И эти штуки вели себя как магические конструкции.

От стволов шёл слабый магический фон, не прирождённый стихии, а… искусственный. Как у артефактов, в которые вбили чужую силу, заставив её работать по расписанию. Внутри, в местах крепления кристаллов, чувствовались узлы структур — сложные, многослойные, переплетённые.

Даже по сравнению с местными артефактами это всё было… чересчур.

— У кого-то там наверху совсем нечистая совесть, — сказал я самому себе. — Раз уж они за ядрами готовы бегать с такими игрушками. Хотя лучше так, чем жертвовать людьми. А ведь они и этим не брезгуют.

Иные не делали лишних движений. Они не орали, не строили речей, не бросались вперёд сломя голову. Просто спокойно, по заранее отработанной схеме, начали рассредотачиваться.

Часть — двинулась в сторону стража.

Часть — в сторону архимага.

При этом никто не потерял строй.

Они развернулись по линии, образуя нечто вроде вытянутого отрезка, повернутого одной стороной к гиганту, другой — к чёрной фигуре архимага. Между ними — дистанции, позволяющие маневрировать, но достаточно плотные, чтобы не оставить дыр.

Трое выделились.

Они двинулись к архимагу, занимая позиции чуть ближе к нему, чем остальные.

Каждый достал из-за спины компактное устройство, похожее на усечённый трёхгранный кристалл, и воткнул его в землю. Устройства едва слышно зазвенели, и воздух между ними начал мерцать.

Я чувствовал в этих шуках магию — тонкие, почти неуловимые импульсы расходились волнами, ощупывали пространство, как слепые пальцы. Но эти импульсы не были похожи ни на одну известную мне школу магии. Слишком ровные. Слишком механические.

Остальные бойцы тем временем заняли позиции напротив стража.

Кто-то присел, уперев оружие в камень, превращая его в подобие турели.

Кто-то остался стоять, следя за движениями гиганта.

Пара — уже поднимала к глазам странные приборы, напоминающие смесь подзорной трубы с руническим моноклем.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь.

— Народ… — тихо сказал я. — Вот сейчас, кажется, действительно начнётся что-то заслуживающее внимания.

Пустошь на мгновение словно застыла.

Страж шёл.

Архимаг стоял, окутанный мраком.

Двадцать «иных» заняли свои места, и их оружие тихо пело напряжёнными кристаллами.

И я, стоящий на хребте, был единственным зрителем у этого театра абсурда.

И это меня более чем устраивало.

К бою первыми готовы оказались трое — те самые, что двинулись к архимагу отдельной группой. Они действовали отточенно, почти синхронно. Каждый достал из-за спины складной штатив, одним движением раскрыл его, второй рукой вогнал в землю вытянутый кристаллический блок. Тонкий металлический звон пробежал по пустоши, будто кто-то провёл иглой по натянутой струне.

Второй и третий бойцы повторили манёвр с точностью до дыхания.

Три устройства встали в идеальный треугольник.

Воздух между ними дрогнул.

Сначала едва заметно — как слабая рябь над горячим камнем.

Потом рябь стала плотнее, гуще, и, наконец, сложилась в полупрозрачный купол.

Магический щит.

Почти магический.

Вот только… сила в нём ощущалась иной. Не живой, не рождённой стихией, а собранной из чего-то слишком упорядоченного. Чужого. Там, где магия всегда имеет свои ритмы — то учащающиеся, то замедляющиеся, — этот купол звучал ровно. Механически.

Я нахмурился.

— Да вы издеваетесь, они смешали технику и магию? — пробормотал я.

Архимаг в этот момент развернулся к ним полностью.

Его мантия вспыхнула серебром, словно ткань попыталась подражать разрядам молнии.

Вокруг архимага сгущалась тьма — плотная, вязкая, пульсирующая. Она не просто висела вокруг — она дышала. Каждое короткое движение пальцев вызывало чёрные всполохи, словно перья гигантской мрачной птицы складывались и распахивались.

Он видел угрозу.

Он был готов.

Но иные — были быстрее.

Буквально за долю секунды один из бойцов вскинул оружие. Ствол засветился — кристаллические узлы по нему вспыхнули цепочкой, будто кто-то зажёг гирлянду огненных рун. Затем — вспышка.

И воздух прорезала первая пуля.

