Гончие сразу зашипели. Магистры подняли головы.

— Нашёл, — сказал один из них, голос хрипел. — Мальчишка, что убил стража.

Второй усмехнулся:

— И тот, кто посмел бросить вызов архимагу. Глупый, слабый и… недолгоживущий.

Я остановился всего в десяти шагах от первой линии гончих.

— Да бросьте. Я просто гулял мимо и подумал: «А не потренироваться ли мне?»

Я оглядел отряд.

— И гляжу — подходящая мишень.

Магистры вздрогнули.

Один сделал шаг вперёд:

— Ты умрёшь. Но мы используем твоё тело. Архимаг желает…

— Архимаг желает получить по зубам, — перебил я. — Но не торопится. Трусит.

Я улыбнулся.

— Так что сегодня — вы за него ответите.

Третий магистр качнул головой.

— Уверенный… как огневик. Дерзкий… как огневик. И такой же тупой.

Я пожал плечами.

— Лучше быть дерзким, чем скучным.

Они взвыли.

И весь отряд ринулся вперёд.

Гончие летели первыми.

Двадцать существ, каждая — два метра мышц, злобы и костяных пластин.

Они не бежали — они прыгали, бросались, атаковали одновременно.

Я не стал призывать клинок.

Пусть броня покажет себя.

Первая гончая влетела в меня грудью — и отскочила, как от стены.

Экзоскелет смягчил удар, перенаправил силу вниз, и я даже не качнулся.

— Хорошо, — сказал я. — Следующая.

Вторая схватила меня за руку.

Зубы впились в броню… и сломались.

Я дернул рукой, как отрывая надоевшую липкую паутину — и просто швырнул тварь на ближайшего мастера.

Тот не успел даже испугаться — его придавило насмерть.

Третья гончая прыгнула сверху.

Я встретил её коленом, усиленным бронёй.

Хруст разнёсся по округе.

— Минус три.

Остальные взвыли.

Они окружили меня и ринулись кучей — зубы, когти, магия смерти, всё одновременно.

Кулаки сами пошли в работу.

Я ударил одну — её рёбра ушли внутрь.

Ударил другую — череп взорвался всплеском пепла.

Захватил третью и ударил об землю так, что треснула плита породы.

Броня гасила каждый откат, каждый толчок.

Экзоскелет двигался так, будто знал мои мысли заранее.

Гончие умирали одна за другой.

Но мастера…

Мастера не стояли без дела.

Первая атака пришла сбоку — волна тёмного тумана, что вытягивала воздух из лёгких.

Я вдохнул глубоко — огонь внутри ответил резким жаром, и туман исчез, не успев коснуться.

Слева — россыпь костяных дротиков.

Дротики ударили в броню, но вошли только на пару миллиметров.

Она погасила удар, металл не треснул.

Спереди — удар силой смерти, словно гигантская рука схватила за сердце.

Экзоскелет зашипел, поглотив половину магии, а огонь внутри просто сжёг остальное.

— Так, — сказал я. — Теперь моя очередь.

И сорвался вперёд.

Гончие ещё пытались прыгнуть, но я прошёл сквозь них, словно буря.

Удар кулаком — первый мастер улетел на пять метров.

Локоть — второй согнулся пополам.

Пинок — третий полетел в толпу, сбив троих.

Магия вокруг треснула — их круг рушился.

Магистры поняли это.

И начали двигаться.

Первый магистр шагнул вперёд.

Тень вокруг него густела, превращаясь в костяные лезвия.

Ритуал он проводил старый, тяжелый, многоуровневый.

Лезвия вылетели в меня десятками.

Я поднял руку.

Огненная перчатка вспыхнула — и лезвия растаяли, не долетая.

Магистр издал странный звук, словно кашель из костей.

Я оказался рядом с ним через миг.

Удар кулаком в грудь.

Хруст.

Он провалился в землю по пояс.

Я поднял его за голову и ударил второй раз — обломки маски разлетелись, голова переломилась, тело обмякло.

Второй магистр был хитрее.

Он призывал костяных воинов — четыре огромных, вооружённых копьями, с черепами вместо лиц.

Они окружили меня, скоординированно нанося удары.

Я позволил им ударить.

Убедиться.

Копьё ударило в броню — скользнуло.

Второе — только треснуло на конце.

Третье — сломалось пополам.

— Ага, — сказал я. — Значит, вы вообще не проблема.

Я схватил одного за череп и разорвал пополам, будто он был из снега.

