Он сделал ещё пару шагов вперёд. Между нами осталось метров пятнадцать. Я видел теперь часть лица, скрытую тенью капюшона: молодое, худое, бледная кожа, тёмные круги под глазами. Глаза — чёрные, как дыры, в глубине которых плясали слабые зелёные огоньки.

— Ах да, — медленно произнёс он. — Я чувствую в тебе огонь. Так ты огневик, что ли?

Он изучал меня, склонив голову чуть набок, как зверёк.

— Выглядишь слишком адекватно для сумасшедшего.

— А ты слишком болтлив для некроманта, — парировал я. — Но меня это устраивает. Я не против поболтать. А то твои собачки даже разговаривать не хотели.

— Как тебе удалось их уничтожить? — спросил он прямо.

— Сказал им, что их создатель их не любит, — пожал я плечами. — Они и умерли от разрыва сердца. Ты сам подумай — такая трагедия.

Пауза растянулась. Некромант напрягся так забавно, что я чуть не рассмеялся вслух.

— Шутишь, значит, — наконец произнёс он. — Весёлый. Может, живым тебя в замок притащить? Наставник любит подопытных. Посмотрим, как долго ты сможешь шутить. Особенно если тобой заинтересуется один из троих.

Я вздохнул.

— А я ведь просто хотел пройти в следующий круг, — честно сказал я. — Тихо, мирно, без фейерверков. Но нет. Теперь, похоже, придётся сперва сровнять с землёй вашу халупу.

— Я тебя уничтожу, огневик, — выдохнул он.

В голосе появилась привычная некромантская нота — смесь фанатизма, злости и уверенности в том, что тебя прикроет чья-то более крупная спина.

— Так подойди и попробуй, — сказал я. — Или без своих собачек ты ничто?

Капюшон чуть дрогнул. Я отчётливо увидел, как в глубине его глаз начинает подниматься темноватая волна силы.

— Понял, — тихо сказал он. — Тебя надо сперва сломать.

— Очередь займи, — отозвался я. — Ты не первый.

Он атаковал внезапно — как ему казалось.

В один момент он стоял, не двигаясь, в другой — вокруг него поднялось облако тёмного тумана, который рванул ко мне низко, как волна. Из тумана появились костяные осколки — десятки тонких, как иглы, клиньев, летящих по дуге.

Я шагнул в сторону.

Усиление включилось почти само. Мышцы потяжелели, мир слегка замедлился. Я видел, как иглы разрезают воздух, как туман ползёт по земле, как рука некроманта делает ещё один жест.

Лезвие огня я вызывать не стал. Зачем? Пока хватало скорости.

Я ушёл с линии основной атаки, позволив первой волне ударить в то место, где только что стоял. Камень за моей спиной зашипел, когда костяные осколки вошли в него, оставив тонкие белые акценты.

Туман задел ботинок, по коже прошёл мороз. Противно, но терпимо.

— Мастер некромантии, — отметил я вслух. — Чистый профиль. Но на этом всё.

Он услышал.

— Ты слишком самоуверен, адепт, — отозвался он и поднял обе руки.

Из-под земли начали подниматься скелеты.

Не люди — слишком маленькие, слишком непропорциональные. Может, кто-то из местной фауны, ящеры, местные звери. Кости стучали, собираясь в конструкции, из глазниц лился тусклый зелёный свет.

«О, классика», — сказал во мне внутренний голос, не огонь, а мой собственный.

— И это всё? — спросил я вслух. — Пугать меня ходячими вешалками?

— Ты недооцениваешь нас, — холодно сказал некромант. — Это твоя ошибка.

— Поговорим об этом через минуту, — пообещал я.

Скелеты двинулись.

Я шагнул им навстречу.

Первый удар пришёлся по щиколотке. Я поднырнул, ладонью оттолкнул ребро, другой рукой рубанул по коленному суставу. Кость треснула, скелет сложился, как плохо закреплённая конструкция.

Второй попытался вцепиться мне в плечо. Я схватил его за челюсть, рванул вниз, одновременно коленом врезав по грудной клетке. Позвоночник хрустнул, ребра разлетелись.

Третий получил ногой в таз и улетел в сторону, разбросав по чёрному песку несколько безымянных костей.

— Ты дерёшься без магии, — недоуменно произнёс некромант.

— Так ты всего лишь мастер, — ответил я, ломая очередное запястье. — Надо же сделать поблажку.

Он дёрнул рукой. Одна из костяных игл под ногами взлетела и метнулась мне в спину. Усиление позволило мне резко уйти в сторону, но краем осколок всё-таки провёл по ребрам. Холодная боль полоснула, ткань мантии разошлась.