Я бы назвал её стрелой, будь она магической. Но пуля… пуля была светящейся. Удлинённая, обтекаемая, с руническим свечением внутри. Она оставляла за собой тонкую линию света, как если бы в воздухе расплавляли серебро и заставляли стекать его следом.

Пуля врезалась в плёнку магии архимага — и та вспыхнула.

Не рассыпалась, лишь дрогнула.

И ударила обратным импульсом.

Архимаг отшатнулся.

Его плащ — часть, что закрывала левый бок — просто исчезла, разлетевшись пеплом. Под ним — ткань, сшитая словно из теней, тоже треснула.

Земля под ногами архимага взорвалась, оставив неглубокий, но впечатляющий кратер.

Иные не дали ему шанса на восстановление.

Сразу же последовал второй залп.

На этот раз — очередь.

Пули летели не просто свечением — каждая пульсировала, будто внутри неё заключён был небольшой, но злой дух огня.

Траектории ударов мерцали серебристыми дугами.

Каждое попадание сопровождалось резкой вспышкой! Не взрывом, а мгновенным сжиганием слоя реальности вокруг.

Часть плаща архимага была уничтожена полностью.

Его капюшон разорвался, светящаяся ткань поддоспешника вспухла чёрными пятнами.

Мелкнула мысль:

«Ну хоть кому-то неприятно так же, как мне тогда».

Но следующая мысль — пришла в виде ужасающего зрелища.

Архимаг атаковал.

Сначала — движение руки.

Лёгкое. Почти ленивое. Но пространство вокруг него исказилось так, как будто его ударили сжатым вихрем.

Из трещин земли поднялись волны тьмы.

Они не просто поднимались — они ползли, словно живые. Сначала широкими, круглыми пятнами, затем вытягивались в когтистые формы.

Тьма, густая как нефть.

Она рванулась вперёд.

Троица иных успела поднять свои щитовые устройства.

Купол загудел — высоко, почти болезненно — и вспыхнул всеми красками мертвенного спектра.

Тьма ударила по куполу — и начала его прожирать.

Тонкие чёрные нити протянулись внутрь, пытаясь разъесть структуру защитного поля.

Архимаг сделал шаг.

Протянул руку — из его пальцев вытянулся клинок.

Не огненный.

Не воздушный.

Не теневой даже.

Это была смерть в форме лезвия.

Резкая, тонкая, как кость, вываренная в чёрной магии.

Лезвие выгнулось и рванулось к троице.

Первый боец успел выставить оружие, и клинок встретился со стволом.

Ствол задымился.

Кристаллы в нём вспыхнули тревожным красным.

Но он выдержал.

Пока что.

Второй боец в это время сделал ответный выстрел — одиночный.

Пуля по форме была такой же, как предыдущие, но яркость её вспышки на порядок выше.

Она летела как маленький метеор, создавая серебристый хвост.

Пуля ударила архимага в грудь.

И тут же взорвалась светом.

Чёрные пластины его одежды треснули.

Кожа под ними вспухла, пошла тёмными волнами.

Но архимаг не упал.

Он отступил.

Сгруппировался.

И из его ладоней вырвалось чёрное пламя.

Пламя — не как огонь, который обжигает плоть.

Не как магия огня, что любит разрушать.

Это было пламя, которое хотело убивать.

Оно летело низко, раздуваясь широкой полосой, словно живой язык тьмы, пытающийся сожрать всё на своём пути.

Иные ушли в сторону, перекатились, поднялись — и тут же контратаковали залпами.

Щитовые устройства полыхали, переплетаясь в устойчивую защитную сеть.

Магия смерти, казалось, не могла их пробить, но и у них пробить магию архимага не получалось.

Пару минут никто не мог взять верх.

Я смотрел, понимая, что участвую в одном из самых странных поединков, что видел.

Магия.

Против… магии, но будто созданной по расчётам.

Иные стреляли непрерывно — короткие выстрелы, длинные очереди, одиночные «астральные» заряды.

Каждый выстрел оставлял звук, похожий на срезанный разряд молнии.

Архимаг двигался так, как будто каждая атака — просто вопрос геометрии пространства.

Он то искажал воздух вокруг себя, то создавал щиты, то разъедал землю под ногами бойцов, отправляя их в короткие провалы, пытаясь нарушить их темп.

