Стрелять из такой штуки проще всего волей. Не нужен ни лук, ни жест. Главное — направление, цель и желание, чтобы цель перестала существовать.

Я медленно повернул ладонь, нацеливаясь. Некромант у ворот стоял так, что его силуэт был отлично виден. Гончие выстроились вокруг него расширенным полукольцом, крепость позади добавляла к картинке драматизма.

Дистанция была немаленькая, но для магии — не принципиальная. Главное — не промахнуться по вектору.

Я выдохнул.

Зафиксировал цель.

Отпустил.

Стрела сорвалась с ладони без звука. Не было ни хлопка, ни шипения. Только лёгкий толчок в пальцах, как если бы кто-то снял с руки тяжёлый браслет.

Она летела быстро. Я едва успевал отслеживать её движение взглядом — тонкая тёмная линия, на фоне темноты почти невидимая. Огонь внутри наклонился, как зритель в первом ряду театра.

Некромант у ворот почувствовал опасность почти сразу.

Он резко развернулся. Под плащом мелькнуло что-то металлическое. Одна рука поднялась, второй он сделал почти незаметный жест, и вокруг него вспыхнул щит смерти — плотный, как стекло, снаружи — чернильный, внутри — тускло-серый.

Он успел увидеть стрелу. Улыбнулся. По-прежнему уверенно. Для него это было просто заклинание тьмы, стандартный трюк: «темный маг швырнул что-то тёмное».

— Молодец, — сказал я. — Лови.

Стрела вошла в щит.

Слой тьмы, что был первым, встретился с щитом почти дружелюбно. Два родственных типа энергии столкнулись, зашипели, переплелись. Щит выдержал. Поверхность его чуть прогнулась — как пленка, в которую бросили камень. В глазах некроманта вспыхнуло удовлетворение.

Он не ожидал, что на этом концерт не кончится.

Вторая оболочка — смерть — ударила по щиту уже жёстко. Магия смерти и тьмы могли работать вместе, но это не значит, что щит, рассчитанный на один тип воздействия, в восторге от второго.

Тёмный купол на мгновение побелел, словно его облили известью. В воздухе раздался тихий треск — как если бы кто-то ломал тонкое дерево. Щит выдержал и это, но трещины пошли по его структуре, и некромант сделал второй жест, усиливая защиту.

Он всё ещё улыбался. Чуть менее уверенно, но улыбался.

А потом по щиту ударил третий слой.

Белый огонь, спрятанный в сердцевине стрелы, рванул вперёд, как пружина, которую до этого удерживали два слоя магии. В момент столкновения со щитом тьма и смерть, наоборот, сыграли мне на руку — они провели импульс внутрь, как проводник.

Щит не треснул — он просто перестал существовать там, где по нему ударила стрела.

Огненная игла, снова обнажившая свою истинную суть, проскочила через дыру в защите так легко, словно никакого щита и не было. В следующую секунду она впилась некроманту в лоб — точно, посередине, чуть выше переносицы.

Вспышка была короткой, но яркой. Белый огонь на мгновение высветил его лицо, и я увидел в этом свете его глаза: расширенные, не верящие. Потом свет погас.

Некромант дёрнулся, как марионетка, у которой резко перерезали нити. Тело отклонилось назад, плащ взметнулся. Губы попытались что-то произнести, но вместо слов вырвался только хрип.

Он рухнул на камень перед воротами крепости.

Я довольно выдохнул.

— Работает, — сказал я сам себе. — Маленькая, но гордая стрела.

Огонь внутри урчал от удовольствия. Ему особенно понравился момент, когда белое пламя прорвало щит. Смерть довольно хмыкнула и снова ушла в глубину. Тьма… ну, тьме всё равно, куда заворачиваться — она просто зафиксировала факт: эксперимент удался.

У ворот началась суета.

Гончие замерли почти одновременно с падением некроманта. Словно их кто-то поставил на паузу. Они не рычали, не скалились, просто остановились, не меняя позы.

Одна, та, что стояла ближе всего к хозяину, сделала шаг вперёд… и посыпалась. Не так эффектно, как в лаву, но достаточно демонстративно: передние лапы отказались держать тяжесть, суставы будто размягчились, зверь завалился на бок, ударился головой о камень. Несколько костяных пластин на её теле треснули.

— О, — приподнял я бровь. — Синхронизация.

Мысль пришла простая и приятная: «Со смертью некроманта погибают и его творения». Логично. Если ты делаешь связку «хозяин—зверь» через ядро магии смерти, то когда одно ядро гаснет — второе тоже не пляшет от счастья.