— Ай, — поморщился я. — Обидно.

Я схватил ближайшую кость, запустил её в некроманта.

Он не ожидал.

Кость, конечно, не огненный клинок, но, усиленная, летела не хуже стрелы. Некромант успел поднять защиту — перед ним вспыхнул тёмный щит. Но от удара его всё равно качнуло назад.

Я двинулся вперёд.

— Когда это я стал считать мастеров существами второго сорта? — мелькнула мысль. — Хотя этот и правда слабоват.

Руки работали сами. Я вошёл в остатки тумана, отбросил очередного скелета, который пытался подступиться сзади, и оказался в трёх шагах от некроманта.

Он поднял руку, пытаясь наложить на меня проклятие. Я почувствовал, как по коже пробежали мурашки, как на мгновение мир стал чуть тусклее.

Поднял свою руку — и впервые за время боя позволил огню вырваться наружу.

Клинок сформировался буквально за полвздоха. Плотное, ровное лезвие, уже не белое, как в схватке с гончей, а нормальное — яркое, жёлто-оранжевое. Жар от него был терпимым, рука не горела.

Я отклонился от линии проклятия и рубанул по направлению к его предплечью.

Некромант успел отдёрнуть руку. Клинок прошёл краем, оставив на плаще обугленную полосу. Запахло палёной тканью и чем-то мерзким — то ли от магии, то ли от самого некроманта.

— Ты… — он смотрел на меня уже без прежнего спокойствия. — Ты наслаждаешься этим.

Я улыбнулся.

— Немного, — честно признался я.

Огонь внутри довольно фыркнул, как собака, которой наконец кинули палку.

Скелеты вокруг нас уже превращались в кучки костей — часть разрушена мной, часть просто осыпалась, когда некромант потерял концентрацию. На земле валялись обломки костяных игл, чёрный песок был исполосован следами.

Я сделал ещё один шаг вперёд. Наши взгляды встретились.

— Ещё попытаешься, мастер? — спросил я. — Или уже понял, что без собачек ты — так себе?

Он ответил рыком и активировал всё, что у него было.

Тень под ним вспыхнула, словно кипяток. Из неё вырвались чёрные щупальца, холодные, обжигающие. Они рванулись ко мне, пытаясь схватить за ноги, за руки, за горло. Воздух вокруг потемнел, стало сложно дышать.

— Вот это уже интереснее, — сказал я.

Щупальца смерти — вещь неприятная. Особенно если дать им схватить тебя как следует. Я не дал.

Усиление подняло скорость ещё чуть-чуть. Я шагнул вперёд, словно ныряя в волну, а не пытаясь её обойти. Клинок в моей руке резал не только плоть, но и то, чем некроманты так любили размахивать — силу смерти. Пламя шипело, когда пересекалось с тенью. Щупальца отступали, сгорая по краям.

Один холодный захват всё-таки сомкнулся на моей лодыжке. Нога на мгновение одеревенела, в бедро вонзился ледяной штык.

Я выругался, ударил клинком вниз, перерубая тень. Сила ослабла.

Некромант сделал шаг назад. Он пытался удерживать дистанцию, одновременно поднимая новых костяных марионеток из-под земли. Но уже не успевал. Каждое заклинание рождалось на секунду позднее, чем нужно.

— Ты плохо тренировался, — сказал я, перехватывая клинок чуть ниже, чтобы удар вышел быстрее. — Наставник, видно, на тебя забивал.

Я врубился вперёд, используя и скорость, и силу. Пламя прошло по его щиту, оставив на нём трещину. Второй удар — трещина расширилась. Третий — щит лопнул, как стекло.

Следующий удар пришелся по его колену.

Некромант рухнул потеряв опорную ногу, опираясь ладонью о землю. Плащ распахнулся, открывая простую, практичную броню — тёмную кожу с металлическими вставками, украшенную костяными накладками. Что-то треснуло. Он выдохнул.

Я приставил лезвие к его шее.

— На этом этапе, — сказал я, — адекватный человек попытался бы сдаться.

Он тяжело дышал. В глазах — смесь ненависти, боли и… страх? Немного.

— Сдача — не наш путь, — процедил он. — Мы служим смерти.

— Смерть, — вздохнул я, — штука терпеливая. Подождёт. А вот у меня не так много времени, чтобы любоваться твоей рожей. Так что давай договоримся: ты говоришь, я не мучаю. Быстро и честно.

— Ты… думаешь, я… — он попытался усмехнуться, но вышло криво. — Думаешь, я боюсь мучений?

