Его пустые глаза на секунду стали глубже.

Как будто тьма внутри них ушла чуть дальше.

— Хорошо, — сказал он. — Ты хочешь знание — получи. Всё равно ты уже зашёл слишком далеко.

Он закрыл то, что у него было вместо глаз, и заговорил таким тоном, будто вещает с кафедры.

— Иные — существа из мира, где нет магии. Совсем. Ни огня, ни смерти, ни тьмы. Там, где они живут, сила идёт по другим путям. По линиям, по схемам. Они прячут её в металл и кристаллы, заставляя служить.

Я кивнул.

В целом совпадает с тем, что я уже успел увидеть на практике. Их «жезлы» и доспехи работали не как артефакты, к которым я привык. Там не было живого отклика стихии — только чётко выверенные реакции.

— Но им этого мало, — продолжал архимаг. — Собственной силы им не хватает. Они нашли способ тянуть магическую энергию из других миров. Наши ядра, наши ресурсы, наши стражи — всё для них сырьё.

— Ядра они точно используют, — согласился я. — Я видел, как их снаряды фонят. Это не чистая техника.

— Они подчиняют магию, — архимаг будто сплюнул это слово. — Заковывают её в свои схемы, заставляют работать по их законам. Им не нужны маги. Им нужны батареи.

Он повернул голову, посмотрел на одного из мёртвых иных, распластанного неподалёку.

— Не знаю, как они открыли первый портал сюда, — сказал он. — Но это не должно было случиться. Кольцо Испытаний — не место для их игр. Здесь три стихии. Здесь нет жизни, света, воды, воздуха. Здесь — огонь, смерть и тьма. И наши правила.

— И тем не менее, они пришли, — заметил я. — Значит, кто-то им помог.

Архимаг хмыкнул.

— Кто-то всегда помогает, — согласился он. — Жадность магов — не новость. Они любят обещания силы… даже если не понимают, чем платят.

Он сделал паузу, продолжая регенерировать. С каждой фразой его голос становился стабильнее. Не громче, но менее рваным.

— Изначально здесь было три стража, — заговорил он снова. — Три каменных гиганта, связанных с самим кругом. Их задача — не пускать сюда тех, кто не должен входить. Иные много лет пытались их уничтожить. Безуспешно.

— А потом появился огневик, — подсказал я. — Тот самый, о котором вы тут все шепчетесь.

Тень почти-улыбки скользнула по его ломаному лицу.

— Да, — сказал он. — Сначала один огневик. Потом неприятный универсал. Ты.

Он произнёс это без насмешки. Скорее с лёгким интересом, как будто проверял, как слово ляжет.

— Без магии стражей не уничтожить, — продолжал архимаг. — Их броня сдерживает их же силу. Стихии обычных магов — для них как дождь. Они шли через века попыток, не замечая ударов, пока не нашёлся… кто-то, кто сумел их достать.

В этот момент он смотрел прямо на меня.

Я пожал плечами.

— Случается, — сказал я. — Удобный рельеф, удачное настроение, немножко везения…

Он прервал:

— И большое количество чужих ядер, — сухо добавил он. — Кто-то снабдил иных огромным числом магических источников монстров. Ты был рядом, универсал. Ты видел, чем они стреляли.

Я вспомнил, как Янов рассказывал о их потребности в ядрах; как их техника нуждается в подпитке силой, как метеоритные заряды разносили панцирь стража. Как мы с иными торговались, будто речь идёт о зерне, а не о концентрированной мощи этого мира.

— Видел, — подтвердил я. — Снаряды у них впечатляющие.

— Эти существа всегда ищут, кто продаст им ещё, — архимаг словно не обращал внимания на мой тон. — Каждый маг, каждый мир, каждый дурак, согласный обменять сердце стража на безделушки — делает их сильнее.

Чернота у него на груди сгустилась, будто что-то внутри отозвалось неприятно.

— Сейчас третий страж на последнем издыхании, — добавил он. — Я чувствую трещины в его связи с кругом. И это не наши удары. Это их технология, питающаяся ядрами.

Я кивнул, мне нечего было опровергать: это я видел собственными глазами. Страж, в которого они только что влили невозможное количество силы, двигался, как раненый зверь, но всё ещё шёл. Просто теперь я знал, что до этого его били уже не первый раз.

— Ладно, — произнёс я, — допустим. Они опасны. Это я и без тебя понял. Но что будет, если они всё-таки добьют стража? Кроме того, что вам, местным владыкам смерти, станет грустнее жить.