Остальные гончие тоже повели себя странно. Одна опустила голову, другая задрожала, будто от холода, третья резко села на задницу, как обычная собака. Систему им явно подкосило.

— Ну, — сказал я. — Всё честно. Проблемы с обслуживанием.

На стенах крепости появились фигуры. Мелкие тёмные силуэты склонились над упавшим некромантом, кто-то из них размахивал руками, кто-то кидал вниз плети магии.

— Вот теперь там весело, — удовлетворённо констатировал я.

Я уже собирался решать, что делать дальше. Можно было тихо уйти — пусть сами разбираются, кто убил их гостя. Можно было остаться и подождать, пока здесь начнут носиться подобно тараканам в освещённой комнате. Можно было…

Огонь внутри неожиданно перестал урчать.

Он напрягся.

«Смотри», — коротко сказал он.

Я снова перевёл взгляд на ворота.

Некромант, который только что лежал неподвижно, начал шевелиться.

Сначала это было похоже на посмертные судороги. Пальцы шевельнулись, плечо слегка дёрнулось. Потом он медленно поднял руку. Пальцы сжались в кулак.

Гончие вокруг, словно почувствовав это движение, прекратили дрожать.

— Вот же… — выдохнул я. — Нормально мы так его «убили».

Некромант перевернул голову на бок. С того места, где игла вошла в череп, ещё поднимался дымок. Кожа обуглена, кость под ней выглядывала, белая, испещрённая тонкими трещинами.

На глазах ожог начал затягиваться.

Не как при использовании магии жизни — её здесь нет, да и убьёт она некроманта скорее чем спасёт. И не как при простой регенерации тела. Скорее, как если бы кто-то намотал невидимую ткань на рану изнутри, заставляя плоть послушно срастаться. Трещины в кости исчезали. Обугленные края стягивались и падали, как шелуха.

Некромант поднялся на локоть.

Я почувствовал, как внутри что-то холодно потянуло вниз. Не страх — скорее, нехорошее предчувствие.

— Интересно, — сказал я. — Очень интересно. И — очень сильно меня начинает это бесить.

Некромант поднялся на колени, затем — на ноги. Покачнулся, но устоял. Плащ его был обгоревшим, на лбу остался свежий розоватый след, словно шрам, который ещё не успел превратиться в шрам по-настоящему.

Гончие вокруг него синхронно подняли головы.

На стене один из некромантов попытался что-то крикнуть, но гость даже не посмотрел в его сторону. Он стоял, медленно приходя в себя, а затем сделал то, чего я совсем не хотел.

Он повернул голову.

И посмотрел точно туда, где прятался я.

Расстояние между нами было кидометра два, может, чуть больше. Я лежал в нише под скалой, скрытый тенью, с минимальным энергетическим фоном. Обычный маг меня бы не заметил. Но его взгляд прошёл, словно нож по стеклу, и остановился точно в моей точке.

Я ощутил его так, будто он приблизился ко мне вплотную.

В этих глазах уже не было прежнего высокомерия обычного «элитного некроманта». Там была другая, более тяжёлая тьма. Холодная, уверенная. Смешивание нескольких сил, которые не должны жить в одном теле слишком долго.

— Ну вот, — сказал я, не отводя взгляда. — Поздоровались.

Огонь внутри слегка рванулся, как зверь, которого кто-то ткнул палкой через решётку.

«Это… не просто некромант», — медленно произнес он.

— Да ладно, — усмехнулся я. — А я уже начал подозревать.

Некромант посмотрел на меня ещё несколько секунд. Этого было достаточно, чтобы понять: он меня не просто видит. Он меня — чувствует. Не как цель на местности, а как объект, с которым у него теперь личный счёт.

Потом он чуть склонил голову. Еле заметно.

Улыбки на его лице уже не было. Там была только тень, в которой, как ни странно, читалась не ярость, а… интерес.

Я непроизвольно усмехнулся в ответ.

— Ладно, — сказал я тихо. — Играем.

Крепость за его спиной шевелилась, как поднятый улей. Гончие вокруг него стояли, готовые сорваться по первому сигналу. Мир вокруг застыл в короткой паузе между ударом и эхом.

Рассвет в этом мире никогда не бывает ярким. По крайней мере его "серая" фаза, до появления светила. Но сейчас он показался мне гораздо светлей, чем минуту назад.