— Я думаю, — сказал я, — что ты боишься своего наставника. А вот он тебя уже вряд ли спасёт.

Я чуть усилил нажим. Пламя не касалось кожи — я держал лезвие в миллиметре. Но жар он чувствовал.

— Начнём с простого, — продолжил я. — Что у вас там за цирк в крепости? Сколько актёров, кто главный, кого бить первым?

Он замолчал. Потом, как это обычно бывает, в глазах мелькнуло что-то вроде расчёта. Он вдруг понял, что у него есть шанс сказать — и что, возможно, это его единственный способ оставить хоть какой-то след.

— Крепость… — сказал он медленно. — Построена вокруг перехода.

— В следующий круг, — уточнил я. — Я так и думал.

Он кивнул.

— Вход. Врата. Как хочешь назови. Мы держим их. Мы — стражи на пороге.

— «Мы» — это кто? — спросил я.

— Архимаги смерти, — сказал он. — Их трое. Они… здесь очень давно. Дольше, чем многие считают возможным. Они правят крепостью. Кругом. Всем.

— Скукотища уже начинается, — заметил я. — Давай к интересному. Их люди шляются вокруг десятки магистров и тысячи мастеров, верно?

Он чуть прищурился.

— Ты многое знаешь.

— Я о многом догадываюсь, — поправил я. — Итак?

— Магистров — несколько десятков, — нехотя произнёс он. — Мастеров… около тысячи. Младших… никто не считает. Они не… люди.

— Расходный материал, — кивнул я. — На косточки и опыты.

Он сжал зубы. Молчание на секунду повисло.

— Да они и мастеров не особо ценят, — добавил я. — Верно?

Он отвёл взгляд в сторону.

— Ты не понимаешь, — прошипел он. — Под властью смерти всё одинаковы.

— Плохой слоган, — сказал я. — Для мотивации слабоват.

— Продолжай, — напомнил я. — Что там с переходом?

Он молчал ещё миг. Потом сдался.

— Магистров, — сказал он, — тех, кто достиг предела развития, отпускают. В следующий круг. Это… награда. За служение. За степень.

— Мм, — протянул я. — Красиво звучит. Дерево карьеры: стань магистром — и тебя, возможно, отпустят с миром. Или отправят на убой. Смотря как повезёт.

— Это шанс, — упрямо сказал он.

— И далеко не всем выпадет, — пожал я плечами. — Ладно. А теперь представь: в следующем круге заблокирована магия смерти.

Он вскинул голову так резко, будто я ударил его.

— Что?..

— Ну, — сказал я. — Здесь заблокированы жизнь, свет, земля, вода, воздух. Остались огонь, смерть, тьма. Логично же думать, что дальше кого-то ещё отрежут. Допустим, смерть.

Он побледнел ещё сильнее.

— Потому нас и не пропускают, — выдавил он. — Магов смерти. Магов тьмы. Огненных. Архимаги охраняют проход. Чтобы… чтобы дать шанс выжить остальным.

— Вот как вы это называете, — кивнул я. — «Дать шанс выжить». Красиво. А по факту? Они боятся сами шагнуть. Боятся потерять магию смерти — потому что без неё они никто.

— Как и ты без магии огня, — резко сказал он. — Ты держишься только на ней.

Я посмотрел на него.

— Если ты не заметил, — спокойно сказал я, — тебя я оприходовал вообще без магии. Я даже не старался. А ты — мастер некромантии.

Он дёрнулся, пытаясь возразить, но промолчал. Адекватные контраргументы, видимо, в голову не пришли..

— Ладно, — сменил я тему. — Про архимагов хоть что-то полезное сказал. Теперь — про стражей. Что ты знаешь?

Он колебался.

— Ты всё равно уже проиграл, — напомнил я. — Хуже тебе не станет. Лучше — возможно. Врать мне бессмысленно — проверять буду быстро.

— Стражи, — наконец произнёс он, — были здесь всегда. Их трое. Они… не совсем из этого мира. Они ходят по кругу, по своим маршрутам. Следят за… границами.

Мне сразу вспомнился обелиск и маленькое солнце из лучей трёх ядер.

— И что будет, если они перестанут ходить? — спросил я.

Он сглотнул.

— Тогда… могут придти иные.

— Иные, — повторил я. — Это сейчас было очень информативно. Кто они?

— Я не знаю, — честно сказал он. — Нас… не посвящают. Говорили только, что с ними приходит много проблем. Однажды одна грань ослабла, и… часть круга погибла. Тогда архимаги усилили маршруты и присмотр за стражами.