Он снова посмотрел на меня.

На этот раз — внимательно, почти трезво.

— Если они уничтожат всех трёх стражей, — сказал архимаг тихо, — сюда можно будет открыть постоянный портал. Не на минуту, не на час. На годы. Они построят опорный узел. С его помощью начнут открывать проходы в другие миры. В твой. В мой. В те, где ты ещё не был.

Я коротко фыркнул.

— Радостная перспектива.

— Они снабжают своих союзников маяками, — не остановился архимаг. — Специальными метками. Они цепляют их на цель — и по ним открывают портал куда угодно.

Он качнул головой, насколько позволяла ещё недособранная шея.

— Такой маяк оказался у одного из наших магов смерти. Тот соблазнился «высокими технологиями»… — тут в голосе прозвучало откровенное презрение, — и прикрепил маяк к стражу. Так иные смогли открыть портал прямо к нему. Ты сам видел результат.

Я вспомнил момент, когда горизонт разрезало прямоугольной раной.

Как оттуда вывалились танки, броня, отряд с тяжёлым вооружением.

Как они радостно поливали стража всем, что у них было.

— Видел, — повторил я. — Зрелище запоминающееся.

Я помолчал, потом добавил:

— Всё это очень интересно. Но звучит всё равно как сказки. Злые, мрачные, но сказки. «Вот придут иные, всё захватят, всех магов порежут». В чём именно для вас проблема? Конкуренции боитесь?

Чернота вокруг архимага сжалась плотнее, словно он пытался удержать себя от вспышки гнева. Или от кашля.

— Ты не понимаешь, универсал, — тихо сказал он. — Им не нужны маги. Совсем. Они не делят силу. Они строят мир так, чтобы сила принадлежала только им. Любой, кто владеет стихиями, для них — угроза. Они либо сломают его, заставят служить… либо уничтожат.

Я задумчиво почесал подбородок.

Честно говоря, это не звучало невероятно.

Учитывая, как иные обращались со своими… даже не людьми, а железом — от них можно было ожидать много неприятного. Но доверять архимагу на слово — тоже такое себе развлечение.

Я стоял над полуразвалившимся архимагом и обдумывал его слова.

С одной стороны — классика: «страшный внешний враг, который убьёт всех нас, если не будем держаться вместе».

С другой — я только что видел, как именно эти «внешние» действуют.

И видел, что они ни капли не расстроились бы, если бы мои кости валялись рядом с их же металлическими обломками.

То есть, правды в словах архимага могло быть процентов десять.

Но иногда именно эти десять процентов и делают ситуацию неприятной.

— И что дальше? — спросил я. — Я понял вашу сказку о злом ином мире. Допустим, она даже не сказка. А какая разница-то? Нам с вами всё равно не по пути. Для меня вы — такие же хищники. Разве что запах другой.

— Разница… — архимаг медленно выдохнул, и воздух вокруг него стал гуще. — Разница в том, универсал… что мы — часть магии мира. Мы связаны с кругами, с потоками, с законами. Иные — нет. Если они прорвутся… магия исчезнет. Не сразу, нет. Но постепенно. Миры, зависящие от стихий… рухнут.

Я приподнял бровь.

— Исчезнет? — переспросил я. — Вот прям так? Выключится, будто лампочка?

— Ты видел их оружие, — архимаг чуть шевельнул обломком кисти. — Сила в нём чужая. Не рождённая миром. Не подчинённая законам стихий. Она… вырывает. Портит. Отравляет. Её много — мир треснет. Её слишком много — мир умрёт.

— Ага, — сказал я. — И вы, конечно, единственные защитники мира. Тёмные ангелы, благородно охраняющие границу.

В его пустых глазницах мелькнуло раздражение.

— Мы не защитники, — холодно произнёс он. — Мы — сторожевые цепи. Мы удерживаем равновесие не потому, что хотим, а потому что так устроен круг. Наше существование — часть механизма. Иные — не часть. Они ломают всё, к чему прикасаются.

— Всё ещё похоже на попытку продать мне страх, — заметил я.

— Универсал, — архимаг повернул голову так, будто его шея состояла из одного лишь хруста. — Ты видел, как они стреляют. Ты видел, что их оружие делает со стражем. Ты видел, что оно делает со мной. Думаешь, они остановятся? Думаешь, они хотят жить рядом с магами? Нет. Они хотят править. Они хотят, чтобы магия работала для них. А маги… — пауза — …не нужны.