Темнота вокруг крепости уже посерела, когда некромант наконец отвёл взгляд от той щели в скале, где я сидел. Он смотрел на меня слишком долго — явно дольше, чем должен был уметь маг его уровня. Но когда я не двинулся, он понял, что призрак сам не придёт.

Он поднял руку.

Гончие вокруг него вздрогнули.

И рванули на меня.

— Ну да, — сказал я вслух. — Конечно. Кого ещё вы пошлёте первым? Явно не себя любимого?

Усиление включилось без пощады — настолько резко, что воздух вокруг чуть дрогнул. Мышцы наполнились силой до хруста, мир растянулся, как сухая резина. Звуки стали медленными. Песок под ногами — тяжёлым. Даже собственное дыхание в груди показалось ленивым и размеренным.

Гончие же… они стали смешными.

Они бежали быстро — любому мастеру хватило бы секунды на панику. Но мне хватило одного шага в сторону, чтобы увидеть все их траектории, прыжки, повороты головы, мелькание когтей.

Первая прыгнула, раскрыв пасть.

Вторая рванула в обход.

Третья готовилась к удару лапой — сверху вниз, как молот.

Я шагнул вперёд.

И мир послушно подал мне картинку: гончая пролетающая мимо, в сантиметре от моего плеча; другая, сталкивающаяся с первой; третья, теряющая равновесие; четвёртая, пытающаяся вцепиться мне в спину, но промахивающаяся из-за резкого наклона моего корпуса.

Даже первая, развернувшись, попыталась зайти снизу, через неровность скалы.

Но я прыгнул.

Усиление сделало прыжок таким быстрым, что я буквально исчез из их картины мира. В следующий миг я оказался на небольшом уступе, метрах в трёх от земли.

— Ну что, пёсики, — усмехнулся я. — Кто первый?

Ответом был рёв — четыре глотки в унисон. Звук противный, нечеловеческий, вибрирующий так, будто они не кричали, а пытались треснуть воздух.

Пасть первой гончей чиркнула по камню под моими ногами. Я перепрыгнул на другой выступ, позволив ей ударить второго зверя. Они столкнулись, захрипели, отлетели в стороны.

— Два ноль, — сообщил я. — В вашу пользу не будет.

Огонь внутри смеялся. Не словами, не мыслями, а самой сутью: кайфом, азартом, жаждой движения. Я чувствовал всё это — как тестостероновый вихрь, как огонь хищника, впервые вышедшего на настоящую охоту.

Гончие не сдавались.

Они попытались окружить меня.

Одна рванула снизу.

Две — по бокам.

Ещё две — прыгнули одновременно.

Я прыгнул навстречу.

С ускорением любой прыжок становится непросто рывком — а коротким полётом. Я проскользнул между ними, камень под ногами едва выдержал мой отталкивающий удар. Лапы чудовищ пролетели мимо, когти прошлись по воздуху.

Одна ударила другую по морде — я специально сместил траекторию. Вторая пригвоздила третью к скале. Четвёртая промахнулась и врезалась в выступ, и с грохотом провалилась в расщелину между камнями.

— Отлично, — сказал я. — Размялись. Теперь — к тебе, красавчик.

Некромант стоял неподвижно. Только плащ его слегка колыхался — остатки тёмной силы вращались вокруг него, как рой неугомонных теней. Он ждал. И это было забавно. Потому что обычно такие ребята не ждут — они бесятся, шлют заклинания, кричат угрозы. А этот — просто отслеживал меня глазами.

Я перемахнул через очередной уступ, прошёл мимо двух гончих так близко, что мог бы коснуться их пальцами — и они даже не успели понять, что я прошёл между ними.

Когда я оказался в трёх шагах от некроманта, он заговорил.

— Ты быстрый.

— А ты живучий, — ответил я.

Мы оба знали, что это не комплименты.

Он поднял руку.

На ней вспыхнул костяной клинок. Длинный, неровный, с рунами, от которых хотелось почистить зубы и промыть глаза. Каждая руна была куском чистой некромантии: холод, гниение, боль, вызов духов.

— Первый раунд? — спросил я.

— Первый, — согласился он.

И прыгнул вперёд.

Он двигался гораздо быстрее, чем предыдущий мастер. Не уровень архимага, нет, но явно не середнячок. Костяной клинок оставлял за собой чёрный шлейф, в котором воздух как будто старел — становился вязким, тяжёлым, липким.

Я поднял руку.

Огненный клинок проявился так, словно только этого и ждал. Пламя собралось в ладони, вытянулось в привычную форму, плотную, без прорех. В этот раз я не делал его белым — обычного огня вполне хватало. Белый — на особые случаи.

