То, что я только что увидел… не укладывалось в привычную картину мира.

Стражи — да.

Некроманты — да.

И даже «иные» как абстрактная угроза — тоже да.

Но это?

Люди без магии.

С железными жезлами, которые плевались смертью, но не черпали ни огонь, ни тьму, ни смерть, ни усиление. Големы без рунической основы. Взрывы, которые происходили не из-за того, что кто-то дернул за ниточку стихий, а потому что внутри небольшого железного цилиндра что-то… грубо сработало.

Я попытался разложить увиденное по знакомым полочкам.

Первое: разлом.

Он был.

Здесь была магия. Не нашей природы, но всё-таки магия. Геометрично выверенная, жёсткая, без плавности стихий. Как будто кто-то аккуратно разорвал пространство чуждым инструментом.

Второе: сами «иные».

К ним магия почти не липла.

Я не чувствовал вокруг них привычного для магов фона — ни возмущений, ни вихрей. Они двигались как обычные люди, и единственное, что к ним прилипало, — это жар от взрывов и механический шум.

Третье: их оружие.

Я вспомнил, как сгустки летели сквозь воздух. Я даже успел поймать одну на краю восприятия. Она была просто куском металла, летевшим слишком быстро, чтобы кто-то без усиления успел отреагировать.

Это было… противно.

Смерть, которую ты не видишь и не чувствуешь магически, но которая всё равно убивает.

— Физика, — усмехнулся я, вспомнив старое слово, которым любили разбрасываться мудрецы в мирной жизни. — Кажется, где-то есть мир, где магию здорово обошли.

И четвёртое: реакция стража.

Он не испугался.

Не отступил.

Не попытался уйти.

Он просто убил всё, что шевелилось.

Людей, железо, портал — для него всё это было частью пейзажа. Раздражающей, но не критичной. Пара новых трещин на панцире, пара десятков убитых — и дальше по маршруту.

Я провёл ладонью по лицу и усмехнулся.

— Нет, громадина, — сказал я вслух. — Тебя убивать пока рано. Ты слишком многое можешь показать.

Если эти… существа… действительно были теми самыми «иными», о которых шепчутся некроманты, значит, все рассказы про «невозможную силу» слегка преувеличены.

Если это были не иные — а кто-то ещё, то мне тем более интересно.

Откуда они пришли?

Кто открыл портал?

Почему именно сюда?

Почему именно к стражу?

Слишком много вопросов.

Слишком мало ответов.

Убить стража сейчас — значит лишить себя шанса увидеть продолжение. А оно, судя по тому, как неровно дернулась ткань реальности, обязательно будет.

Я поднялся, посмотрел туда, где только что во второй раз за день мировая картина сказала мне: «Ты вообще-то не всё про нас знаешь».

Внизу, у места боя, валялись груды обгоревшего металла и тёмные пятна. Отсюда они казались маленькими, но я знал — если спуститься, можно будет разглядеть больше. Возможно, потрогать. Попробовать почувствовать структуру этих странных не-артефактов.

— Ладно, — сказал я себе. — План на ближайшее время прост. Первое — наблюдаем за стражем, не ломясь к нему в лоб. Второе — осматриваем площадку бойни. Третье — внимательно следим за небом. Вдруг ваш железный мир решит устроить второй заход.

Огонь внутри отозвался лёгким толчком, давая согласие.

Я ещё раз посмотрел в сторону уходящего стража.

Он двигался дальше, не оглядываясь. Каждый его шаг всё так же отзывался глухим ударом. Маршрут никто не отменял. Его задача — ходить по кругу и отгонять тех, кого здесь не ждут.

— Кажется, — усмехнулся я, — теперь нас двое, кому интересно, что ещё сюда придёт.

Я развернулся, спрыгнул с выступа, направляясь к дымящимся остаткам боя.

Страж подождёт.

А вот следы иной, странной, «немагической» магии — нет.

Пустошь после боя выглядела не как место сражения, а как место, которое решили стереть с лица мира ради эксперимента.

Камень был вывернут изнутри, словно его месили гигантскими кулаками.

Земля — исполосована трещинами.

Песок — спёкшийся в стекловидные пласты.

И над всем этим — лёгкая дрожь горячего воздуха, тихий звенящий фон, будто сама пустошь ещё не забыла силу, которая только что по ней прошлась.

Страж ушёл уже далеко — его шаги раздавались где-то в стороне, глухие, рассудительные, как удары молота по огромному горну. Он даже не оглянулся на то, что натворил. Гигант, что с него взять: его работа — ходить, давить, обходить. Он даже не заметил, что устроил мясорубку.

