Я отошёл чуть в сторону, на безопасное расстояние — насколько это слово вообще применимо, когда собираешься пинать местного титана по коленкам.

Встал, расставив ноги пошире, выровнял дыхание.

Пламя легко поднялось по моим рукам, к плечам, к груди. Оно больше не было отдельным «собеседником», но ощущалось, как второй контур тела — горячий, плотный, уверенный.

Я вытянул руки вперёд.

— Копьё, — тихо сказал я, хотя слова здесь были не нужны.

Огонь сжался в ладонях в два плотных шара. Затем я соединил руки, и они начали вытягиваться вперёд, сплетаясь, закручиваясь. Пламя собиралось, уплотнялось, подчиняясь моей воле. Внутри него ощущался жар такой силы, что воздух вокруг дрожал.

Через несколько секунд в моих руках уже было не бесформенное пламя — а настоящее копьё.

Огромное.

Метра три длиной, с утолщённым древком и остриём, поблёскивающим почти белым светом. По поверхности тонко пробегали полосы тёмного жара — там, где огонь уплотнялся до границы между плазмой и камнем. Я чувствовал его вес — не физический, а энергетический. Если его бросить не туда, можно снести половину скалы.

— Так, — выдохнул я. — Целиться в ядро — плохая идея.

Я предполагал, чем кончается прямое попадание в сердце стража. Скорее всего будет взрыв. Большой. Красивый. Очень смертельный.

А я, как ни странно, пока не планировал проверять, каково это — собираться по кусочкам, как тот трусливый некромант.

Значит — не в ядро.

Я прищурился, глядя на массивную грудь стража. Пластины там были особенно толстыми, но даже у таких монстров есть слабые места. Ниже середины корпуса, там, где у людей располагается диафрагма и куча всего важного, даже у каменного уродца должна быть зона, где броня тоньше.

Я поднял копьё над плечом.

Пламя внутри отзывалось гулом. Не голос. Не слова. Просто ощущение — «да, так».

— Поехали.

Я рванул усиление и одновременно шагнул вперёд, вкладывая в бросок всё, что можно вложить.

Копьё сорвалось с рук с рёвом, которого я не слышал, но чувствовал кожей. Воздух разошёлся волной, камешки под ногами подпрыгнули. Огненный снаряд превратился в длинную комету, летящую прямо в грудь гиганта.

Попадание я видел отчётливо.

Копьё вошло чуть ниже середины корпуса, пробивая пластины, будто те были просто хрупкой коркой. Пламя вспыхнуло изнутри, раздвигая костяные фрагменты, обугливая мясо. В стражe образовалась дыра размером с комнату — сквозная, неровная, полная жара и дыма.

Я невольно присвистнул.

— Сработало.

Страж… не остановился.

Он сделал ещё два шага вперёд так, будто его только слегка ткнули. Потом замер. Дым из раны поднялся выше, каменные края дыры осыпались.

Я уже начал думать, что он всё-таки проигнорирует и это.

И вдруг он медленно повернул голову.

Очень медленно.

Так медленно, что я успел пожалеть, что вообще решил привлекать внимание.

Пустые глазницы, в глубине которых пульсировало мёртвое свечение, остановились на мне.

Я почувствовал, как на мгновение перестало хватать воздуха.

Не страх — давление.

Как если бы на тебя посмотрела гора и наконец-то поняла, что ты не просто камушек под ногами, а что-то, что умеет кусаться.

— Ну, привет, — сказал я хрипловато. — Рад, что заметил.

Он сделал шаг в мою сторону.

Один шаг стража — десяток моих.

И каждый его шаг — удар.

Земля под ногами дрогнула так, что я чуть не потерял равновесие. Трещины побежали в стороны, как чёрные молнии. Песок взметнулся. В воздух поднялась пыль, которой здесь и так хватало.

— Ага, — процедил я. — Кажется, я слегка переборщил с привлечением внимания.

Второй шаг.

Третий.

Он уже шёл не просто в мою сторону — на меня. Не как часть маршрута, не по инерции, а осознанно. Грудь всё ещё зияла дырой, из которой вырывался остаточный жар моего копья, но на движения это почти не влияло.

Я быстро прикинул шансы.

Да, я быстрее.

Да, манёвренней.

Да, у меня стихийная магия, усиление и опыт в том, как выживать там, где нормальные люди умирают на второй секунде.

