На этот раз он не торопился. Не бросался вслепую, не шёл напролом. Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Вытянул руку.

Тень под его ногами шевельнулась.

Сначала я подумал, что он собирается снова поднять поле смерти. Но нет. Тень начала вытягиваться в стороны, как разлитые чёрнила. В ней появлялись — очертания. Моё лицо. Моё тело. Мои движения.

Через пару вдохов вокруг нас было уже с десяток силуэтов.

Все — я.

— Неплохо, — сказал я. — Но, признаюсь, смотреть на себя со стороны так часто немного мерзко.

— Выбери, кто настоящий, — предложил он.

Силуэты двигались синхронно. Каждый с огненным клинком, каждый с моими привычными замахами. В обычной ситуации это сбило бы с толку любого противника. Но не меня.

Я смотрел не на движения.

Я смотрел — внутрь.

Тьма, из которой были сделаны копии, была пустой. Это были оболочки — идеальные копии поверхности, но без ядра. У настоящего меня в груди пульсировал огонь и усиление. У него — другая структура. У теней — пустота.

Я шагнул вперёд, и тени шагнули тоже.

Некромант ухмыльнулся.

— Ну? — спросил он. — Как тебе твой парад?

— Нудно, — ответил я и врубил усиление ещё сильнее.

Мир снова замедлился. Тени стали более размытыми — они не могли поддерживать высшую скорость. Некромант — мог. Я почувствовал его — не глазами, а ощущением. Как будто на сцене из одинаковых актёров один вдруг вздохнул по-настоящему.

Я рванул туда.

Огненный клинок прошёл сквозь иллюзорные копии, как через дым. Они рассыпались, даже не успев отреагировать. Через пару шагов я оказался лицом к лицу с настоящим некромантом.

Он не успел удивиться.

Я ударил вниз, целясь в ключицу. Он поставил блок, рука дрогнула от нагрузки. В этот момент одна из гончих, следящая из-за его спины, бросилась вперёд, пытаясь ударить меня в бок.

Я ушёл в сторону.

Гончая пролетела, чиркнув по моему плечу. Боль была ощутимой — когти всё-таки не из пластилина. Плащ порвался, кожа под ним зазудела от токсичных остатков магии смерти.

— Ай, — поморщился я. — Наглость.

Я поймал момент, когда некромант отвлёкся, и врезал ему ногой в колено. Усиление сделало удар тяжёлым. Сустав хрустнул, он рухнул на одно колено.

— Второй раунд, — предупредил я. — Не затягивай.

Он попытался уйти в тень. Я видел, как под ним сгущается тьма, как она пытается втянуть его, как болото. Но я был быстрее.

На этот раз я ударил не по телу.

Я ударил по тени — по тому самому пятну, которое растекалось под его ногами. Огненный клинок вошёл в неё, и мир на мгновение содрогнулся. Тьма завизжала — не звуком, а ощущением.

Некромант потерял опору. Его попытка уйти в «другое место» сорвалась. Я снова оказался у его шеи.

Он встретился со мной взглядом.

— Не… — начал он.

— Второй, — сказал я.

И отрубил голову во второй раз.

Гончая, которая меня только что задела, как-то сразу потеряла координацию. Она попыталась сделать шаг — лапа не послушалась. Она ударилась мордой о камень и рухнула. Рык сорвался на жалкий хрип.

— Видишь? — сказал я уже мёртвому. — Связи с мертвецами вредны для здоровья.

Огонь внутри смеялся, но более сдержанно. Интерес рос.

Тело некроманта снова дернулось.

Я уже начинал привыкать.

Тень под ним вздулась, как пузырь. Кости, мышцы, кожа — сложились обратно. Голова, отброшенная в сторону, подпрыгнула, как марионетка, и вернулась на шейные позвонки.

Он встал.

Снова.

Третий раз.

На этот раз в его движениях было меньше плавности. Как в старом механизме, который слишком часто разбирали и собирали. Но в глазах — больше тьмы.

— Второй, — сказал он хрипло.

— Два - ноль, — кивнул я. — Я не против довести до десяти, если тебя это утешает.

Гончих осталось две.

Они больше не окружали меня хаотично. Они заняли позиции разумнее: одна слева, другая позади некроманта, как запасной щит. Умный хозяин — умные игрушки.

— В этот раз я начну, — сказал он.

И сделал шаг вперёд.

Я едва успел заметить движение его пальцев — короткий жест, почти невидимый. После чего мир вокруг меня заволокло серым.

Это не была обычная тьма. Это был спрессованный пепел. Мельчайшие частицы смерти, взвешенные в воздухе. Каждый вдох давался тяжелее, лёгкие словно наполнялись пылью из костей.

— Тоже вариант, — отметил я.

