Пока я выбирал, в каком направлении двигаться, из желудка донёсся громкий, сочный протест.

— О, — сказал я, прикладывая ладонь к животу. — А вот и он. Главный герой любого путешествия.

Живот заурчал ещё раз, на этот раз с оттенком обиды. И я понял, что действительно не помню, когда ел в последний раз.

Времени прошло много. Боёв — ещё больше. Еда в этом мире как-то не попадалась. Ни туши, ни фруктов, ни даже дохлой ящерицы, которую можно поджарить. Всё мёртвое вокруг — либо давно сгнило, либо пыталось меня убить.

Я посмотрел в глубину пещеры, на обелиск, на тёмные тоннели, и мысль сама собой сдвинулась в сторону: «а ведь всё это началось с разлома».

До этого круга испытаний я был занят другими проблемами: как не умереть, как выбраться обратно, как не сгореть изнутри. Сейчас, когда гончие перестали быть актуальными, мозг добрался до старых задач.

Хранитель разлома.

Рогатая скотина, которую я почему-то до сих пор не придушил.

Он отправил меня сюда почти буднично. Сказал, мол, вот тебе испытание, вот тебе шанс, вот тебе кристалл новой стихии, который нужно добыть. В обмен — жизнь, выход, возможности. Классический набор.

Тогда я был занят тем, чтобы вообще проникнуть сюда живым. Сейчас — картинка сложилась чуть иначе.

— Надо будет сказать ему спасибо, — задумчиво произнёс я, направляясь к тоннелю, ведущему вверх. — Обязательно сказать. И аккуратно, медленно прокрутить его на вертеле… над хорошим таким, голодным пламенем.

Живот одобрительно буркнул. Видимо, идея жарить рогатых пришлась ему по душе.

— Сначала, правда, надо дожить, — справедливо заметил я. — И желательно — по дороге найти что-то съедобное. Не мертвечиной же питаться. Хотя…

Я глянул через плечо, в сторону пропасти, где на обсидиановых шипах торчали останки гончих.

— Нет, — поморщился. — Всё-таки не мертвечиной. Даже если она раньше была гончими. Не настолько я ещё отчаялся.

Подземный мир этому не способствует. Здесь всё либо камень, либо кости, либо огонь. Никакой травки, никаких грибов, никаких милых зверушек, которые мирно щиплют мох, не подозревая, что сейчас станут ужином. Только монстры и структуры из лавы.

Живот снова напомнил, что он, вообще-то, против такого меню.

— Ну-ну, — сказал я ему. — Вот выберемся на поверхность круга — там и посмотрим, чем тут местные питаются. А пока — потерпи. Тебе полезно. Фигура будет лучше.

Он в ответ заурчал так, что пещера отозвалась эхом.

В этом мире, чтобы выжить, недостаточно быть сильным. Нужно ещё и быть… разумным. Я понимаю, звучит странно в моём исполнении, но факт. Даже Абсолюты, по словам древних, дохли, если не думали головой, а лезли только силой.

Кстати о древних.

Я снова мельком подумал о маленьком солнце на обелиске. Три луча, три стража, один центр. Маленькое солнце, которое они будто бы питали. Или удерживали. Или, наоборот, создавали.

Огонь внутри по-прежнему не комментировал.

И это стало почти раздражать.

— Ты там долго дуться будешь? — спросил я, мысленно стуча по стенке своей головы. — Я же знаю, что ты это видишь. И чувствовал. И вообще, это точно как-то связано с тобой, потому что «маленькое солнце» — это твой стиль.

Ответа не последовало.

Странно.

Но не критично.

— Ну и ладно, — сказал я вслух. — Мы люди простые. Сначала решим, где пожрать, потом — куда спрятать ядро стража, чтобы не взорваться.

Я пошёл вверх по тоннелю, позволив мысли прыгнуть ещё дальше — к архимагам смерти.

Они правят этим кругом.

Они держат проходы.

Они послали гончих за мной и за ядром.

Честно говоря, я до сих пор не решил: пытались ли они меня убить… или просто развлекали. С их точки зрения, возможно, это одно и то же.

— Сначала спалить некромантов, а потом уже думать про разлом, — подвёл я промежуточный итог. — Хороший план. Тёплый.

В животе снова заурчало.

В этот раз — с вопросом.

— Нет, — усмехнулся я. — Некромантами питаться тоже не будем. Слишком токсичные.

Тоннель постепенно менялся. Камень становился менее оплавленным, трещины мельчали. В воздухе стало меньше запаха серы, больше — какого-то сухого пепла. Я чувствовал, что поднимаюсь.

Мысли, как обычно, бежали впереди меня.

— Так, — начал я сам с собой. — Допустим, я доберусь до финиша круга. Там должны быть некромантские крепости, лагеря, точки опоры. Они же как-то живут. Кем-то они управляют, кого-то едят, кого-то поднимают.