Но он — огромен.

И его удары будут не просто сильными — они будут масштабными. Куски земли, летящие в меня, вполне могут оказаться размером с дом. А от такого не увернёшься, просто вовремя присев.

— Ладно. План не сработал, — признал я самому себе. — Пора отступать.

Я развернулся и побежал.

Это не было позорным бегством. Это был тактический отход, как любят говорить всякие военные. Если честно — разницы мало, но звучит приятнее.

Страж не оценил разницы.

Он ускорился.

Я чувствовал его шаги, как удары огромного сердца по пустыне. С каждым — земля вздрагивала. Камень трескался. Из трещин валил тусклый дым. Пара первых валунов взлетели в воздух сами — от ударов — и полетели куда-то в сторону.

Один из них всё-таки решил проверить, насколько крепкий у меня череп.

Я заметил его краем глаза — тёмный силуэт на фоне серого неба, падающий с нужной для убийства скоростью. Усиление дёрнуло тело в сторону ещё до того, как я успел подумать. Я бросился вперёд, камень пролетел в метре позади, ударился о землю и разнёс её в пыль.

— Попадёшь — обсудим, — отозвался я, даже не оглядываясь.

Но внутри уже формировался инстинкт: так вечно бегать нельзя.

Силёнки стража, конечно, почти бесконечные — но мои нет. Усиление здорово ест резерв. Огонь, конечно, подпитывает, но даже для меня есть предел.

Нужно было что-то, что позволит не просто убежать, а сломать ему что-то важное.

Например… ногу.

Пейзаж вокруг был одинаково унылым — тёмная равнина, редкие трещины, редкие каменные выступы. Но мне повезло: впереди показалась гряда скал, невысоких, но достаточно крупных, чтобы они могли сыграть на моей стороне.

Я рванул туда, лавируя между небольшими буграми и разломами. Страж шёл следом, каждый его шаг эхом отдавался по всей местности. Краем сознания я отмечал: ещё чуть-чуть — и он догонит. Ему не нужно попадать точно — достаточно одного удара поблизости.

Первый камень он кинул явно сознательно.

С этого расстояния он напоминал летающий дом. Я увидел, как его рука отрывает кусок породы от земли, как напрягаются мышцы, как этот блок взлетает и летит в мою сторону.

— Без фанатизма, — процедил я и прыгнул в сторону, на склон.

Камень ударил туда, где я был секунду назад. Взрывной волной меня всё равно подбросило, песком засыпало, но костей не сломало. Я прокатился по склону, вскочил, снова побежал.

Пламя внутри сжалось, конденсируя силы.

Я чувствовал, как резерв уходит, но это было пока далеко от критического уровня. Я мог позволить себе ещё один фокус.

Надо только вырваться из прямой линии.

Я влетел между скалами, оставив стража позади, и резко сместился в сторону, так, чтобы он потерял меня из виду на пару секунд.

Эти секунды мне и были нужны.

Я подпрыгнул на ближайший уступ, сел на корточки, упёрся спиной в камень и закрыл глаза ровно на один удар сердца.

Собрать силу.

Сжать огонь.

Успокоить дыхание.

Огонь легко поднялся, не споря. Сейчас он был не собеседником, а инструментом, частью меня. Я чувствовал, как магия собирается в районе груди, стягивается к плечам, к предплечьям. Смерть и тьма спокойно отступили чуть в сторону, уступая место — пока они были не нужны.

— Диск, — сказал я.

Я поднял руки, разводя их по дуге.

Пламя, сжатое внутри, послушно вытекло в ладони и начало расширяться. Не в длину, как копьё, а в ширину. Сначала это был круглый огненный след, как обод. Потом — плотный, плоский диск.

Я «раскрутил» его мысленно.

Огонь послушно начал вращаться сам по себе, увеличивая скорость. Края становились всё более чёткими. Тонкими. Режущими.

Диск вырос до метра в диаметре.

Цвет — не просто оранжевый. Бело-золотой, как раскалённый металл в горне. Внутри пробегали тёмные переливы — не потому что там была смерть или тьма, а потому что жар закручивал пространство.

Я чувствовал его как продолжение руки. Если хотеть — он отрежет всё, что пересечёт.

Гул шагов приближался.

Страж выходил к пролому между скалами.

— Сюда, — шепнул я, хотя он меня всё равно не слышал.