Второму выбил колено ударом пятки.

Третьему пробил грудь кулаком.

Четвёртого использовал как дубинку, швырнув в хозяина.

Магистр прикрылся щитом из костей — но моего удара хватило, чтобы пробить его, грудь, рёбра и позвоночник насквозь.

Он упал, булькая кровью.

Третий магистр был самый осторожный.

Он исчезал в тени, появлялся за спиной, посылал ритуальные шипы.

Даже пытался отрезать мне тень — глупая местная техника.

Но я стал быстрее.

Сильнее.

Я поймал его руку, когда он пытался прорезать мне плечо.

Сжал.

Кости треснули.

Он закричал.

— Тише, — сказал я. — Я занят твоими друзьями.

И вогнал его лицом в землю с такой силой, что образовалась воронка.

Мастера метались, как крысы в горящем сарае.

Гончие умирали пачками.

Я шёл через них, как пустынный ветер.

Бил, ломал, рвал, поджигал.

Огонь на руках был минимальный — просто чтобы придать вес ударам.

Броня гасила каждый удар, каждую вибрацию, каждую волну смерти.

Один мастер попытался проклясть меня, заставив сердце остановиться, наверное, я просто ударил ему в лицо, и проклятье растворилось. Мне так и не удалось уточнить предполагаемый эффект.

Другой попытался сбежать — огонь подтолкнул меня вперёд, и я догнал его за секунду.

Третий…

Третий бежал быстрее всех.

Я догнал его тихо, как тень.

Он даже не успел обернуться — только вздрогнул, когда почувствовал мою руку на плече.

Он вскрикнул, обернувшись:

— Пожалуйста… пожалуйста, не убивай! Я ничего не сделал! Это магистры… я… я просто следовал…

Я наклонился чуть ближе.

— Ты далеко собрался?

Мой голос стал спокойным, ровным.

— Неужели ты думал… убежать от своей покровительницы?

Я улыбнулся.

— От Смерти.

Он заплакал.

Реально заплакал.

— Я… я не хочу умирать.

— Ну так неинтересно, — тихо ответил я и вогнал ладонь ему в грудь.

Пламя вспыхнуло.

Грудная кость расплавилась.

Тело повалилось вперёд, как мешок пустых костей.

Поляна была мёртвой.

Полностью мёртвой.

Гончие лежали там, где падали.

Мастера — смятые, обугленные, переломанные.

Магистры — в ямах, трещинах и под камнями.

Я стоял посреди этого — живой, полный сил.

Огонь медленно опускался в спокойное тепло.

Экзоскелет гудел лёгко, будто тоже довольный тренировкой.

Я посмотрел в сторону крепости некромантов.

— Архимаг… это было для тебя, — сказал я тихо. — Дальше будет ещё интереснее.

Я двинулся вперёд, по следу стража.

Пора закончить начатое.

Стража я увидел не сразу.

Сначала был только гул. Глухой, вязкий, такой, от которого зубы отвечают тонкой зудящей болью. Земля под ногами подрагивала, будто у неё нервный тик. Камни мелко осыпались с уступов, и где-то в глубине пустоши что-то тяжёлое, огромное, уверенно приближалось.

Я поднялся на каменный хребет — короткий рывок с усилением, прыжок, ещё один — и выбрался на плоскую площадку, с которой открывался вид на полмира. Ну, по ощущениям.

Его сложно было с кем-то перепутать.

Страж шёл по равнине.

Не бежал, не мчался, не прыгал — просто шёл.

Каждый шаг — медленный, размеренный, будто у него впереди вечность и он никуда не торопится.

Каждый шаг — удар молота по наковальне.

Каждый шаг — новая трещина в пересохшей земле.

Он напоминал гору, которая зачем-то решила встать и прогуляться.

Каменный панцирь покрывал его словно сплав скал и кости. На некоторых пластинах виднелись свежие шрамы: глубокие трещины, расхождения слоёв, словно кто-то недавно что-то пытался из него вырвать — и не справился. В одном месте панцирь был пробит так глубоко, что изнутри сочился тусклый зеленоватый свет, похожий на дыхание ядра, которое никак не хочет признавать, что его уже достали.

Местами броню оплавило.

От былых ударов «иных» остались подпалины, стекловидные наплывы, как будто по нему били не просто огнём, а чем-то более концентрированным, чем любая магия огня, что я видел раньше.

И всё равно он шёл.

— Так… — протянул я, прищуриваясь.