Появилась картинка: чёрная крепость, костяные башни, на стенах — толпы мрачных личностей в плащах, с черепами на посохах. И я, вваливающийся на порог с пустым желудком и огненным клинком.

— Можно, конечно, пойти по простому пути, — размышлял я вслух. — Обмен. Например, я подхожу к воротам и говорю: «Ребята, дайте пожрать — и я уйду. Не буду палить ваши красивые стены, не буду выжигать вашу прекрасную нежить, просто тихо свалю».

Я представил их лица.

Толпа любителей смерти, которые только что послали пять гончих, чтобы меня убить, и теперь слышат: «Я просто уйду, если вы меня накормите».

— Они ведь отдадут всё, — сказал я. — Всё, что есть. И сами с голодухи потом передохнут. Не от доброты душевной, а от страха.

Мысль была логичной. Практичной. Даже выгодной.

И абсолютно скучной.

Я выдохнул.

— Нет, — сам же себя поправил. — Вымогательство — прибыльно, но скучно. Слишком прямолинейно. Где задор? Где искреннее удивление на их лицах?

Огонь внутри шевельнулся.

Ему явно нравилось, куда всё поворачивается.

— Вот придти к ним и сказать: «Парни, накрывайте стол, не мешайте мне пройти дальше, и я, возможно, не превращу вашу крепость в один большой костёр» — это уже ближе, — продолжил я. — Но всё равно чего-то не хватает.

Я пытался сформулировать, чего именно.

Ответ прилетел сам:

— Желания уничтожить архимагов, — сказал я.

Они послали гончих.

Хотели забрать сердце стража.

Хотели меня убить.

Или… порадовать.

Всё зависит от угла зрения.

— Для них это, наверное, было развлечением, — задумался я. — Дескать, давайте посмотрим, как один адепт-универсал будет от них бегать. Убьют — отлично, не убьют — тоже весело.

Я усмехнулся.

— Ну что ж, — произнёс я тихо. — Раз они решили меня развлечь — будет честно, если я развлеку их в ответ. С огнём. С криками. С факелами из башен.

Картинка стала ярче: я вхожу в зал, где сидят архимаги смерти. Они поднимают свои пустые глазницы, а я зажигаю клинок.

Настроение от этого повышалось куда лучше, чем от мысли о вымогательстве еды.

— Ладно, — подвёл я итог, поворачивая на очередной развилке. — Крепость некромантов — цель. Вымогательство — запасной вариант. А основной — весёлый.

Живот, правда, на слово «весёлый» отреагировал скептическим урчанием.

— Да-да, тебя тоже накормим, — пообещал я. — Возможно, даже чем-то приличным. Если, конечно, местные ещё не перешли целиком на диету из костей.

Дальше дорога превратилась в череду туннелей, уступов и небольших пещер. Жара то усиливалась, то стихала. Иногда по стенам снова тянулись тонкие прожилки лавы, иногда камень был совсем сухим, с белёсым налётом соли.

Я шёл, считал шаги, прислушивался к звукам. В таких местах тишина редко бывает по-настоящему пустой. Даже если никто не орёт и не рычит, где-то всегда что-то шевелится.

Первым звонком стали характерные царапанья по камню. Частые, мелкие, ловкие — не тяжёлый шаг, не ползущий гигант, а кто-то средний.

Я остановился, вслушался.

Звук приближался.

С нескольких сторон.

— Ну конечно, — сказал я. — Давно меня никто не отвлекал.

Из ближайшей трещины вылезла первая.

Тварь размером с крупного кота, если кота скрестить с крысой и скорпионом, причём сделать это с явной ненавистью ко всем троим. Передняя часть — вытянутое крысиное тело, голова с голыми пятнами кожи, влажный нос, острые зубы. Задняя — сегментированный хвост с хитиновым панцирем и жёлтым жалом на конце.

— Здравствуйте, — сказал я. — Чем могу быть полезен?

Она зашипела.

Потом вылезла вторая.

И третья.

И ещё две, с потолка, по стене. Целый маленький отряд.

Полукрысы-полускорпионы двигались слаженно. Передние лапы цеплялись за камень, хвосты извивались, готовые в любой момент ударить. Глаза — красные точки, в которых не было ни мысли, ни страха. Только функция.

Огонь внутри довольно шевельнулся.

Я даже не стал дожидаться, пока первая кинется.

Просто поднял руку — и позволил клинку проявиться.

На этот раз пламя пришло быстро, без сопротивления и без прежней ярости. Обычный огненный клинок, привычный, тёплый, как старый знакомый. Всё ещё грозный, но уже не стремящийся прожечь мне кисть.

— Ладно, — сказал я. — Быстрая разминка — и дальше по маршруту.

Первая тварь прыгнула. Я шагнул навстречу, и лезвие прошлось по её шее. Ещё легче чем по лапе гончей, — здесь никакой брони, просто плоть и хитин. Пламя вспыхнуло, тушку разрезало почти пополам, запахло жареным. Остатки тела сползли в сторону.