Он появился, как вываливающаяся на свет гора.

Первым показалось чудовищное колено, упакованное в костяные пластины.

Затем — голень, широкая, как башня.

Потом — часть корпуса.

Он шёл вперёд, не ожидая ловушек. Его, кажется, вообще никогда всерьёз не атаковали мелкие существа. Не так. Не с такой силой.

Хорошо.

Я вскочил на ноги, вышел из-за камня и бросил диск.

Он ушёл гораздо тише копья. Никакого рёва, никакого взрыва воздуха. Просто вспышка — и тонкая линия, режущая горизонт.

Я целился в сустав.

Огромная нога стража была не просто колонной — она сгибалась. Там, где кость встречается с костью, где массивные пластины вынуждены подстраиваться под движение, броня всегда тоньше. Логика тела — даже у таких монстров она никуда не девается.

Диск врезался точно в намеченную точку.

Я увидел, как огонь провёл идеальную горизонтальную линию по костяной броне. Вспышка. Треск.

Секунду ничего не происходило.

Потом страж попытался сделать следующий шаг.

Нога не нашла опоры.

Вся эта многотонная конструкция по инерции пошла вперёд. Сустав, лишённый удерживающей костной связки, подломился, как изъеденный червями столб. Верхняя часть туловища начала заваливаться.

Я на всякий случай активировал усиление и отскочил в сторону.

Страж падал долго.

Мир вокруг вдруг стал тише — или так показалось. Только низкий гул сопровождал то, как его тело разворачивалось в воздухе. Затем последовал удар — такой, что у меня в ушах зазвенело. Скалы задрожали, песок взлетел столбом. На какое-то время всё вокруг заполнилось только пылью.

Я стоял, отстранившись от камня, и ждал, пока всё это осядет.

— Получилось, — сказал я вслух, когда пыль начала проседать.

Передо мной на боку лежало тело стража.

Огромное, всё ещё пугающее, но уже лишённое той тяжёлой неизбежности, которая была, когда он стоял на ногах. Нога ниже колена была отделена почти полностью, держась на нескольких обугленных перегородках. Там, где прошёл диск, костяная броня расплавилась по краям.

Теперь главное — не дать ему подняться.

Я рванул вперёд, пока страж пытался собрать своё тело в адекватное положение.

Он уже шевелился. Пытался упереться руками, поднять корпус, ложиться на другую сторону. Рана в груди, которую я оставил копьём, дымиться перестала — но дырка всё ещё зияла. В зоне колена тлели огненные язвы.

Я подпрыгнул на ближайший выступ его тела. С расстояния это было похоже на взобраться на рухнувшую башню. Пластины под ногами были горячими, шершавыми.

— Лежать, — сказал я и направил клинок огня в стык бронеплит на уровне «шейных позвонков».

Удар.

Второй.

Третий.

Каждый — с усилением. Огонь резал кость, мясо, магию. Страж пытался ударить меня рукой, но промахивался — не хватало подвижности. Ему явно не понравилось, что маленький огонёк скачет по его телу, как раздражающий паразит.

Я спрыгнул ниже, ударил по суставам другой руки. Затем — по зоне, где как раз проходили магические «жилы», соединяющие верх и низ тела. Там энергия была особенно плотной.

Пламя работало безотказно.

Тело стража дёргалось всё реже. Его движения становились всё более некоординированными. В какой-то момент он попытался издать звук — рёв или что-то вроде. Получился только хрип, отдающийся в камне.

— Ничего личного, — сказал я. — Ты просто слишком большой.

Я сделал последний рывок к его груди.

Там, чуть выше центра, под толстыми пластинами, пульсировало ядро. Я ощущал его через броню — тяжёлый, глубокий магический шар. Разрушать его огнём в упор не хотелось. Но без этого страж мог продолжать существовать на каких-то своих полумеханических остатках жизни.

Я сделал глубокий вдох, поднял руку и сформировал короткий, но максимально уплотнённый клинок. Белый. Тонкий. Заточенный под один удар.

— Спокойной ночи, — произнёс я и вогнал клинок в корпус стража, точно в точку максимальной концентрации силы.

Мир снова содрогнулся — но не так, как от его падения.

На мгновение всё вокруг ослепительно вспыхнуло. Белый свет прорвал броню изнутри, трещины побежали по пластинам, как сети молний. Затем свет схлопнулся, словно его втянули обратно, и тело стража начало… рассыпаться.