Я попробовал шагнуть вперёд — и понял, что ноги меня не слушаются так охотно, как обычно. Мышцы будто замедлили отклик, связки стали тугими. Некромант пустил смерть по нервам.

— Интересно, — повторил я, уже менее добродушно.

Огонь внутри зарычал. Ему не нравилось, когда кто-то пытался командовать телом, которое он рассматривает как своё.

Я позволил ему подняться.

Огненная волна прошлась изнутри — от груди к плечам, к бедрам, к рукам. Смерть, что уже успела впитаться в ткани, зашипела, отступая. Пыль в воздухе вспыхнула на мгновение мягким оранжевым светом и рассеялась.

— Спасибо, — сказал я огню.

«Не благодари», — буркнул он. — «Он раздражает».

Некромант не стал ждать, пока я полностью приду в норму.

Он ударил сразу.

Плети смерти, вырванные из его рук, хлестнули по земле, по воздуху, по моему телу. Каждая — тугая, хлесткая, с крючьями из боли на концах. Они пытались зацепиться за кожу, за магию, за сознание.

Я активировал огненный щит.

Не полноценный купол — слишком энергозатратно, — а фронтальный, направленный. Передо мной вспыхнула стена пламени, плотная, как стекло, но гибкая. Плети, ударяясь о неё, рассыпались, как гниющие верёвки.

Одна прошла сбоку, чиркнув по предплечью. На коже вспышкой проступили мертвенные пятна. Я не дал им закрепиться — сжёг.

Гончие в этот момент не стояли в стороне.

Две рванули с флангов. Одна прыгнула так высоко, что едва не задела край моего щита. Вторая пошла низом, целясь в ноги. Третья — оставалась позади, готовясь броситься в тот момент, когда я буду отвлечён.

Я ушёл вперёд.

Иногда лучший способ не быть окружённым — самому ворваться в центр.

Я пересёк линию атаки, щит раздвинул пыль, как нож воду. Одна гончая промахнулась, вторая ударила лапой в то место, где я был мгновение назад. Земля треснула, камень разлетелся.

Я оказался прямо перед некромантом.

Он попытался бросить в меня тень — буквально: сорвал кусок тьмы с собственного силуэта и кинул в лицо. Я отмахнулся клинком, как от прилетевшей насекомой. Тьма зашипела и испарилась.

— Третий, — сказал я. — И, кажется, ты начинаешь уставать.

— Я… не устаю, — выдохнул он.

Но глаза его говорили обратное.

Мы сошлись в очередном обмене ударов. На этот раз он бил отчаянно. Я — размеренно. Его клинок свистел, пытаясь прорвать мою оборону, мои — поднимались, смещались, отбивали, переходили в контратаки.

Гончие не сдавались. Они пытались достать меня, даже когда я был в полуметре от их хозяина. Их когти скользили по моему плащу, иногда цепляя кожу. Зубы щёлкали в сантиметрах от моего уха.

Мне пришлось использовать усиление на максимум, чтобы не дать им взять меня количеством.

Одной гончей я зарядил коленом под челюсть, когда она попыталась прыгнуть мне на спину. Усиленный удар поднял её в воздух. Она перевернулась и рухнула на бок. Встала, но уже шатко.

Некромант тем временем пытался загнать меня в клинч — сблизиться настолько, чтобы его магия смерти могла проникнуть через любые щиты. Я не позволил. Оттолкнул его плечом, развернул, ударил клинком по корпусу.

Щит треснул.

Он поставил второй.

— Сколько у тебя этих слоёв? — спросил я.

— Достаточно, чтобы ты умер, — процедил он.

— Проверим, — ответил я и ударил в третий раз.

Я не пытался действовать красиво. Просто давил. Огонь, усиление, давление, накатывающиеся волною. Ему приходилось тратить всё больше сил на поддержание защиты. В какой-то момент тьма вокруг него дрогнула.

И тогда я ударил в грудь.

Не просто удар — выплеск. Огненный клинок вошёл прямо в центр, туда, где у нормальных людей — сердце, а у таких, как он, — такой же мешок магии и мании величия.

Тьма взвыла и разлетелась.

Некромант откинулся назад. Его рот открылся в беззвучном крике. Из раны вырвался столб серого света — его собственная сила разгерметизировалась.

Он разлетелся.

Не только голова — весь корпус. Руки, плечи, грудь — всё ошмётками разошлось по площадке. Где-то упала рука, где-то — нога, где-то — отдельные куски плаща.

Гончая, что стояла сзади, рухнула мгновенно, как только нить связи оборвалась. Последняя завыла, но рык оборвался хрипом.

— Три - ноль, — сказал я.

Огонь внутри не радовался и не возмущался. Он внимательно смотрел — через меня — на то, что будет дальше.