Он говорил абсолютно спокойно.

Без истерики.

Без угроз.

Просто констатировал факт, как преподаватель анатомии рассказывает про устройство мертвеца.

И оттого это звучало убедительнее.

Я затянул дыхание, пытаясь собрать мысли.

Он был прав: иным маги действительно не нужны — магия для них инструмент, не живой поток.

Но верить некроманту — тоже так себе идея.

— Ладно, — сказал я, — предположим, что ты не врёшь. Или врёшь лишь наполовину. Но ведь и вы не сильно лучше. Если вам дать волю, вы почистите мир так, что никто и пикнуть не успеет.

— Мы — следствие круга, — повторил он. — Мы не меняем правила. Мы лишь выполняем их. А иные — меняют. Насильно.

Я усмехнулся.

— Очень философски. Но на мне это не работает.

— Я знаю, — признал он. — И всё же… ты должен это знать. Ты — Универсал. Тебе придётся выбирать сторону. Даже если думаешь, что не придётся.

— Я, — сказал я, — выберу не сторону. Я выберу справедливость. И свою выгоду. Ты прав или нет — это я разберусь отдельно. А пока…

Я наклонился чуть ниже, чтобы увидеть его лицо. Точнее — то, что от него осталось.

— …пока у нас есть маленький долг, который я не собираюсь нарушать.

Архимаг не ответил.

Он будто замер, вслушиваясь.

— Ты меня оставил в живых, — произнёс я спокойно. — Не из милости. Из презрения. Но факт остаётся фактом. Ты не добил. А я — человек справедливый.

Чернота на его груди дрогнула.

То ли удивление.

То ли раздражение.

То ли он просто не привык, что с ним так разговаривают.

— Поэтому, — я выпрямился, — я не буду добивать тебя сейчас. Не потому, что боюсь. Или потому, что ты бессмертный. Хотя это, конечно, тоже фактор. Но потому что это было бы неправильно. Несправедливо.

Молчание было мне ответом.

Тяжёлое, неподвижное, вязкое, как сама магия смерти.

— Ты оставил мне шанс, хоть и по своим причинам, — сказал я. — Я оставлю тебе твой. В следующий раз… — я усмехнулся — …всё будет честно. Или честнее, насколько с тобой возможно.

Я повернулся к уходящему стражу, который к этому моменту стал почти силуэтом на фоне дрожащего горизонта.

Сделал шаг.

Второй.

И уже отходя, сказал:

— Живи, архимаг. Раз ты бессмертен — наслаждайся. Может, ещё встретимся. И поговорим. Без воронок и взрывов.

Позади зашипела тьма — похоже, он попытался что-то ответить, но сил у него не хватило.

И я пошёл вслед за стражем.

Потому что этот разговор был окончен.

И потому что следующие — только начинались.

Страж уходил, не оглядываясь.

Хотя у таких существ, кажется, и не предусмотрено оглядываться — для них мир существует лишь в направлении «вперёд». Широкая спина, трещащий каменный панцирь, полосы света, протекающие сквозь раны… Да, он был повреждён, но не сломлен. И вряд ли кто-то вообще знает, как сломать такую тушу окончательно.

Я смотрел на него, пока он не стал просто силуэтом.

Пока вибрации не утихли.

Пока моё дыхание не выровнялось после разговора с архимагом.

И только тогда пришла мысль:

Добивать стража сейчас — идеальная глупость.

Даже если бы я мог. Даже если бы у меня был план, сила, подходящий ракурс атаки… Даже тогда — это было бы неправильное действие в неправильный момент.

Иные слишком близко.

Слишком мало я о них знаю.

Слишком много вопросов и слишком мало ответов.

Плюс — архимаг тоже жив. И, что неприятнее, продолжает регенерировать. Я почувствовал его тёмную пульсацию даже здесь, на расстоянии — она вилась в воздухе, как дымный шлейф.

Если я убью стража сейчас, архимаг это почувствует.

Иные — тоже почувствуют, если их маяки ещё рабочие.

А это означает одновременно два приглашения на вечеринку: первым придёт толпа некромантов, вторым — иные с тяжёлой техникой.

Не лучший сценарий.

— Живи пока, шкаф, — сказал я уходящему гиганту. — Ты мне ещё нужен, хочешь ты того или нет.