Не взрываясь, как я боялся, а именно рассыпаясь — в пыль, куски камня, фрагменты кости. Вся та структура, которая так грозно шла по миру, теперь превращалась в груду грубого материала.

Посреди этого, как сердце забитого зверя, лежало ядро.

Я спрыгнул вниз.

Ядро второго стража не отличалось по форме от первого — такая же сферическая глыба силовой мерзости размером с голову взрослого человека. Цвет, правда, был иным: глубже, темнее, с явным оттенком въевшейся смерти. Если первое казалось камнем, прожаренным в огне, то это — кусок спрессованной ночи.

Я наклонился, дотронулся.

В ладонь тут же ударила волна силы. Не боль — тяжесть. Как если бы тебе в руку сунули кусок не просто металла, а ядро маленького солнца, только не горячего, а холодного.

Внутри ядра пульсировала магия. Ровно, размеренно. Никакого осознания, никакого «я», только функция.

— Второй, — тихо сказал я. — Поздравляю, вы у нас сегодня призёр.

Я поднял ядро. Ощущение было знакомым — точно таким же, как с первым. Только теперь внутри где-то в глубине сознания проснулась чёткая мысль: тащить сразу два — глупость.

Один такой шар уже рисует в магическом поле метку: «Здесь что-то очень не то». Два — будут кричать так, что слепые архимаги в дальних уголках круга проснутся и начнут чесаться.

Я сжал пальцы на поверхности ядра, поглядел на место, где вдалеке терялась линия горизонта. Там за пределами угадывались тёмные, неправильные силуэты — крепостные стены, башни, защитные поля.

— Ну что, — пробормотал я. — Одна хорошая новость: теперь у меня два ключа к головной боли некромантов. Другая новость: теперь обо мне знают все, кому скучно жить.

Вопрос, куда девать второй «чемодан», требовал решения.

Возвращаться к первой «корове и пальцу», чтобы положить оба ядра рядом — спорное решение. Слишком много силы в одной точке.

Если некроманты нащупают, получат подарок, который не заслужили. Если «иные» нащупают — будет интересно, конечно, но вряд ли приятно.

Тащить оба с собой?

Я даже не стал додумывать эту мысль.

Пока я размышлял, в голове всплыла другая деталь.

Страж мёртв.

Значит, его сигнатура исчезла.

А значит… некроманты, архимаги и прочая нежить должны были почувствовать это почти сразу.

— Пошлют отряд, — сказал я. — Не один. Не два. Выложат всё, что можно, чтобы понять, что здесь произошло. Это уже дело принципа — кто-то посмел усомниться в их величии и порядке круга.

Я усмехнулся.

— А я ведь только хотел посмотреть, кто сильнее.

Я сел на обломок кости, положил ядро рядом и на минуту прикрыл глаза.

Карта круга в голове уже сложилась:

— там — крепость,

— тут — бывшая стоянка некромантов,

— здесь — место, где я закапывал первое сердце,

— вот — маршрут стража, который только что превратился в груду мусора.

Где-то между всем этим теперь пульсировал я сам.

Пламя во мне было спокойным, но в этом спокойствии читался явный интерес. Тело ныло, мышцы отдавали усталостью, но не грузили. Магический резерв просел, но до дна ещё далеко.

— Можно, конечно, — сказал я в пустоту, — забиться в какую-нибудь дыру, подождать, пока всё уляжется. Но…

Я усмехнулся.

— Во-первых, не уляжется. Во-вторых, скучно.

Силуэт крепости некромантов я запомнил ещё тогда, когда выбрался из лавовых пещер. Чёрные стены, башни, зонтики защитных плетений. С того расстояния она казалась просто пятном, но я уже понимал: именно там — узел. Центр управления этим цирком.

Если некроманты пошлют отряды на разведку гибели стражей, они пойдут оттуда. По логике — самые сильные. Самые уверенные в своей безнаказанности. Те, кого интересует не вопрос «кто умер», а вопрос «кто посмел».

— Значит, — подытожил я, — надо быть ближе к исходной точке.

Поближе к крепости.

В зону, где они считают себя хозяевами.

Туда, где соберутся все, кто почувствует запах мёртвого стража.

Я посмотрел на ядро.

— А ты пока пойдёшь со мной. Одного такого чемодана мне пока хватит.