А вот мне оставалось разгребать то, что осталось от неудачливого отряда «иных».

Я шагал между искорёженных металлических коробок — нижние части были изогнуты, будто их чем-то схлопнули. Сверху — выжженные отверстия, как от взрыва огненной стихии. Но никакой магии огня здесь не было. Только механика. Жар и сажа.

— Големы… без рун, — пробормотал я, трогая край одной из коробок. — И как эта железяка вообще двигалась?

Ответа не последовало.

Да и не нужен был ответ.

Я присел, поднял небольшие металлические обломки — ровные, аккуратно обрезанные, как будто их прорезали нитями огня. Куски металла. Маленькие, быстрые, бессмысленно-грубые.

Странный мир, если в нём придумали убивать без магии.

Я шёл дальше, осторожно переступая через тела. У некоторых броня была пробита насквозь, у других — разорвана, как бумага. Резкие, рваные раны. Кровь смешалась с песком, образуя тёмную липкую массу. Странные металлические ремни, непонятные коробки, приборы, слабо мигающие огоньками.

Всё это выглядело как…

Как бездарно сделанные магические артефакты. Без структуры, без рун, без плетений. Просто груда железа, выданная за чудо.

Я уже собирался пройти мимо ещё одного тела — лежащего на боку, в странной, обгоревшей броне, — но услышал звук.

Едва слышный.

Хрип.

Глухой, неровный.

Я замер.

Прислушался.

Звук повторился.

Хрип. Затем — короткая попытка втянуть воздух.

Живой.

Я подошёл ближе, аккуратно, чтобы не наступить на оружие — от этих «артефактов» я уже видел достаточно, чтобы держаться от них подальше. Тело лежало лицом вниз, левая нога подвернута под невозможным углом. Одна сторона брони обгорела до металла, другая — прострелена.

Я присел на корточки и перевернул человека за плечо.

Он был молод — максимум немного старше меня. Короткие тёмные волосы, лицо перепачкано гарью, на груди — знак, похожий на какой-то герб или эмблему, но с чёрными линиями и странными углами. Не магическая символика — другая. Геометрическая.

Глаза полуоткрыты, мутные.

Губы шевельнулись.

— …к—х…ра…

Я наклонился ближе.

— Говорить можешь?

Он попытался.

Но изо рта вырывались только обрывки: какие-то резкие, слишком быстрые слоги, не похожие ни на язык магов, ни на язык пустынных племён, ни на мировые диалекты.

Похоже на человеческую речь… но я не понимал ни слова.

Он снова попытался поднять руку — но она дрожала, скользила по земле, словно что-то искал. Кончики пальцев задели свалившийся рядом маленький предмет — плотный металлический прямоугольник. На нём мигал тусклый зелёный огонёк.

Я посмотрел на его лицо.

Он упорно тянулся к этой штуке.

Артефакт?

Похоже на то.

Но очень странный.

Магии в нём почти нет — только слабое, едва заметное дрожание, как у неисправного куска зачарованной стали.

Я взял прибор в руки.

Он был тяжёлый.

Холодный.

На одной стороне — кнопки. На другой — решётка.

Не чувствуя опасности, я вложил артефакт ему в ладонь.

— Держи. Только не взорви тут всё к демонам.

Он судорожно сжал пальцы.

Нажал что-то на боковой панели.

Прибор пискнул — противно, резко, не как магические кристаллы связи.

Свет мигнул.

По корпусу пробежала едва ощутимая вибрация.

Потом — снова писк.

И перед моими глазами всплыло немыслимое.

Из устройства донёсся голос.

Механический. Искажённый.

Но понятный.

— …актив… пе…ревод… готов…

Я моргнул.

Устройство говорило на моём языке.

Голос был металлическим, но слова — чёткие.

Боец, увидев реакцию, попытался заговорить.

Первые два слова были прежними — непонятными.

Но артефакт тут же выдал:

— Кто… ты?..

Ещё одно слово.

Ещё писк.

— Из какого… мира… ты…?

Я поднял брови.

— Работает.

Он снова что-то сказал — язык звучал как смесь резких щелчков и быстрых согласных. Похоже на язык людей, которые всю жизнь говорят через железные маски.

Артефакт перевёл:

— Это… нестабильная зона…

— Ты не должен был… здесь быть…

Я фыркнул.

— У тебя сейчас странные приоритеты, дружок. О состоянии своих костей переживать надо, а не о том, где мне быть.

