Я атаковал.

Пламя вспыхнуло ярким белым клинком.

Я рванул вперёд, ускорение разрывало мышцы, сила била по венам. Я вложил всё — каждый грамм мощи, что был во мне. Клинок вошёл в ту дымчатую вуаль, что окружала архимага…

И растворился.

Словно его поглотила бездна.

В следующее мгновение удар пришёл сбоку.

Не магия.

Не стихия.

Просто сила.

Смерть уплотнила воздух, превратив его в молот.

Меня снова отбросило.

Спина ударилась о землю.

Что-то сломалось — сразу, болезненно и глубоко.

Я прохрипел, пытаясь встать.

Архимаг рядом не появился.

Он двигался так, будто и не двигался вовсе — просто возникал каждый раз на новом месте, а пространство само подстраивалось под него.

— Забавно, — сказал архимаг. — Ты даже пытаешься сопротивляться.

Он щёлкнул пальцами.

Кость в моём плече треснула.

Я коротко крикнул — скорее удивлённо, чем от боли.

Рука повисла.

— Что, думал, что огонь спасёт тебя? — спросил он, подходя ближе. — Огневики всегда считают себя особенными. Универсалы — тем более.

Он ударил меня ладонью в грудь.

Я не видел вспышки.

Не почувствовал волну.

Мир просто исчез.

Я пролетел несколько метров, пробив слой камня, и рухнул вниз, в неглубокий кратер, размерами метра три. Земля вокруг меня растрескалась, словно меня уронили с высоты башни.

Я попытался вдохнуть — и кашлянул кровью.

Тело не слушалось.

Каждый нерв пульсировал болью.

Ноги… не двигались.

Левая рука — разбита.

Правое рёбро — сломано.

Грудь горела, как будто внутри кости раскалили докрасна.

Я поднял голову.

Архимаг стоял на краю кратера, глядя на меня сверху вниз.

— Посмотри на себя, — сказал он. — Ни один маг, обладающий такой слабой основой, не должен был пережить даже мой первый удар. Что ты такое?

Я рассмеялся — хрипло, с кровью, но искренне.

— Плохой день у вас, да?

Архимаг вздохнул.

— Мне не доставит удовольствия убить столь слабое создание.

— Что ж… спасибо? — прохрипел я.

— Я не подарю тебе лёгкой смерти.

— Как мило.

— Местная фауна добьёт тебя.

— Звучит как приглашение на свидание.

Он наклонил голову.

— Ты дерзок. Но глуп. Не понимаешь масштаба сил, с которыми столкнулся.

Я попытался пошевелиться — но тело не отвечало.

Кровь тёкшая из рваной раны на боку смешивалась с пылью.

Архимаг отвернулся.

— Пусть твои последние минуты будут потрачены на размышления о том, кому ты решил бросить вызов.

Черная мантия развевалась на ветру, серебряные нити поблёскивали.

Он ушёл.

Просто растворился в серой дымке.

Я остался один.

Сломанный.

В кратере.

Без сил.

Без возможности подняться.

Огонь внутри пытался собраться — но силы уходили вместе с кровью, пропитывающей пыль.

Где-то вдалеке раздался шорох.

Фауна.

Та самая, что должна была закончить начатое.

Я закрыл глаза и попытался вдохнуть.

Получилось только выдохнуть кровь.

Но даже так — я улыбался.

— Ну попробуйте… — прошептал я. — Посмотрим, кто кого…

И провалился в темноту.

Сознание вернулось рывком.

Словно кто-то дёрнул меня за волосы из глубокой тьмы.

Сначала — звук.

Глухой, влажный, неприятный.

Потом — запах.

Гниль, мокрый песок, тёплая кровь.

Не моя — чужая. И всё равно раздражающе близкая.

И только потом — боль.

Она обрушилась всей массой, как обвал.

Я не мог дышать, не мог пошевелиться, не мог даже моргнуть нормально.

Кости внутри грудной клетки будто превратились в щебень, каждая попытка вдохнуть отзывалась хриплым хрустом.

Я приоткрыл глаза.

Надо мной — серое небо, без единого намёка на светило.

Края кратера, куда меня впечатали ударом, расплывались, будто я смотрел через мутную воду.

И — движение.

Медленное.

Тягучее.

Осторожное.

Я повернул голову на пару сантиметров.

Этого хватило.

Ко мне приближалась гончая.

Но не такая, как те, что гонялись за мной в пещерах.

Эта была… истощённая, костлявая, с провалившимися боками и тёмными пятнами на коже.

Старая? Больная? Или просто дикая особь низшего уровня.

Но сейчас это не имело никакого значения.

Я был сломан.

Разбит.