Я присел на корточки, облокотившись на выступ. Экзоскелет мягко поддержал колени, не давая разъехаться. С этой высоты страж был виден как на ладони.

Я попытался прикинуть, куда тут вообще можно бить.

Верхние пластины — слишком толсты. Там даже мои усиленные удары с огненным лезвием, скорее всего, оставят царапину, хорошую, честную… бесполезную. Суставы? У него не суставы, а монолит с иллюзией сочленений. Нижняя часть, где панцирь должен быть потоньше… ага, тоже хорошо закрыта. В одном месте проглядывало что-то похожее на живую ткань, но оно находилось так глубоко под слоями породы, что туда разве что метеорит закатишь.

Огонь внутри тихо колыхнулся, как от одобрительного вздоха.

Я хмыкнул.

— Ты прямо хочешь сказать, что «интересный противник», да? Прекрасно.

Я перебирал варианты один за другим и приходил к неприятному выводу: у этого громилы слабые места есть… наверняка есть, иначе бы другие не тратили столько сил, пытаясь его раздолбать. Но вот найти их с первого взгляда не получится. И со второго тоже.

Впрочем, времени у меня — вагон и маленькая тележка. По крайней мере, пока он не решил развернуться и проверить, каково это — наступить на универсала.

Мир вокруг соответствовал хозяину.

Пустошь лежала разодранной кожей — потрескавшаяся, выгоревшая до серо-бурого, неприятного оттенка. Никакой растительности. Даже чахлых кустиков, которые иногда попадались ближе к лавовым озёрам, здесь не было. Только камни, пыль и трещины, уходящие вглубь, как раны, давно переставшие кровоточить, но всё ещё зудящие.

Горячий ветер лениво перебирал песок, поднимая небольшие струи, и приносил запахи: раскалённого камня, давно остывшей, но не забытой лавы — и чего-то ещё, металлического, едва уловимого. Как запах крови, смешанной с ржавчиной.

Воздух дрожал. Не только от жары — от постоянной вибрации, которую создавал каждый шаг стража. Скалы вокруг были покрыты сетью трещин, от крупных, похожих на разломы, до мелких, словно кто-то прошёлся по камню тончайшим резцом.

Я стоял на гребне и понимал, что если этот великан вдруг решит поменять маршрут на пару градусов, то через час-другой пройдётся как раз по моему уютному хребту и сделает из него щебень. Впрочем, не впервой. В этом мире всё норовит сделать из тебя щебень.

Огненная магия внутри чувствовала себя отлично, словно вся эта выжженная красота была домом. Усиление тоже не возражало: мышцы отзывались на малейший импульс с готовностью, доспех сидел как влитой, каждая пластина — на своём месте.

Не хватало только хорошей драки.

И, как назло, мир решил: «А почему бы и нет?»

Слева, на некотором расстоянии от стража, я заметил движение.

Не громыхающее, не ломающее землю, не вызывающее дрожь воздуха. Наоборот — тихое, плавное, уверенное.

Фигура в чёрной мантии двигалась почти параллельно маршруту стража, держась на дистанции. Серебряная вышивка на ткани поблёскивала, отражая тусклый свет местного светила так, будто мантия жила своей жизнью — переливалась, меняла узоры. При желании можно было принять эти переливы за слабые магические всполохи, хотя я бы не удивился, если выяснится, что это просто понты.

Архимаг.

Тот самый, что недавно показал мне, насколько хрупким может быть тело, даже усиленное. Образ «разнё мальчишку, размазал об землю, ушёл» ещё сидел где-то в костях, помнил удары, хруст, вкус крови во рту.

Сейчас он выглядел так, как будто прогулка за стражем — просто часть рабочего дня. Плащ ниспадает до самой земли, серебряные знаки — как цепи звёзд по чёрному полотну. Движения экономные, никаких лишних жестов. Он не пытался подойти ближе к стражу, не пытался отдалиться. Просто держал дистанцию и внимательно смотрел на него, словно изучал редкий образец.

— Пропасти на тебя нет… — тихо выдохнул я. — Ты-то мне сейчас как раз и нужен.

Я перевёл взгляд со стража на архимага и обратно.

Страж — колосс, которого сложно даже поцарапать.

Архимаг — смертельно опасная тварь, но уже знакомая.

У меня — усиление, огонь, экзоскелет, новая броня, гранаты от «иных» и желание отплатить.

Особенно последнего — в избытке.