Первый удар пришёлся сверху вниз.

Я подставил клинок под прямым углом. Кость встретилась с огнём, воздух зашипел, как жир на сковородке. Руна, вырезанная на его клинке, вспыхнула, пытаясь вцепиться в мою руку, — но пламя не пустило. Оно сожгло проклятие на подлёте.

— Неплохо, — сказал я.

Он ответил серией быстрых ударов. Лезвие опускалось, поднималось, шло сбоку, снизу, по диагонали. Техника была строгой, рациональной, без лишних украшательств. Но в ней ощущалась школа — то ли личные тренировки, то ли боевой опыт.

Я отвечал.

Без особого напряжения.

Усиление помогало видеть каждый его шаг на долю секунды раньше, чем он его делал. Плечо пошло — значит, удар с этой стороны. Нога едва сместилась — будет разворот. Пальцы на рукояти напряглись — он собирается держать щит, а не атаковать.

Мы двигались по чёрному песку, как две вспышки. Искры летели, когда огонь касался кости. Чёрные полосы некротической магии пытались зацепиться за плащ, кожу, мысли. Огонь внутри сжигал их с удовольствием.

— Ты… — выдохнул он после очередного обмена. — Ты не похож на обычного адепта.

— Рад, что заметил, — сказал я.

Он сменил тактику.

Щёлкнул пальцами — и на несколько метров вокруг нас легла волна холода. Стало так, будто из-под земли вытащили кусок старого зимнего кладбища. Камень под ногами посерел, в воздух поднялась тонкая пыль. Это была чистая смерть — не в виде атаки, а в качестве поля.

— Интересно, — признал я.

Я сделал шаг.

Камень под моим ботинком треснул, словно не выдержал веса. Это была иллюзия — или точнее, попытка заставить тело поверить, что оно слабеет. Магия смерти любит внушение.

Огонь внутри зарычал, как пёс, увидевший чужака.

Я ответил тем же. Внутренний жар разлился по мышцам, по костям. Иллюзия ломкости рассыпалась. Камень стал просто камнем.

— Так и будем мериться игрушками, или начнём по-настоящему? — поинтересовался я.

Он стиснул зубы и бросился вновь.

Теперь удары стали жёстче. Клинок, покрытый рунами, при каждом касании пытался откусить кусок моей силы. Но огонь был против. Он не просто блокировал удары — он внедрялся в трещины между рунами, выжигал символы, менял структуру самой магии.

Некромант это почувствовал.

— Что ты такое? — наконец сорвалось у него.

— Настроение, — ответил я и, поймав момент, ушёл с линии удара.

Он попытался поймать меня на встречном выпаде, но я уже был сбоку.

Усиление, шаг, разворот корпуса — и мой клинок оказался у его шеи.

— Первый раунд, — сказал я тихо. — Завершается твоей смертью.

Он попытался отпрянуть, но поздно.

Я рубанул.

Клинок прошёл через шею легко. Не как по маслу — как по сухой ветке. Пламя облизнуло плоть, кость, магию смерти, которая пыталась держать всё это вместе. Голова отлетела в сторону, крутанулась в воздухе и упала на песок.

Тело ещё секунду стояло, потом беззвучно рухнуло.

Гончие, которые до этого маячили неподалёку, замерли. Одна из них — та, что я заметил самой нервной, — качнулась и вдруг, как будто кто-то выдернул из неё ось, сложилась пополам и осталась лежать.

— Минус один, — сказал я. — В обоих смыслах.

Огонь внутри одобрительно хмыкнул.

Я постоял над телом некроманта, ожидая, что будет дальше. Мой опыт уже подсказывал, что на этом всё не закончится.

Не ошибся.

Через пару секунд вокруг его корпуса начала собираться тьма. Не такая, как у простых магов — гуще, вязче. Она ползла не сверху, а снизу, из-под земли, словно кто-то вытягивал его откуда-то ещё.

Тело дёрнулось, хрустнуло, и… встало.

Голова уже лежала на песке в двух шагах. Тело пошатнулось, повернулось, шагнуло, наклонилось, подняло её и… приложило обратно к шее.

Короткая вспышка серой магии — шов исчез.

Некромант выпрямился. С лица его исчезла прежняя уверенность. Теперь там была холодная ярость и то самое чувство, которое я терпеть не мог — уверенность в собственной неумираемости.

— Первый, — сказал он.

— Один - ноль — согласился я. — Счёт пошёл.

Гончие за его спиной глухо зарычали.