Безоружен.

И даже такая полудохлая тварь могла меня добить.

Гончая шла уверенно.

Она знала.

Она чуяла слабость, запах крови, тёплую смерть, которая висела над моей головой.

Я попытался вдохнуть глубже — и закашлялся кровью.

Красные брызги попали на серый камень.

Гончая ускорилась.

Я попытался призвать огонь.

Даже не клинок — просто искру.

Но внутри… пустота.

Тёплая, но пустая.

Огонь был, но как угасающий уголь под толстым слоем пепла.

Расшевелить его — всё равно что попытаться разжечь костёр из влажного мха.

Я сжал зубы.

Пламя.

Ну же.

Я попытался вдохнуть глубже, собрать энергию из воздуха, из земли, из того, что текло по моему телу.

Но вместо энергии я ощутил только… давление.

Мир давил.

Круг испытания давил.

Как будто сама структура этого места говорила:

«Умри. Это конец. Ты проиграл.»

Впервые за долгое время я почувствовал — не страх, нет…

Бессилие.

Не перед гончей.

Перед миром, который хотел меня раздавить.

Гончая замедлила шаг, наклонила голову.

Она чуяла, что я уже не боец.

Ещё пять метров.

Три.

Один.

Она подняла морду, собираясь прыгнуть.

Я поднял руку.

Ту, что ещё не превратилась в кусок мяса.

Движение далось мне как подвиг.

Каждый нерв вопил, каждая кость трещала.

Но я поднял.

Рука дрожала, как у старика.

Кожа порвана.

Фаланги сломаны.

Но я видел руку.

Я видел, что она ещё моя.

И я заставил огонь подняться.

Не клинок.

Не форму.

Просто — пламя вокруг ладони.

Огонь вспыхнул слабым оранжевым шаром.

Его хватило бы только на один удар.

Это был последний шанс.

Гончая прыгнула.

Я ударил ей в шею.

Пламя вошло в плоть.

Не красиво, не ровно — грубо, яростно, отчаянно.

Я почувствовал запах палёной шерсти.

Почувствовал, как пламя прожигает кожу и мышцы.

Почувствовал, как мои пальцы, с трудом сгибаясь, вонзаются внутрь тёплой, влажной плоти монстра.

И нащупывают ядро.

Слабое.

Маленькое.

Но живое.

Я рванул.

Кости моих пальцев хрустнули.

Суставы разошлись.

Но ядро вырвалось из тела зверя — в моей ладони.

Рука вспыхнула.

Я впитал силу, не думая, не направляя, просто позволяя пламени пройти в моё тело.

Ядро дрогнуло — и рассыпалось в пепел.

Гончая упала на меня, ткнувшись мордой в грудь.

Я с трудом оттолкнул её и рухнул обратно, дыша рвано и тяжело.

Но я был жив.

Жив.

Первое, что я увидел — рюкзак.

Он лежал в метре от меня, упав с края кратера, песок смчгчил удар, не рассыпав содержимое.

Я попытался встать — и сразу упал.

Ноги не слушались.

Левая — не двигалась полностью.

Правая — дрожала под углом, явно не тем, что задумала природа.

Я не мог идти.

Значит нужно ползти.

Собрал всю силу, что вернуло мне слабое ядро, упёрся здоровой рукой в землю и потащил себя вперёд.

Каждый сантиметр давался так, будто я тащил на себе каменную плиту.

Песок впивался в кожу.

Пыль оседала на раны.

Боль колола, как тысячи игл.

Но я добрался.

Рюкзак был рядом.

Я ухватился за лямку, подтянул его к себе и вывалил содержимое на землю.

Аптечка.

Гели.

Ампулы.

Бинты.

Пластыри.

И таблетки.

Я посмотрел на таблетки.

Незнакомые символы.

Странные цвета.

«Может, это мгновенное исцеление», — мелькнула мысль.

Но я вспомнил, за что военные мира Янова так держались — за строгую систему, где каждая вещь имеет своё назначение.

Если я выпью что-то не то — могу умереть прямо сейчас.

Я хмыкнул.

— Сначала узнаю, что вы такое. А то ещё накроюсь от непереносимости вашей алхимии.

Гель был проще.

Я выдавил тёмно-зелёную массу на руку — и рванул зубами остатки ткани вокруг большой раны.

Понимания, что гель может обжечь, не было — но выбора тоже не было.

Я нанёс.

Боль была… странной.

Сначала резкой, как будто шкуру залили кипятком.

Потом холодной, покалывающей.

Потом — тепло.

Кожа на глазах начала стягиваться, будто кто-то шёл невидимой иглой, сшивая плоть.