С расстоянием всё неплохо: если спуститься с хребта, обойти чуть полукругом — можно выйти архимагу в спину метров с двадцати, максимум тридцати. Для меня сейчас — расстояние одного хорошего рывка. Вопрос не в том, сумею ли я добраться. Вопрос — успею ли сделать что-то полезное, прежде чем он отреагирует.

Я сделал мысленную пометку:

вариант «удар сверху, в шею»,

вариант «подсечь, взорвать гранатой»,

вариант «удар по голове с усилением, пока он занят стражем».

Любой из них был рискован.

Зато какой приятный риск.

Я уже сместился ближе к краю хребта, выбирая, где удобнее спускаться. Пальцы слегка чесались — огонь готов был вспыхнуть в любой момент. Слишком заманчивый шанс, чтобы вот так взять и проигнорировать.

Мир на секунду замер.

Страж сделал очередной шаг, песок под ним тихо зашуршал.

Архимаг остановился, наклонил голову, всматриваясь в гиганта.

Где-то внутри у меня тоже всё застыло — не от страха, от предчувствия.

Что-то шло.

Что-то большое, тяжёлое, неуместное даже для этого безумного мира.

Я ещё не понимал, что именно.

Ответ пришёл через пару вдохов.

Сначала изменился звук.

К глухому грохоту шагов стража добавился новый, тонкий, дрожащий оттенок. Как если бы кто-то провёл ногтем по стеклу, но звук при этом разошёлся сразу по воздуху, по камню, по костям.

Я поднял голову.

Воздух впереди стража и архимага начал… течь.

Не ветер, не обычная дрожь от жара.

Он волнами — рябью — пошёл в стороны, как вода в чаше, в которую бросили камень.

Я нахмурился.

Рябь усиливалась.

Сначала прозрачная, почти неуловимая, потом более плотная, с мерцанием.

Линии искажённого пространства сложились в правильный контур — прямоугольник. Чёткий, ровный, с углами, настолько геометрически правильными, что место сразу стало казаться чужим.

— А вот это уже… нехорошо, — пробормотал я.

Прямоугольник вспыхнул изнутри бледным белым светом.

Не огненным, не магическим — слишком ровным, слишком «чистым».

Я не чувствовал от него привычных потоков силы, как от порталов архимагов или разломов стихий. Он был… пустым. И именно это больше всего пугало.

Пустота не должна светиться.

Но она это делала.

Я сжал зубы.

— Артефакт, значит, — произнёс я вслух. — Очень, очень дорогой артефакт. В прошлый раз мне не удалось прочувствовать портал иных.

Внутри прямоугольника промелькнули тени.

Силуэты.

Потом — первые фигуры.

Они выходили спокойно, по двое-трое.

Двадцать человек, я сосчитал их быстро, привычным взглядом того, кто давно привык прикидывать шансы.

Все — в броне, отличной от той, что была у отряда Янова. Та выглядела облегчённой, полевой. Эта — тяжёлая. Компактная, но мощная.

На спинах у них висели блоки, похожие на странные рюкзаки. Внутри переливалось что-то тускло-голубое, как сжатый до предела лёд, который пытаются согреть изнутри. На шлемах — тёмные визоры, через которые я не видел ни глаз, ни лиц. Только лёгкие отблески внутренней подсветки.

Движения — выверенные, чёткие. Ни дерганий, ни пауз.

Так двигаются люди, много раз делавшие одно и то же.

Они не оглядывались. Не смотрели по сторонам.

Каждый сразу занимал предназначенное ему место, словно этот кусок пустоши был чертежом, и они просто вставали в заранее прорисованные точки.

Я скосил взгляд на архимага.

Тот развернулся к ним чуть в полоборота.

Его мантия тихо колыхнулась.

Серебряные узоры на ней вспыхнули разом — как если бы кто-то прошёлся вдоль ткани раскалённым ножом. Магия смерти вокруг него загустела, стала плотнее, ощутимее.

Страж же… шёл.

Он даже не повернул головы.

Оружие иных я заметил не сразу.

Сначала это были просто массивные «жезлы», которые они держали в руках. Я машинально отметил: длинный ствол, несколько сегментов, по корпусу — вживлённые кристаллы разных оттенков, ближе к концу — более яркие. Некоторые элементы чуть дрожали, будто внутри текла сила.

Они выглядели как артефакты, созданные фанатами разрушения.

— Жезлы катаклизма… — пробормотал я, сам удивившись определению.

Технику я не знал. Но магию — да.