Страж, конечно, не ответил. И пошёл себе дальше.

Я развернулся и посмотрел вниз, в тёмный провалу между камнями.

Туда, где начиналась сеть подземелий.

Туда, где лава текла рекой, где дышали трещины, где обитали твари попроще.

И где, что важнее, были ядра.

Мне нужны были ресурсы.

Иным — тоже нужны.

И если я хочу удерживать хоть какой-то баланс между ними и местными трупоедами, лучше иметь в руках козырь. Ядра — самый простой и быстрый вариант.

Я ещё раз взглянул в сторону, где остался архимаг, и усмехнулся.

— Конечно, я могу спасать мир от иных… — пробормотал я. — Но сперва мне нужно подготовить инвентарь.

Спуск в подземелья занял меньше времени, чем в последний раз.

Сегментированный доспех иных двигался настолько плавно, что я почти перестал ощущать собственный вес. Если бы не шелест металла под кожей и легкая вибрация в суставах, можно было бы забыть, что броня вообще на мне.

Первый уступ поддался легко — камень здесь от тепла становился мягче. Тонкие полосы магмы пробегали по нему, будто вены, разогретые до красноты. Я выбрал место, где поверхность крепче, и спрыгнул вниз.

Подземелье встретило меня привычными запахами: жар, пепел, минералы, невозможная смесь серы, огня и чего-то похожего на пережжённую кровь.

Воздух дрожал. Не только от температуры — сам мир здесь был на другой частоте. Казалось, что если вдохнуть глубже, лёгкие скрутит жаром.

— Дом родной, — сказал я тихо. — Разве что без камина и ковров.

Первый поворот встретил меня тихим шорохом.

Пара жёлтых глаз блеснула в темноте — и исчезла.

Значит, мелочь уже почувствовала, что пришёл новый источник тепла.

Я не стал звать огонь — просто расслабил пальцы.

И пламя рождалось само. Не как отдельная сущность, не как голос, не как партнёр. Как часть меня — естественная, спокойная, уверенная.

Раньше оно было словно собеседником, шепчущим в глубине сознания.

Теперь оно — пульсировало вместе с моими мыслями.

Не инструмент.

Не сила.

Продолжение тела.

Меня это слегка беспокоило.

Но гораздо больше — нравилось.

Первая стайка полукрыс-полускорпионов появилась через пару десятков метров.

Пробежала прямо по потолку, поблёскивая хитиновыми панцирями.

Кому-то без подготовки такие твари могут показаться милыми, если смотреть издалека. Но только до тех пор, пока они не начнут шипеть.

Первый бросок — я даже не успел удивиться.

«Крысаскорпион» прыгнул сбоку, целя в шею.

Клинок пламени вспыхнул сам собой. Тварь разрезало пополам ещё до того, как она поняла, что происходит.

Остальные попытались окружить меня.

Поворот корпуса — удар огненной дугой — две туши сгорели мгновенно.

Последняя пыталась уползти, но я наступил на хвост и коротко резанул.

— Быстрее не бывает, — подытожил я, подбирая ядра.

Они были маленькие: с ноготь, максимум с косточку.

Но иные очень ценили именно такие.

По Янову это было видно — в их технике такие ядра играли роль спускового механизма, предельно чистого и стабильного.

Дальше я встретил ещё два десятка подобных противников — уже без сюрпризов. Мелочь тут плодится хорошо, учитывая жар и доступ к магме. А мне — идеально.

В сумке уже накапливали мягкое тепло двадцать маленьких ядер.

— Всё, с меня хватит, — сказал я, застёгивая рюкзак. — Иным и так хватит ресурса, чтобы надолго забыть, что такое нехватка энергии.

Но стоило мне повернуть обратно…

Как взгляд зацепился за более глубокий проход.

Он был… другим.

Не таким, как остальные.

В то время как обычные тоннели подземелий были почти полностью натуральными, этот выглядел так, будто его кто-то выжёг изнутри.

Камень — стеклянный, плавленный.

Стены — в чёрных потёках.

Лава текла не ручьями, а тонкими лентами, будто под кожей.

Я остановился.

Сумка с ядрами слегка пульсировала теплом.

Доспех реагировал дрожью, как будто ему самому не нравилась эта дорога.

И именно поэтому мне понравилось.

— Ну конечно, — усмехнулся я. — Я не могу просто пойти наверх. Слишком скучно.

Развернувшись, я шагнул вглубь.