Я шёл не торопясь. После всего, что здесь произошло, у меня не было ни нужды, ни желания спешить. После схватки с усиленной гончей тело всё ещё ныло, но это чувство только подогревало настроение — напоминало, что я жив, что пламя во мне по-прежнему горячее, плотное, уверенное. Оно больше не комментировало, не нашёптывало — просто было частью меня, как ещё один слой движения, сила, продолжение моего дыхания.

Воздух над равниной был неподвижным. За спиной у меня оставался обугленный силуэт того места, где закончилась последняя битва. Впереди — чёрные стены крепости некромантов. С того расстояния они казались живыми: мелкие вспышки магии смерти плясали на зубцах, словно кто-то незаметно жевал тени.

На стене мелькнули силуэты — несколько фигур. Они выстроились вдоль парапета, как вороны, высматривающие падаль. Только в отличие от ворон, эти знали, что падаль может в любой момент повернуться и сжечь их к чёртовой матери.

— Стой! — выкрикнул один. — Не подходи! Уходи отсюда, огневик!

Несколько рук вытянулись вперёд — магические барьеры, слабые. На вид — чистая формальность, набросанная в спешке.

Смешно.

— Расслабьтесь, — сказал я. — Мне нужно кое-что забрать. И всё.

На стене повисла тишина. Потом тишину проткнули нервные переговоры — едва слышные, быстрые. Я различил только обрывки: «Он…», «сердце…», «мы…», «подставил!».

Наконец один из них скрылся за зубцами стены.

Я ждал.

Пламя во мне было ровным, собранным. Никаких всплесков, никаких комментариев — просто спокойствие. Я чувствовал, как оно разливается внутри, согревает мышцы, поднимает лёгкую дрожь предвкушения, но не в виде голоса. Это было моё. Часть меня.

Через минуту ворота дрогнули. Узкая щель между створками раскрылась. Показался некромант. Тот, что нервно оглядывался прошлым утром. Сгорбленный, с лицом, которое было серее местной земли.

На вытянутых руках он держал сердце стража — ядро. Тот самый некротический комок силы, который я припрятал под их домом. Теперь он явно жёг ему руки, хотя физического огня там не было.

— Забирай! — выкрикнул он, даже не пытаясь скрыть облегчения. — Забирай и проваливай! Из-за тебя нас всех перебьют!

Я подошёл ближе и взял ядро. Оно лежало в ладонях тяжело, неровно, будто внутри него что-то билось — ритм неестественный, вязкий. Как будто чужое сердце пыталось подстроиться под мой пульс, но каждый раз делало это неправильно.

— Ой, да успокойтесь, — сказал я, спрятав ядро в рюкзак. — Ни сегодня — завтра вас бы всё равно сравняли с землёй. Так что не нойте.

Некромант дёрнулся, словно я ударил его с ноги.

— Ты нас подставил! — выкрикнул другой, выглянув с башни. — Теперь за нами придут проверяющие! Из-за тебя!

Я фыркнул.

— Скучные вы, — отмахнулся я. — И трусливые. Удивляюсь, как вы вообще добрались до этого круга. Быть может, дуракам везёт?

Фраза попала точно по цели. Некроманты на стенах замерли. Кто-то прикусил губу. Кто-то сжал кулак. Один наклонился так низко, будто хотел плюнуть вниз, но не решился.

Но никто не ответил.

Даже в этом они были предсказуемыми.

— Ладно, — сказал я. — Живите, как умеете. Я к вам больше не вернусь. Скучно у вас.

Я развернулся и направился прочь от укреплений. Некроманты на стенах следили за каждым шагом, будто ждали подвоха. Но я даже не обернулся. Не видел смысла.

Через пару сотен метров крепость скрылась за складками рельефа. Тишина этого мёртвого мира вернулась. Пустыня, тьма, редкие тени скальных игл, мёртвое небо.

Я остановился ненадолго и достал ядро.

Оно было холодным — но не мёртвым. Внутри что-то будто перетекало, перекатывалось. Сила? Остаток стража? Его суть?

Или что-то хуже?

Я покрутил его в руках.

— Чемодан без ручки, — сказал я. — Таскать опасно. Бросить жалко.

Ощущение было странным. Внутри ядра будто жила тонкая нить — невидимая, но ощутимая. Сила, которая притягивала к себе всё вокруг, как магнит.

И я знал, что некроманты почуют его.

И архимаги.

И, возможно, те самые «иные», о которых никто так и не смог толком рассказать.