— Ага, — кивнул я. — Значит, легенда для младших такая: служите хорошо, делайте всё, что скажем, иначе придут страшные «иные» и накажут.

Он криво усмехнулся.

— Ты всё сводишь к игре, — сказал он. — Но это не игра.

— Не игра, — согласился я. — Это чья-то очень старая, очень скучная система, которая скорее всего внутри сгнила. А вас продолжают кормить сказками, чтобы вы стояли на месте и не задавали лишних вопросов.

Я вспомнил ядро стража в своей сумке. Внутренний холод, не похожий ни на смерть, ни на обычную тьму. И маленькое солнце в центре треугольника на обелиске.

Огонь внутри молчал. Но теперь это молчание было не обидчивым, а каким-то… настороженным.

«Он говорит не всё», — тихо, почти невнятно прошёлестело где-то на краю сознания.

— Конечно, — сказал я мысленно. — С чего бы ему говорить всё?

Некромант тяжело дышал. Магия смерти вокруг него почти рассеялась — туман, щупальца, костяные конструкции растворялись в воздухе, опадая серым пеплом на чёрный песок.

— Может… — сказал он, хрипя. — Разойдёмся миром? Зачем тебе меня убивать?

Вопрос был искренний. Не из хитрости — из банального человеческого страха. Всё-таки под чёрными плащами тоже иногда живут люди.

Я посмотрел на него внимательно.

— Ты, — сказал я, — серьёзно спрашиваешь?

— Я… просто мастер, — он дёрнул плечом, и это движение отозвалось у него болью. — Я выполнял приказ. Не я решал, посылать гончих или нет. Я лишь…

— Лишь шёл добивать того, кто выжил, — перебил я. — Чтобы понравиться наставнику. И чтобы, может быть, когда-нибудь, тебя пропустили в следующий круг. Если повезёт. Если выживешь. Если не превратишься в очередной расходник.

Он сжал зубы.

Я выдохнул.

— Ты чего нос повесил? — спросил я. — Неужели для вас смерть ничего хорошего не приготовила? Вы же ближе всех к этой красотке.

Он смотрел на меня снизу вверх. Взгляд — озлобленный, усталый, полный непонимания. Он боролся за жизнь, за статус, за место в системе. А я стоял здесь и выбивал из-под него это место, словно выбиваю пыль из ковра.

Огонь внутри был тихим. Не подгонял, не требовал. Просто ждал.

Я чуть усилил нажим на клинок.

Пламя на лезвии вздрогнуло, едва заметно удлинилось. На шее некроманта, ровно по той линии, где пламя коснулось кожи, появилась тонкая красная полоска.

— Знаешь, — сказал я спокойно, — несмотря на приличный опыт в этом деле…

Я сделал короткий, точный, почти ленивый, но бесконечно окончательный рывок.

Клинок прошёл через горло, как через раскалённое масло. Ни хруста, ни сопротивления. Только шипение и резкий, тяжёлый запах крови, мгновенно начавшей испаряться от жара.

Некромант попытался вдохнуть. У него не получилось. По губам потекла чёрная струйка. Глаза расширились, поймав в последний момент отражение пламени.

Он завалился набок, нелепо, по-человечески. Плащ распластался на чёрном песке, как разлитая тень.

Я отдёрнул клинок, стряхивая остатки. Пламя послушно сжалось, а потом исчезло, растворяясь в воздухе.

— …мне оно всё так же противно, — закончил я фразу.

Огонь внутри не возразил.

Не одобрил и не осудил.

Просто был.

Я посмотрел на дёрнувшееся пару раз тело, на уже остывающее лицо, на тонкую линию крови, растекающуюся по песку.

— Ладно, — сказал я тихо. — Один минус. Тысяча минус один. Крепость, три архимага, десятки магистров, стражи, иные… Работа есть.

Живот напомнил о себе громким, совершенно неуместным урчанием.

Я усмехнулся.

— Да-да, — кивнул я. — Сначала пожрать. Потом — спасать мир. Или хотя бы портить кому-нибудь жизнь.

Я шагнул дальше, оставляя некроманта лежать там, где его и настигла смерть, которой он так гордился.

И равнина с мёртвым небом впереди вдруг показалась мне ещё интереснее.

Тело некроманта ещё не успело окончательно остыть, а я уже думал о следующем шаге. Под ногами хрустел чёрный песок, мёртвое небо висело сверху холодной тряпкой, а в голове неожиданно вспыхнула мысль:

«А не заглянуть ли к знакомым? Наверняка соскучились».

Улыбка сама наползла на лицо.