Он дернулся, закашлялся, кровь выступила на губах.

Похоже, одна из металлических капель собственного же отряда прошла через броню и пробила ребра.

Я вытащил флягу, поднёс к его губам.

Он сделал пару глотков, затем снова попытался заговорить.

Артефакт перевёл:

— Кто… ты?..

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Мой мир — моё дело. И вопросы здесь буду задавать я. Ясно?

Он моргнул.

И… слегка кивнул.

Похоже, даже в своём состоянии он понимал: я могу уйти.

Он — нет.

Я опустился рядом.

— Начнём с простого. Кто вы такие?

Он нажал пару кнопок на своём артефакте — похоже, чтобы тот лучше ловил звук.

Его слова были кашлем, шёпотом, шипением.

Но переводчик складывал картину:

— Императорская спецслужба…

— Разведка…

— Добыча…

— Экспедиционный отряд…

Я вскинул бровь.

— Экспедиционный? Вы сюда за грибами вышли, что ли?

Он попытался усмехнуться, но получилось плохо.

Губы растянулись, кровь выступила снова.

Снова слова.

Снова перевод:

— За… источниками… энергии…

Я прислушался.

Энергии?

— Что за источники?

Он хрипнул, поднял руку и показал куда-то в сторону развороченной пустоши. Там, где лежали останки солдат, искорёженные машины и догорали куски брони.

— Из… ядра… тварей…

Артефакт перевёл спустя секунду:

— Энергия… берётся… из монстров…

Я прищурился.

— Значит, тоже охотники. Только бестолковые.

Он дёрнулся.

— Много… погибло…

Артефакт: «Миссии опасны. Добровольцы только.»

Я оглянулся на громадину стража, уходящую по маршруту.

— Да уж. Тепло встречают.

Он снова тянется к сумке.

Достаёт какой-то пузырёк с трубкой.

Нажимает.

На ладонь вытекает густой белый гель. Он наносит его на разорванный бок. Рана начинает медленно затягиваться, хотя магии там нет.

Я смотрел внимательно.

— Интересно… алхимия без магии?

Он поднял взгляд. Сказал что-то тихое.

Артефакт перевёл:

— Медицинский гель… наномедовая структура…

Я не понял ни одного второго слова, но суть уловил.

— Ладно. Дальше. Зачем вам ядра?

Ответ пришёл быстро:

— Для… поддержания… технологий…

Технологий.

Это слово я слышал пару раз, но никогда не видел.

Он почувствовал моё непонимание и попытался объяснить.

Слова летели быстро — артефакт переводил, запинаясь.

— Машины… приборы…

— Артефакты… без магии…

— Механизмы… работают… на энергии…

Я присвистнул.

— То есть вы построили мир без магии и теперь тащите сюда свои железки, чтобы украсть ядра?

Он сказал что-то резко.

Переводчик почти сразу:

— Это… необходимость. Иначе… наш… мир… погибнет…

Я кивнул.

— Теперь вопрос.

Я наклонился вперёд:

— А источник такой энергии можешь описать?

Он замялся, но потом всё же заговорил:

— Ядра… монстров… похожи… на… кристаллы… или… на органические структуры… большие… яркие…

Я усмехнулся.

— Да знаю я, как ядра выглядят. Добывал уже.

Он замолчал.

А я задумался.

Если их мир — технологический, если они питают свои железки чужими ядрами… то торговля могла бы стать неплохим вариантом.

Я сказал прямо:

— Слушай, у меня есть идея. Допустим, я добываю вам ядра. А вы — взамен делитесь своими ресурсами. Это выгодно всем. Вы людей не теряете, я получаю… хм… ваши артефакты.

Он перевёл дыхание.

Сказал что-то длинное.

Перевод:

— Я… не могу… принимать… такие… решения…

— Это уровень… Императора…

— Я могу… только передать… предложение…

Я кивнул.

— Значит, нужно доставить тебя живым. Иначе предложение некому передавать.

Его глаза чуть расширились.

— Ты… поможешь?..

— Ага. Пока мне это выгодно.

Он начал подниматься — но нога подломилась.

Я подхватил его за руку, приподнял.

— Не дёргайся. Вставать рано.

Пока он перевязывался, я решил осмотреть поле боя внимательнее.

И нашёл… маленький металлический жезл. Не длинный, как у солдат, а короткий.

Гладкий.

С одной стороны — дырка.

С другой — рычажок.

— Артефакт, — произнёс я и, не подумав, направил его на камень.