Потому что дальше началось самое интересное.

Мёртвые части тела некроманта… поползли.

Не как живая плоть, пытающаяся собраться обратно. Скорее, как стекающая воронка. Куски ткани, кости, мясо, даже пепел — всё это потянулось в одну точку на земле.

Тень разрослась снова. Намного шире.

Из этой чёрной лужи поднялся он.

Целый.

Без ран.

С тем же лицом.

Только теперь глаза светились не просто тьмой, а чем-то ещё более густым. Там, в глубине, появился оттенок… чужого. Не местной магии, не простой смерти.

— Третий — сказал он.

— Три, — согласился я. — Ну что, продолжим статистику?

Осталась последняя гончая

Раненая, но ещё живая по их меркам. Некромант посмотрел на неё, на меня, на крепость за своей спиной.

— Ты забавен, — произнёс он. — Настоящий огонь. Наставник был прав — такие, как ты, всегда доставляют проблемы.

— Наставник много чего говорил, — отозвался я. — Но сейчас его тут нет, а есть только ты. И твоя собака.

Он усмехнулся. Улыбка получилась кривой.

— Ошибаешься.

Он поднял обе руки вверх.

Я почувствовал, как вокруг сгущается магия. Не просто тьма, не просто смерть — смесь. Нечто, что тянет из-под земли, из воздуха, из самих гончих.

Монстр завыл. Не от ярости — от боли.

Её тело начало меняться.

Костяные пластины на плечах утолщались, срастаясь в цельный панцирь. Хребет выгнулся, усиливаясь. Лапы стали толще вдвое, когти удлинились. Морда вытянулась, клыки выросли, превращаясь в настоящие клинки.

Изломанная, усиленная, напичканная магией, она теперь была размером с небольшой дом. Её рык вибрировал так, что камни на земле подпрыгивали.

— Не люблю переработку, — признался я. — Но выглядит убедительно.

— Ты хотел настоящей битвы, — сказал некромант. — Получи.

Он что-то прошептал, и вокруг гончей вспыхнуло кольцо рун. Чёрные символы, уходящие глубоко под кожу зверя. Связка. Привязка. Усиление. Печать.

— Пока она жива, — добавил он. — Я — тоже.

И исчез.

Не взорвался, не провалился, не рассыпался. Просто… стал частью тени за спиной зверя. Его присутствие не исчезло — оно переместилось. Я чувствовал его в самой гончей. Как паразита в теле хозяина.

— А вот это уже по-нашему, — сказал я.

Гончая рванула.

На этот раз даже усиление не сделало её движения медленными. Она была быстрой. Очень. Её тело двигалось так, как будто каждая мышца знала своё место и задачу. Никакой лишней амплитуды — только голая эффективность.

Я еле успел поднять щит.

Огонь вспыхнул передо мной толстым слоем, как монолит. Лапа гончей ударила в него, и волна силы прошла через меня, от рук до позвоночника. Щит выдержал, но меня отбросило назад на пару метров. Ноги скользнули по песку, ботинки оставили борозды.

— Вот это да, — ухмыльнулся я. — Таких собачек я ещё не выгуливал.

Огонь внутри заорал от восторга. Ему нравилась нагрузка. Ему нравилось испытывать мои пределы — а заодно и свои.

Гончая не стала давать мне время.

Она ударила второй раз — на этот раз снизу. Лапа врезалась в землю, щит поддался на долю сантиметра. Из-под нас вылетели осколки камня.

Я сменил тактику.

Полный фронтальный щит — слишком много сил.

Я стянул огонь ближе к телу, превратив его в полупрозрачную оболочку, облегающую меня плотным слоем. Щит стал не стеной, а второй кожей.

— Поехали, — сказал я.

Гончая прыгнула.

Я шагнул ей навстречу.

Её пасть закрывалась там, где секунду назад была моя голова. Усиление позволило мне уйти под её грудь. Тело зверя пахло мраком и старой кровью. Огонь прожёг часть её панциря, когда я провёл клинком по нижней пластине.

Зверь взвыл.

Лапа попыталась достать меня снизу — я успел перекатиться. Когти прошлись по камню, оставив глубокие борозды. Песок взметнулся, как вода.

Я вскочил на ноги, оттолкнулся, прыгнул вверх, целясь клинком в стык костяных пластин на шее. Удар — выверенный, точный, усиленный. Огонь прожёг броню, добрался до мяса.

Гончая дёрнула головой. Меня отбросило в сторону.

Я приземлился, откатился, снова поднялся. Грудь жгло — где-то меня всё-таки задело. Плечо ныло. Но всё это было… смешно. Поверхностью.