На земле появлялись новые кратеры — от попаданий рунических пуль.

Мантия архимага постепенно исчезала, разлетаясь на угольные хлопья.

Его тело было иссечено, местами треснуто, местами — вспухало и тут же затягивалось чёрной вязкой плотью.

Но он не падал.

Регенерация казалась чудовищной.

Почти такой же быстрой, как у стражей, только грязной — будто само пространство заполняло раны не до конца.

Он бил в ответ.

И бил сильно.

Тонкие клинки из самой смерти разрезали воздух, оставляя маленькие карманы холода.

Чёрное пламя часто разлеталось в стороны, взрывая камни как будто изнутри.

Иногда он формировал из тьмы нечто вроде щупалец — те пытались ухватить бойцов или щитовые устройства.

Иные каждый раз успевали отскочить.

Но им было тяжело.

Даже я это видел.

И несмотря на всё безумие происходящего… я улыбался.

Потому что это было прекрасно.

Это чистая, откровенная демонстрация двух сил:

Старой магии и новой «магии».

Дикости архимага и механической точности иных.

Смерти против конструкций.

Тьмы против светящихся рун.

И я подумал: «Если в каждом круге такие спектакли, то я понимаю, почему этот мир до сих пор не развалился. Он слишком занят развлечениями.»

Я стоял на хребте, наблюдая, как два мира пытаются разорвать друг друга на части.

И знал одно:

Если я присоединюсь к битве — не выиграет ни одна из сторон.

Пока троица закупоривала архимага в своего рода искусственный кокон, основная часть отряда переключилась на настоящую проблему этого круга.

На стража.

Они не рванули сразу в атаку, как это сделали бы местные идиоты-магистры. Никто не стал героически бежать вперёд с криком и огнём в глазах. Наоборот — всё делалось методично.

Пара бойцов сняла с плеч странные конструкции — что-то вроде массивных коробок с откидными опорами. Я сперва подумал, что это ещё разновидность щитов, но когда первый такой «ящик» встал на землю и опоры сами вгрызлись в камень, стало понятно: это стабилизаторы.

Устройство чуть просело, завибрировало, и вокруг него воздух начал искривляться, как над местом, где сходятся несколько потоков силы. Только здесь источником были не стихии, а аккуратно упакованная, загнанная внутрь энергия.

Таких стабилизаторов выставили штук шесть.

Они образовали дугу, на вершину которой двое других бойцов водрузили нечто совсем уж внушительное.

Пусковые установки.

Каждая — длиной почти с человека.

Толстые стволы с многослойными сегментами, вдоль которых тянулись ряды кристаллов.

Часть кристаллов уже горела тусклым багряным, часть — чистым белым.

Тело установки было закреплено на подвижной раме, соединённой проводами — или чем-то похожим на провода — со стабилизаторами.

Когда оба ствола подняли, наводя на стража, я на секунду представил себе, каково это — оказаться на другой стороне.

Ничего хорошего.

Заряды в стволах зашевелились — это было видно даже отсюда.

Будто кто-то взял маленькое солнце, сжал его до размера яблока и запихнул внутрь.

Потом ещё одно.

И ещё.

— Ну давайте… удивите, — выдохнул я.

Иные не заставили себя ждать.

Первый залп был похож на то, как если бы сразу два метеорита решили устроить фейерверк.

Два ослепительных шара сорвались со стволов, оставив за собой рваный бело-жёлтый шлейф. Не просто свет — в этом свете чувствовалась магия, перемешанная с чем-то чужим, сухим, механическим. Сила, натянутая как струна, заставленная работать по команде.

Метеориты, если их так можно назвать, ударили в грудь стража.

Мир на мгновение исчез.

Всё заполнило сияние, будто мне в глаза запихнули кусок дневного светила. Я непроизвольно зажмурился, даже не успел прикрыться, да и смысла не было, это не прямой удар, а отголосок.

Земля под ногами пошла волнами.

Не слабой дрожью, а настоящими гребнями, как в лавовом море. Хребет подо мной скрипнул, некоторые камни поехали вниз, ссыпаясь россыпью щебня.

Когда зрение вернулось, я успел увидеть результат.

Грудной панцирь стража был рассечён.

