ними.

— Отлично. — Я поднял обе ладони. — Жарить так жарить.

Это был уже не бой — это была кухня.

Я двигался по кругу, поджигая массу ударами пламени.

Она кидала в меня щупальца — я резал их и мгновенно запекал стыки.

Она пыталась втянуть меня внутрь — я подбрасывал потоки огня из-под ног, создавая под собой «взрывную платформу».

Доспех работал идеально.

Огнеупорность спасала от перегрева.

Сегменты двигались плавно, позволяя выполнять резкие, акробатические прыжки.

Тварь ревела (если эти вибрации можно назвать рёвом).

Тело её пузырилось.

Белые прожилки тепла пробегали вглубь жидкой массы, как сеть раскалённых линий.

Она пыталась сбросить жар.

Но я не давал ей ни секунды.

Чёрная жидкость перестала быть жидкостью.

Твердеющая корка образовывалась на её поверхности.

Шипение стало громче.

Я шагнул ближе.

Очень близко.

Так, чтобы жар бил в лицо даже сквозь доспех.

Тварь подняла руку-щупальце, вязкую и обугленную.

— Поздно, — сказал я. — Ты уже жаришься.

И опустил на неё обе ладони.

Белое пламя вспыхнуло.

Не обычное.

Не боевое.

А жар, как в кузнице.

Поток огня прожёг массу изнутри.

Она выгнулась дугой.

Пузырясь.

Треща.

Разрывая сама себя от внутреннего давления.

Огненный импульс превратил её в раскалённый монолит.

Тварь упала на бок — тяжело, как огромный кусок камня.

И застыла.

Я ждал.

Секунду.

Две.

Пять.

Наконец поверхность «панциря» лопнула, как скорлупа.

Изнутри выкатилось ядро — тёмное, с голубыми прожилками.

Редкое.

Непохожее ни на одно другое.

Я поднял ядро.

Оно вибрировало — не энергией, не огнём.

Чем-то… глубже.

Как будто в нём был маленький кусочек того самого чёрного озера.

— И ты пойдёшь в сумку, — сказал я, опуская его к остальным. — Ценность, возможно, особенная.

Я выдохнул — длинно.

Плечи расслабились.

Даже в доспехе я чувствовал, как мышцы горят от перенапряжения.

— Ну и гадость, — хмыкнул я. — Но честно — интересная.

Теперь можно было оглядеться.

И я увидел стеллу.

Стелла лежала у дальней стены зала, почти полностью заваленная пеплом и обсыпавшимся камнем. Сначала я принял её за обычный обломок колонны — таких тут валялось достаточно. Но форма была слишком правильной, грани — ровными, а материал — слишком гладким, чтобы быть частью потолка.

Я подошёл ближе.

Пепел вокруг был пеплом не от лавы.

Это была обугленная, пережаренная чёрная масса, остатки твари, которую я не очень гостеприимно приготовил на ужин, но есть не планирую. Видимо, когда она металась по залу, часть субстанции попала на стеллу, но не успела её растворить.

Я провёл ладонью — и счищенный пепел поднял облачко искрящегося серого дыма.

— А вот это интересно… — пробормотал я.

На каменной плите проступили линии.

Тонкие.

Чёткие.

Равномерные.

Древние.

Не резьба — что-то вроде гравировки, но невероятно точной, словно сделанной не ножом, а лучом.

Я отскребал слой за слоем, пока изображение не стало ясно читаться.

Центральным мотивом был огромный шар.

Не солнце — нет.

Здесь не было лучей, не было привычной «солнечной» символики.

Шар выглядел… как бездна.

Я вспомнил чёрное озеро внизу — точно такую же плотную, поглощающую тьму. Похожесть была слишком явной, чтобы быть случайной.

Но главное было не в шаре.

Главное было в фигурах.

Из шара выходили три силуэта.

Каждый — своей формы, высоты, пропорций.

Первая фигура

Малая.

Худая.

Длиннорукая.

Свитые конечности, как у паука, тонкая талия, вытянутая голова.

Не похоже ни на стража, ни на обычную тварь.

Но… я видел нечто подобное на дне подземелий, рядом с обугленными следами.

Вторая фигура

Средняя по росту.

Широкие плечи.

Символы на груди — три круга, выстроенные вертикально.

Тело массивнее, чем у человека, но пропорции почти гуманоидные.

Ноги длинные, тяжёлые.

Я хмуро посмотрел на своё ядро сумки.

Похожие круги были и на поверхности некоторых скал.

Третья фигура

Гигант.

Просто огромная громада.

Рост — раза в четыре выше второй фигуры.

Руки толстые, как колонны.

Туловище — почти как у стража, но без характерного панциря.

Символов нет — только мощь, переданная глубокой линией.

И даже стилистика резьбы не скрывала очевидного:

эта фигура — предок стражей.

Или их прототип.

Или их первая форма.