— Давай же! — крикнул я. — Покажи, на что вы способны, вы, недосдохшие любимчики архимагов!

Зверь ответил рёвом, от которого камень под ногами завибрировал.

Она бросилась снова.

Я перестал думать о том, где некромант. Сейчас он был в ней. В этих рёвах, ударах, в магии, что стягивала её кости и мышцы в единый смертоносный механизм.

Я бился не с человеком — с конструктом. С усиленным, пересобранным воплощением смерти и тьмы. И мне… нравилось.

Усиление работало на пределе. Каждый шаг — рывок. Каждое движение — бросок. Огонь окутывал клинок, щит, тело. Я чувствовал, как он обжигает кожу, но не останавливался.

Гончая пыталась задавить меня массой. Я не давал.

Слева — удар лапой. Щит принимает, тело уходит. Справа — зубы. Клинок встречает их, искрит, разрезает часть клыка. Сверху — попытка прижать меня к земле грудью. Я скольжу под неё, прорезая огнём её брюхо, посылая вспышки смерти в раны.

Смерть работала не хуже кислоты. Там, где я касался её плоти этой силой, ткани тускнели, рассыпались, как пепел. Тьма, которой она была напичкана, пыталась компенсировать это, но не успевала везде.

Она ударила меня всё-таки.

Один раз — лапой по боку. Так, что хрустнули рёбра. Я отлетел, прокатился по земле. Воздух выбило из лёгких, мир на секунду побледнел.

Я закашлялся, поднялся на одно колено. Попробовал вдохнуть — получилось, но с болью.

— Неплохо… — выдавил я и усмехнулся. — За собачку — прямо отлично.

Гончая не дала мне подняться спокойно.

Она рванула вперёд, пытаясь раздавить меня всем весом. Я прыгнул навстречу, усилием вытягивая из себя всё, что оставалось.

Мы встретились в воздухе.

Огонь вспыхнул вокруг меня полным куполом. На миг я превратился в падающую звезду — по крайней мере, по ощущениям. Зверь, врезавшись в этот купол, завопил. Его кожа, броня, мясо — всё загорелось.

Я вонзил клинок ей в шею и, используя собственный полёт и массу, прорезал всё, что можно было прорезать. Мясо, кости, магические связки. Рёв перешёл в хрип.

Мы рухнули вместе.

Песок под нами взметнулся. Камень треснул. Огонь ещё несколько секунд бушевал, пожирая то, что осталось от её головы и верхней части корпуса.

Я выбрался из-под обугленного куска лапы, оттолкнул её в сторону и, тяжело дыша, сел.

Гончая не шевелилась.

Её тело медленно осыпалось, как высохшая глина. Пламя, которым я её прошил, не оставило шансов. Магия смерти, связывающая её с некромантом, окончательно разорвалась.

— Лежать, — сказал я. — Молодец.

Огонь внутри был в восторге. Даже боль в рёбрах, крови во рту и дрожи в руках этого восторга не сбавляли.

Я поднялся.

Осторожно.

Посмотрел вокруг.

— Ну что, приятель, — обратился я к некроманту. — Твой аргумент исчерпан. Теперь давай ты.

Тишина.

Только ветер, шуршащий по чёрному песку.

Только остатки пепла, кружащие в воздухе.

Никакой тени.

Никакого голоса.

Никакого глухого, мерзкого присутствия, которое я ощущал раньше.

Я закрыл глаза. Попробовал нащупать его магический след. Остатки смерти, тьмы, то самое «чужое», что жило у него в глазах.

Ничего.

Пусто.

— Сбежал, — сказал я. — Скотина трусливая.

Огонь внутри недовольно прошипел.

«Ещё вернётся», — бросил он.

— Я на это рассчитываю, — ответил я. — Было слишком весело, чтобы закончить это после трёх смертей.

Я выпрямился, поправил рюкзак, который каким-то чудом пережил эту вакханалию, и огляделся.

Крепость вдали выглядела… тише.

Гончих больше не было. Некромантов на стенах я не видел — либо попрятались, либо смотрели из-за укрытий. Возможно, кто-то уже пытался понять, куда делось сердце стража. Возможно, кто-то пытался объяснить начальству, что «всё под контролем».

Я усмехнулся.

— Ну что, — сказал я. — Доминировать над магистром смерти — занятие, конечно, приятное. Но у нас есть круг, который надо ломать дальше.

Огонь внутри развернулся, словно готовясь к новому танцу.

Я сделал шаг от обугленного трупа последней гончей.

Мир снова чуть качнулся, возвращаясь в привычный ритм.

Впереди ждали архимаги, стражи, иные, разлом, хранитель, новая стихия — и некромант, который трижды умер и сбежал.

И, если быть честным, я был не просто готов.

Я этого ждал.