Нет, его не пробило насквозь — тот, кто на это рассчитывал, был чересчур оптимистичен. Но верхние пластины буквально разошлись. Между ними образовались глубокие трещины, некоторые слои сползли, обнажив более хрупкую, менее структурированную породу. Она крошилась, осыпалась вниз кусками.

По этим трещинам стекало сияние — зелёно-белое, густое, как расплавленный камень, которому захотелось стать светом.

Страж… пошатнулся.

Не сильно.

Совсем чуть-чуть.

Но сам факт того, что эта гора сделала шаг не так, как привыкла, — уже был достижением.

— Ага, — пробормотал я. — Попали.

Иные не остановились.

Стабилизаторы загудели сильнее, пусковые установки перенаправили, кристаллы на них вспыхнули новым, более тревожным светом.

Вторая пара метеоритов ушла следом за первой.

И снова — вспышка.

И снова — волна.

Ещё один пласт панциря слетел вниз, плюхнувшись в пыль, подняв в воздух облако мелких обломков.

Камень вокруг точки попадания пошёл сеткой трещин, из которых вырывались тонкие струи светящейся субстанции.

Снизу это, наверное, выглядело красиво.

Сверху — убедительно.

Но страж всё ещё двигался.

Он сделал шаг.

Ещё один.

Каждый шаг отдавался в моём позвоночнике.

Иные начали перестраиваться.

Секторный огонь в одну точку — сработал, но не убил. Значит, надо менять подход.

Пара бойцов с переносными оружейными системами — уже без стационарных стволов, но всё равно куда тяжелее стандартных «жезлов» — двинулась левее, обходя стража по дуге.

Другие пятеро сместились вправо, под острым углом к его траектории.

Они не пытались зайти в тыл полностью — понимали, что великану достаточно развернуться совсем чуть-чуть, чтобы смести их одним махом. Но атаковать с разных направлений — вполне разумная мысль.

Часть огня перенаправили вниз — по ногам.

Снизу, с такой высоты, как у меня, было видно, как вдыхаются в землю светящиеся снаряды. Они ударяли в суставы, в места, где панцирь должен был быть тоньше. В местах соединения пластин вспыхивали новые трещины.

Бесполезно.

То, что у обычного живого существа можно было бы назвать суставами, у стража было больше похоже на монолит с декоративными линиями. Там, где земной гигант давно бы сложился и рухнул, этот только чуть менял угол наклона.

Его убить попытались как зверя.

Он же был ближе к явлению погоды.

Ещё несколько бойцов пошли на риск.

Двое подобрались почти вплотную к одной из ног, выждав момент, когда та поднимается.

Во время следующего шага они одновременно выстрелили в одну и ту же точку — прямо под подошвой.

Метеоритоподобные заряды ударили по камню так, что земля там превратилась в стекло.

Взрывная волна подняла их же в воздух, швырнув в сторону, но они были к этому готовы — экзообвесы погасили большую часть инерции.

Нога стража уходила вниз на разрушенную, осевшую опору — и… просто пробила её, углубившись чуть больше, чем обычно.

Я поймал себя на том, что жду хоть какого-то перекоса, хоть попытки сохранить равновесие, хоть намёка на «ой».

Ага, как же.

Страж перенёс вес, как будто так и должно быть.

Ни одного лишнего движения.

— Да вы издеваетесь, — сказал я уже не очень тихо.

Ответ стража был… неторопливым.

Он не бросился на обидчиков, не попытался растоптать тех, кто только что пытался превратить его в каменную кашу. Он просто… изменил шаг.

Чуть-чуть.

Одной ногой он опустился не там, где должен был, а чуть сбоку.

Затем всем телом сместился в сторону.

Это движение, возможно, не заметили бы те, кто стоял прямо у его ног — для них всё, что делает такая махина, выглядит одинаковым. Но с хребта было видно: он меняет траекторию так, чтобы оказаться ближе к линии, где стояли стабилизаторы и пусковые установки.

Пара секунд — и великан оказался ровно там, где ему никто не радовался.

Он поднял руку.

Я впервые увидел, как он её поднимает не просто для сохранения равновесия, а с намерением.

Это не был взмах ловкого мечника, не укороченное движение бойца.

Это было медленное, но неумолимое поднятие плиты.

Каменная ладонь взлетела выше головы.

И опустилась.

Я не слышал удара.

Я его почувствовал.