Таскать его с собой — значит приглашать проблемы.

Спрятать — значит оставить кому-то сюрприз.

Бросить — значит потерять потенциально ценную вещь.

Разрушить — кто знает, что тогда случится?

Я усмехнулся.

— А ведь сражаться с неумирающими было интересно. Но однообразие быстро надоест. Значит…

Я поднял ядро к уровню глаз.

Тёмный свет внутри медленно двинулся, словно реагируя на меня.

— Нужно придумать что-то более… увлекательное.

Пламя во мне согрелось, расправилось, будто кивая моим мыслям.

Не голос.

Не слова.

Просто внутреннее согласие.

И я пошёл дальше, с ядром стража в рюкзаке и мыслью, что ближайшие дни в этом мире точно не будут скучными.

На какое-то время я просто шёл по равнине, прислушиваясь к собственным мыслям. После последней битвы всё тело ощущалось не уставшим — а разогретым. Внутри не было ни голосов, ни нашёптываний. Пламя во мне больше не отделялось от моего «я» — оно стало частью каждой мысли, каждого импульса, каждого решения.

И теперь это единое целое подкидывало мне идею за идеей, обрывки планов, варианты действий. Без слов. Без диалога. Просто естественный поток.

И, чем дальше я шёл, тем яснее становилось:

Если мне нужно пройти в следующий круг — дорога лежит через некромантов.

Их там тысячи.

Армия.

Секта смерти, пропитавшая этот мир до костей.

Я остановился, оглянулся на пустынную гряду, откуда недавно пришёл.

Тысяча некромантов.

Даже с огнём, смертью, тьмой и усилением — веселуха закончится очень быстро. Не в мою пользу.

— Эх, — проговорил я вслух, — с армией драться, конечно, интересно… но уж больно низкая вероятность выживания. Совсем не тот азарт.

Я провёл рукой по виску. Песок от ветра прилипал к коже.

Значит, раз фронтальный штурм крепости архимагов — вариант для самоубийц, остаётся один правильный путь: сокращать их количество заранее.

Разбить их по частям.

Охотиться на гончих.

На мастеров.

На тех, кто патрулирует круг.

Пусть к моменту встречи со мной их будет не тысяча — а пятьсот. Или триста. Или сто.

Уже веселей.

Я прошёл ещё немного, и мысль о том первом некроманте — том, что четырежды умирал и сбежал — вернулась сама собой.

Он точно умер.

Я же видел.

Четыре раза видел.

Но если умер — то как вернулся?

А если вернулся — может ли он умереть вообще?

Я хмыкнул.

— Хорошая наука, некромантия. Может, стоит изучить её поближе? Вдруг и я смогу записаться в ряды бессмертных?

Мысль звучала заманчиво.

Очень заманчиво.

Перспектива взорваться в клочья, а через минуту стоять собранным заново… любому бойцу бы понравилась. Особенно в таком мире.

Но вместе с искрой интереса пришло и другое ощущение — тяжёлое, плотное, как горячий камень в груди. Не слова. Не голос. Просто ясное внутреннее «нет».

Не твоё.

Не тем путём.

И главное — цена неизвестна.

А платить надо будет. Всегда надо.

Я рассмеялся.

— Ладно, ладно. Просто мысль вслух.

Но осадок остался — первый некромант, кажется, действительно умер в первый раз. А я почему-то в этом больше не уверен.

Странно.

Я уже собирался свернуть к одному из ущелий — там обычно любят гнездиться некроманты, что поодиночке бегают, — как вдруг земля под ногами дрогнула.

Не сильно.

Но ощутимо.

Я замер.

Второй толчок — еле уловимый, но ритмичный.

Третий — глубже.

И тогда вдали, на самой границе видимости, в сером тумане, пошевелилось что-то большое.

Я прищурился.

Силуэт вырос, выпрямился.

Широкие плечи.

Каменная спина.

Клинки-наросты по всей длине позвоночника.

Шаг — и воздух дрожит, как от удара молота.

— Так, — выдохнул я. — Вот ты какой.

Второй страж круга.

Первый был огромным.

Этот — был в два раза больше.

Может, в три.

Настоящий гигант, живой кусок кошмара, собранный из костей, камня и магии смерти — той самой глубинной, первичной.

Это уже не просто сильный противник.

Это… стихия.

Тысяча тонн злой, древней стихии.

Мне стало интересно.

Очень интересно.

— Ну что ж, — сказал я и пошёл за ним.

Пока я двигался следом, держась на расстоянии, мысли сами поднимались одна за другой.