— О-о-о… хорошо… — выдохнул я, чувствуя, как облегчение прокатывается по телу.

Я обработал все доступные раны, насколько хватило сил.

Потом занялся ногами.

Куски брони, которые я раньше хотел просто сохранить как запас, теперь стали шинами.

Я обломал одну пластину, подогнул другую, наложил их на ноги и перетянул бинтами, фиксируя так, чтобы хотя бы немного стабилизировать положение.

Бинты пришлось стягивать зубами.

Руки дрожали.

Рёбра ныли.

Но в какой-то момент я сел.

Сел.

И это было победой.

Я сидел в кратере, дышал рвано, но уже не задыхался.

Гель продолжал работать.

Раны затягивались медленно, но уверенно.

И со всем этим пришла… мысль.

— Зря ты меня не добил, архимаг, — сказал я тихо, глядя в серое небо. — Это была твоя ошибка. Очень серьёзная.

Я почувствовал, как жар внутри меня чуть усилился.

Даже не как ответ — как согласие.

Я продолжил:

— Теперь придётся убить третьего стража… помочь тем, кто может снести вашу крепость… и, если получится… сделать это самому.

Я сел ровнее, облокотившись о рюкзак, и хмыкнул:

— А ещё есть огневик… Как его там звали? Да какая разница. Главное — он подставил меня. А за подставу я платил всегда…

Жар внутри вспыхнул ярче.

Я улыбнулся.

— Заплатит. Все заплатят.

Идти было больно, но можно.

Каждый шаг отзывался в костях глухим звоном, как если бы всё тело стало плохо настроенным колоколом.

Но я шёл.

Потому что лежать — означало ждать смерти.

А я на сегодня уже перевыполнил норму смертей.

Пустошь вокруг напоминала кладбище: изломанные каменные пластины, застывшие волны пепла, тянущиеся к небу обугленные остатки техники. Мир здесь всё ещё пах гарью — запах впитался в воздух, как в ткань. Местами дымок поднимался из-под трещин, где глубоко под землёй всё ещё текла лава.

Я знал, куда иду.

К месту, где проходил страж и где чужаки из иного мира пытались его остановить.

Там оставались припасы.

И шанс — если не выжить, то хотя бы не умереть сразу.

Когда я добрался до поля боя, день уже клонится к концу.

Не знаю, сколько прошло с того момента, как архимаг оставил меня в кратере, — сутки, двое? Время здесь текло иначе, оно не имело значения. Только боль и шаги.

Картина была всё та же, только мертвее.

Огромный кратер, выжженный до черноты.

Останки металлических машин, расплющенные, будто игрушечные.

Обломки оружия, растянутые ветром тела чужаков, высохшие до хрупкости.

Я остановился на краю и долго молчал.

— Ну что, ребята, — сказал я тихо, — надеюсь, не обидитесь, если я у вас ещё немного позаимствую.

Ответом была тишина.

Первое, что я нашёл, — рюкзак.

Почти целый, без прожжённых дыр, с целыми застёжками. Я не поверил своему счастью, пока не проверил всё внутри. Материал прочный, мягкий, лёгкий — не кожа, не ткань. Наверное, что-то из их технологий. Мой тоже был таким, пока не спас мне жизнь пару раз.

Я перевалил рюкзак на камень, аккуратно открыл и начал перекладывать ядра из своего изорванного мешка.

Ядра звенели при касании друг с другом — будто живые.

Каждое из них хранило внутри мощь, и я понимал, что даже одно может взорвать пару некромантов, если с ним обращаться неосторожно.

Я обернул каждое куском плотной ткани, чтобы не касались напрямую, и аккуратно уложил в новый рюкзак.

Порядок — залог выживания.

Потом занялся поиском полезного.

Остатки лагеря военных оказались щедрыми. В прошлый раз я взял мало.

Под одним из тел я нашёл целую аптечку — даже не вскрытую.

Внутри — десятки тюбиков с надписями, несколько пакетов с гелем, прозрачные ампулы, какие-то полоски и свернутые в рулон бинты.

Я присвистнул.

— Ну вот и бонусная глава: «Как выжить после встречи с архимагом». Отлично.

Ещё дальше — целая коробка с тюбиками еды.

Я поднёс один к лицу — узнаваемый металлический запах, химическая сладость.

Скорее всего, то же, что я находил раньше. Но сейчас я не привередничал.

Пара фляг — пустые.

Третья — с водой.

Потряс — плеск есть. Отлично.

И ещё одна вещь: костюм. Точнее, броня, сильно повреждённая, но с уцелевшими пластинами. Лёгкая, прочная, без намёка на магию — но куда надёжнее, чем то, что осталось от моей старой.