Переключил пальцем рычажок.

Щёлк.

Взрыв звука.

Металлическая игла вылетела с такой силой, что я едва успел поднять огненный щит.

Пуля расплавилась о пламя, рассыпалась пеплом.

Я моргнул.

Посмотрел на оружие.

— Бесовский артефакт! — бросил я и откинул штуковину подальше. — Как вы ещё сами себя не перебили такими игрушками?!

Янов тяжело вздохнул.

Артефакт перевёл:

— Это… оружие… его нельзя… направлять… на себя…

Я фыркнул:

— Да ну? А я думал, вы используете их, чтобы чесать нос.

Он попытался улыбнуться, но получилось криво.

Я поднял его на ноги.

— Ладно. Теперь ты идёшь со мной. Где ваша точка выхода из мира?

Он устало закрыл глаза.

— Через… некоторое… время… откроется… второй портал…

Я усмехнулся.

— Отлично. Успеем. Не помирай там раньше времени.

Я подхватил его под руку, и мы двинулись прочь от поля боя — туда, где воздух уже начинал дрожать, как натянутая струна.

Янов держался на ногах так, как держатся люди, у которых кончились силы, но ещё осталась упрямая воля. Пару раз он пытался идти сам, но нога подгибалась, а дыхание рвалось на обрывистые выдохи. Пришлось подхватывать его за плечо — он был легче, чем выглядел, будто жизнь успела вычерпать половину его веса.

Дорога от поля боя тянулась между неровных каменных гряд. Следы стража уходили вбок — волнообразные вмятины размером с небольшие пруды. Но теперь гул его шагов затихал, словно мир выдохнул, избавившись от огромной массы.

Мы шли через песок, который местами становился вязким, местами — стекловидно-скользким. Взрывы превратили его в странный хаос форм: тут гранулы спеклись в комки, там застыли пузырями, дальше вытянулись тонкими стеклянными иглами. Мир не умел аккуратно принимать подарки технологий — реагировал как мог: ломался.

Янов тяжело дышал, но молчал. Его металлический переводчик висел на грудном ремне, мигая тусклым зелёным светом. Иногда он издавал длинный глухой писк — будто недоволен жарой — и Янов стукал его кулаком. От этого прибор работал чуть лучше.

Через минут десять пути он пришёл в себя достаточно, чтобы заговорить. Сначала попытался говорить на своём языке, но прибор не поймал смысл.

Потом снова попытался.

Переводчик пискнул и выдал:

— Состояние… стабильно… временно…

Я хмыкнул:

— Говори проще. Я могу понять «плохо» и «очень плохо».

Он попытался улыбнуться — плохо вышло. Лицо болело, шея в нескольких местах обожжена.

— Я… в порядке… — выдал прибор.

— Ты через два шага упадёшь, — поправил я. — Так что не в порядке.

Он едва заметно кивнул. Хорошо, что хотя бы в этом понимание есть.

Через двадцать шагов он снова начал сворачивать куда-то в сторону, будто искал что-то в пустоте.

— Сядь, — приказал я. — Ты сейчас грохнешься и мне придётся тебя тащить.

Он сел прямо на колено, не споря, и стал расстёгивать свой изодранный бронежилет. Внутри под слоем ткани — жёсткие плиты, странного цвета, гладкие, словно покрыты чем-то вроде лака. Не похоже на металл.

Я не удержался:

— Это что за кожа такая? Жёсткая, как камень.

Он что-то сказал. Перевод:

— Бронепластины… композит… защищает от снарядов…

Я кивнул, будто понял. На самом деле — ни черта я не понял. «Композит» звучало как ругательство какого-то алхимика, который попытался смешать всё подряд.

Внутри пластины я заметил тёмное пятно — где пуля вышла назад, образовав аккуратную дырку. Ткань прожжена, кожа обуглилась.

Янов достал ещё одну трубку-гель. Надавил. На его руку вытекла густая полупрозрачная масса, которая чуть светилась голубоватым оттенком.

Я всмотрелся.

— Это алхимия? — спросил я.

Он моргнул, не поняв.

Прибор перевёл:

— Медицинский препарат… ускоренное лечение…

— Алхимия, — заключил я. — Только без магии. Забавно.

Он произнёс короткое слово. Артефакт перевёл:

— Наногель.

Я усмехнулся:

— Нано… гель. Ну да. Всё, что невозможно объяснить, называют непонятными словами. Как у нас: «чёрная вода» или «пепельная настойка». Ладно.