Некромант говорил:

«Если стражи умрут, придут иные.»

Кто такие эти «иные»?

Почему архимаги смерти их боятся?

Почему они не появляются сейчас?

Хотя… может, это просто сказка для послушников.

Классика: «не делай глупостей, а то придут страшные существа и накажут».

Но…

Какая-то часть меня хотела их увидеть.

Настоящих.

Не особей из мифов, а тех, кого реально боятся даже архимаги.

И если это правда…

Если стражи сдерживают вторжение…

Значит, чтобы увидеть иных, нужно убрать стражей.

Я посмотрел на гиганта впереди.

— Ну, значит, познакомимся ближе, приятель.

Пламя внутри откликнулось ровно.

Готовность.

Азарт.

Никакой возни с голосами — просто ясное ощущение движения.

Страж двигался уверенно, не сворачивая.

Его путь был виден даже слепому — земля перед ним была спрессована до стеклянного блеска, трещины заполнялись тенью.

Иногда он останавливался.

Замерзал на месте.

Будто слушал землю.

Если прислушаться — откуда-то из недр взывал гул.

Магический.

Глубокий.

Похожий на пульс мира.

Я держался в стороне — метров на сто.

Страж меня не замечал.

Или замечал, но не считал угрозой.

Что ещё интереснее.

— Значит, я тебе не враг? — тихо спросил я. — Или пока не враг?

Ответа не было.

И не надо.

Где-то к середине пути я почувствовал жар.

Не внешний — внутренний.

Рюкзак за спиной нагрелся.

Я остановился и вытащил ядро стража.

Оно было горячим.

Горячее, чем раньше.

Внутри него пульсировала волна — мягкая, тяжёлая, как дыхание зверя, который проснулся от сна.

Пульсация совпадала с шагами гиганта впереди.

— Чувствует собрата, — произнёс я.

Интересно.

Очень интересно.

Если ядра стражей взаимосвязаны — это можно использовать.

Но как?

Против кого?

Против чего?

Ядро дрогнуло в ладони ещё раз, будто отвечая.

— Понял, — сказал я. — Пока не буду подходить слишком близко.

Я убрал его обратно.

И продолжил следовать за стражем, уже точно зная: это только начало.

Ядро в рюкзаке ныло.

Не звуком — ощущением. Словно кто-то положил мне за спину ещё одно сердце, чужое, неправильное, и оно пыталось подстроиться под мой шаг, сверяя ритм. Каждый раз, когда я смещал вес с ноги на ногу, оно отзывалось тяжёлым глухим толчком.

Минут через двадцать это начало раздражать.

Я остановился на краю неглубокого оврага и задумчиво посмотрел на горизонт. Там, в тумане, ещё можно было различить расплывчатый силуэт второго стража — он двигался своим путём, не торопясь, как горная гряда, которая вдруг решила прогуляться.

— Не пойдёт, — пробормотал я. — Один камень за пазухой ещё туда-сюда, но два таких… слишком жирный намёк мироздания на самоубийство.

Пламя внутри было согласно. Не словами — ровным горячим согласием. Тело отзывалось правильной тяжестью, разум — ясностью. Чем дальше я шёл с ядром, тем отчётливее понимал: таскать за собой такую приманку — значит кричать в пустоту: «Я здесь! Кто хочет проверить свои силы, подходите!»

Некроманты уже наверняка чувствовали, что ещё один страж умер. А если в их байках про «иных» хоть капля правды — то и тем сигнал ушёл.

Одно ядро в руках — уже слишком.

— Ладно, — решил я вслух. — Сначала спрячем чемодан без ручки. Потом добудем второй.

Я спустился в овраг.

Грунт под ногами был твёрдый, почти каменный, только сверху посыпан серым песком. Стены оврага были из тёмного, почти чёрного камня, местами треснутого, местами пористого. На одном из участков я заметил место, где трещины сходились в одну, уходящую внутрь.

Вот и хорошо.

Я упёрся руками в камень, включил усиление и «помог» трещине. Каменная пластина поддалась с тихим, нехотя хрустом, словно ей ломали спину. Я потянул сильнее — и кусок породы выкатился наружу, оставив за собой углубление, достаточно широкое, чтобы туда можно было засунуть ядро и ещё пару моих трупов впридачу.

— Сейф, — сказал я. — Почти банковский.

Я достал из рюкзака сердце первого стража.

В руках оно казалось ещё больше, чем в первый раз. Чёрная, местами сероватая сфера, испещрённая прожилками. Внутри, под поверхностью, что-то шевелилось — медленно, лениво, как сонная тварь в глубокой норе.