Я выдохнул.

— Спасибо, мир. Хоть иногда ты не полное дерьмо.

Я разложил всё рядом с собой и начал «сборку тела» заново.

Сначала обработал гелем свежие порезы и ожоги, те, что остались необработанными. Гель вспенивался при контакте с кожей, выделяя пар и странный запах мятного железа. Жжение, потом холод — и плоть начинала стягиваться прямо на глазах.

Затем я взял бинты.

Долго и тщательно перебинтовывал руки, грудь, ноги.

Некоторые кости уже начали срастаться неправильно, пришлось с усилием выправлять и заново фиксировать их кусками брони — плоские пластины отлично подходили под роль шин.

Боль была такая, что пару раз темнело в глазах.

Но я привык.

Когда боль становится частью дыхания, перестаёшь воспринимать её как врага.

Я делал всё методично, как механик, который чинит сам себя.

Отчасти это было даже успокаивающе.

Когда закончил, я натянул поверх бинтов новую броню.

Пластины легли идеально.

Некоторые пришлось подогнуть, некоторые закрепить ремнями от старого доспеха.

Снаружи я, наверное, выглядел как солдат из другого мира — гибрид мага и технаря, скрещённый с обгоревшей крысой. Но, что удивительно, броня почти не мешала движениям, и я чувствовал себя в ней не просто защищённым, а собранным.

Попробовал встать.

Ноги дрожали, но держали.

Я сделал шаг — боль.

Второй — терпимо.

Третий — пошёл.

Смех вырвался сам собой.

— Вот так, архимаг. Ещё немного, и я тебя догоню.

Огонь внутри тихо подался вверх, согревая позвоночник.

Он стал другим — не голосом, не зовом, а чем-то вроде второй крови.

Плотным, уверенным, живым.

Путь обратно к портальной площадке занял весь остаток дня.

Я шёл медленно, но без остановок.

Воздух был густой, тёплый, пах лавой и пеплом.

С каждым шагом я чувствовал, как суставы привыкают к нагрузке.

Мир вокруг по-прежнему казался выжженным, но в этой пустоте было что-то честное.

Без лжи, без магической шелухи. Просто голая реальность.

Далеко на горизонте мерцала знакомая вибрация — место, где должен был открыться портал.

Я остановился на холме и долго смотрел туда.

Если они приняли моё предложение — там появится делегация.

Послы, переговорщики, инженеры, кто угодно.

Если нет…

Тогда придут военные, и снова начнётся бой.

В обоих случаях я готов.

Я сел на камень, поставил рюкзак перед собой и стал проверять содержимое.

Ядра лежали ровно — двадцать два штуки, разных по цвету и размеру.

Еда — есть.

Вода — есть.

Гель, бинты, инструменты — всё при мне.

Я обернулся, огляделся.

Пустошь дышала жаром, и в этом дыхании я почувствовал что-то вроде спокойствия.

— Ну что, — сказал я, — теперь вы, ребята, должны решить, чего хотите: торговать или умирать.

Я улыбнулся.

— Мне, впрочем, интересно и то, и другое.

Я разложил ядра рядом, каждое — на расстоянии в ладонь друг от друга. Пусть видят. Пусть понимают, с кем имеют дело.

Затем проверил броню ещё раз, подтянул ремни, вытер пот и кровь со щёк, сделал пару глубоких вдохов.

Боль отозвалась где-то под рёбрами — напоминанием о недавнем позоре.

Я посмотрел на горизонт.

Там, где небо сливалось с землёй, воздух уже дрожал лёгкими волнами.

Похоже, портал собирался открыться.

Скоро.

Очень скоро.

И на этот раз я встречу гостей не полумёртвым.

Я готов.

Пустошь вокруг будто замерла и прислушивалась вместе со мной.

Воздух дрожал — едва заметно, но достаточно, чтобы по коже пробежали мелкие искры.

Это было то же ощущение, что перед разрушением моста или перед шагом стража: мир затаивает дыхание, предчувствуя что-то большое.

Я поднялся ровнее.

Сломанные кости под бронёй хрустнули, но держались.

До выздоровления было ещё далеко, но фиксация, бинты и собственное усиление позволяли стоять.

Хоть и выглядел я, наверное, как человек, который вот-вот упадёт, но держусь исключительно из упрямства.

Хорошее качество.

Вдалеке воздух рванулся в сторону — будто его втянули внутрь себя гигантские легкие. Вибрация усилилась, стала плотнее.

Небо над площадкой пошло рябью.

Потом свет разделили горизонт.

Белая линия прорезала пространство, расширилась, уперлась вниз и вверх, формируя идеальный прямоугольник.

Портал.