Я на мгновение задержал взгляд.

Вот взять — и расколоть.

Прямо сейчас.

В овраге.

Без свидетелей.

Интересно, взорвётся ли круг?

Обвалится ли кусок мира?

Придут ли сюда «иные» стройными рядами?

Мысль показалась приятной. Очень.

Но там же, где эта искорка любопытства появилась, тут же поднялось и другое чувство — тяжёлое, как камень: рано. Не время. Использовать — да. Разбросать осколки просто так — глупость.

— Ещё пригодишься, — сказал я ядру и аккуратно отправил его в нишу.

Оно легло туда, как влитое.

Я вернул на место каменный блок, закрепил, немного подровнял песок ногой. Без знания этого места никто не догадается, что в стене есть тайник. Магией маскировать я не стал — лишний след, лишний запах. Пусть это будет просто камень. Таких здесь миллионы.

Отойдя метров на тридцать, я обернулся, запоминая ориентиры.

Овраг тянулся в обе стороны одинаково нудно. Но примерно посередине его курса находился треснувший столб породы, торчащий под странным углом — как переломанный палец. Рядом с ним — каменная глыба, действительно напоминающая дохлую корову, завалившуюся на бок.

— Значит так, — пробормотал я. — «Корова и палец». Запомнить легко.

Пламя внутри слегка качнулось, будто запоминало вместе со мной.

Я поправил рюкзак — он стал ощутимо легче — и снова посмотрел в сторону гиганта.

Второй страж всё так же важно брёл по своим делам. Его силуэт маячил на границе видимости — тёмная гора с шипами, движущаяся с той неторопливой уверенностью, которая всегда бесила меня в таких существах. Как будто весь мир должен подстраиваться под их шаг.

Я улыбнулся краем губ.

— Ну что, громадина, — сказал я, выбираясь из оврага. — Давай познакомимся.

Догнать стража особого труда не составило. Массивным тварям тяжело ускоряться, зато их энергии хватает на вечность. Они идут мало того что по своим маршрутам — так ещё и так, будто у них вся вечность впереди. И, возможно, так оно и есть.

Я приближался медленно, не ломясь напролом. Выбирал выступы, каменистые гряды, трещины — любые укрытия. Не из страха — из уважения к масштабу. Когда объект размером с крепость начнёт целенаправленно по тебе бить, шансы выжить зависят не от храбрости, а от того, насколько вовремя ты пригнёшься.

Страж двигался по почти прямой линии. На его пути попадались каменные обломки, осевшие гряды, редкие останки прошлых боёв — сломанные кости некромантов, сожжённые обломки гончих. Он их игнорировал. Просто шёл.

И вот именно это игнорирование начинало задевать.

— Эй, — тихо сказал я, когда расстояние уже позволило рассмотреть отдельные детали.

Пластины на его груди напоминали скальное плато, из которого торчали короткие костяные пики. Руки — словно два куска обломанной горы. Голова — сросшийся череп, где едва можно было различить намёк на морду. Внутри, под всей этой бронёй, чувствовалась магия — тяжёлая, вязкая.

Я шёл параллельным курсом, иногда чуть забегая вперёд, иногда отставая. В какой-то момент мне даже показалось, что он мельком повернул голову в мою сторону — и тут же снова вернул её вперёд.

Как если бы я был просто кусочком мусора в стороне.

— Серьёзно? — усмехнулся я. — Я вообще-то тебя преследую.

Страж, разумеется, ничего не ответил.

Крупные существа, даже разумные, редко вступают в философские дискуссии с мелкими. Ещё реже — принимают мелких всерьёз. Но одно дело — понимать это головой. Другое — ощущать на себе, как тебя списали с доски, даже не посмотрев.

Где-то в груди шевельнулся знакомый азарт. Пламя не подбрасывало комментариев, не ржало и не подзадоривало. Оно просто становилось плотнее, горячее, сжималось, как кулак, готовящийся врезаться.

— Игнорировать меня — плохая идея, — сказал я уже вполне громко. — Особенно в этом круге.

Никакой реакции.

Я почувствовал, как улыбка становится шире.

— Ну ладно. Ты сам этого захотел.

Атаковать такую махину просто «огненной иголкой» было бы смешно. Да, против некроманта это сработало. Но стражи — другой уровень. Другой вес. Другой формат существования. Тут нужен не тонкий укол, а удар, который сам мир обозначит как событие.