Вторая попыталась обойти справа.

Третья — слева.

Четвёртая полезла по стене, целясь в спину.

Я двигался почти не задумываясь, на рефлексах. Усиление выдержало — тело слушалось. Огонь не рвался вперёд сам, а работал со мной. Отрубленный хвост упал рядом и дёрнулся, впивая жало в камень. Искры полетели, но яд никого не нашёл.

Одна полукрыса попыталась ударить в спину. Я ушёл корпусом, не разворачиваясь полностью, и клинок прошёл по дуге, оставив в воздухе короткую полосу света. Тварь успела только пискнуть.

Через пару минут всё закончилось.

На полу валялись обугленные туши, плавился хитин, пахло жареным белком.

Живот заинтересованно заурчал.

— Нет, — сказал я ему. — Даже не думай. Мы, конечно, голодаем, но не настолько. Ты потом сам себе спасибо не скажешь.

Я вытер клинок о самый чистый участок камня, после чего погасил пламя. Огонь внутри, похоже, был доволен — короткая разминка ему пошла на пользу. Мне — тоже. Мышцы разогрелись, голова прояснилась.

— Вот теперь можно и дальше, — сказал я тушам и пошёл.

По мере того как я поднимался, воздух менялся. Жара всё ещё присутствовала, но уже не давила так сильно. Появился лёгкий, едва заметный холодок сверху. Тоннель стал шире, потолок выше. Впереди стало светлее — не ярко, но камень перестал быть полностью чёрным.

Я ускорился.

Выход на «поверхность» круга оказался не таким эпичным, как можно было представить. Никаких огромных ворот, никаких лестниц из костей. Просто трещина в потолке — широкая, рваная, с зазубренными краями, по которой наверх шёл наклонный коридор.

Я выбрался по нему, цепляясь за выступы, иногда помогая себе усилением, когда камень под ногами пытался осыпаться. В какой-то момент почувствовал, как воздух стал другим — сухим, холодным, пахнущим не пеплом, а… пустотой.

Вдохнул глубже.

Не понравилось.

Слишком чисто.

Ещё пару метров — и я вылез на каменную площадку.

Остановился, выпрямился и посмотрел вокруг.

«Небо» этого круга представляло собой тёмную, густую, почти вязкую куполообразную бездну. Ни солнца, ни луны, ни звёзд. Просто чёрнота с лёгким фиолетовым отливом, как будто кто-то залил всё пространство ночным дымом и забыл добавить хоть что-то яркое.

— Ну да, — сказал я. — Солнце тут, видимо, в другое время работает.

Внизу — не привычная земля.

Скорее, мёртвый камень.

Поверхность круга напоминала выжженную равнину. Чёрный песок, редкие скалы, торчащие как обломки гигантских костей, отдельные каменные плато. Никакой растительности, никаких звуков. Только ветер, который где-то гулял по пустым ущельям, и редкие вспышки — далеко-далеко, как будто кто-то игрался с магией.

Я сделал пару шагов вперёд. Камень под ногами был сухой и холодный. После подземного жара это ощущалось почти как роскошь.

— Красотища, — сказал я. — Курорт. Мечта туриста.

Где-то вдалеке, на горизонте, виднелся силуэт. Едва заметный, размытый, но характерный: зубцы башен, вытянутые вверх шпили, неправильные, как если бы их строили, опираясь на анатомию скелета, а не архитектуру. Крепость. Очень похожая на ту, что я только что представлял в голове.

— Некроманты, — признал я очевидное. — Прямо как по расписанию.

Где-то ещё дальше, в стороне, камни складывались в странный хребет, уходящий дугой. Возможно, там прятались другие стражи. Может — их логово. Может — ещё один обелиск.

Огонь внутри тихо шевельнулся, будто проснулся от дремоты.

«Здесь… вкусно пахнет смертью», — протянул он.

— Тебе везде вкусно пахнет, — отмахнулся я. — Не впечатлил.

Я ещё раз оглядел пространство.

Под землёй мне было проще. Там всё понятно: стены, лавовые реки, монстры, пропасти. Здесь — масштаб. Открытое пространство, но без неба. Пустыня, но без солнца. Круг испытания, в котором правят архимаги смерти и где мои элементы — огонь, смерть, тьма и усиление — чувствуют себя как дома.

И это, как ни странно, меня радовало.

— Ну что, — сказал я тихо, глядя в сторону далёкой крепости. — Посмотрим, кто тут следующий в очереди на сожжение?

Огонь улыбнулся где-то в глубине.

Я тоже.

И параллельно с этим в животе снова заурчало — напоминая, что у очереди на сожжение есть конкуренция в виде очереди на еду.

— Ладно, — сказал я себе. — Еда, архимаги, стражи, обелиски, хранитель разлома… список дел, как у нормального взрослого человека. С чего-нибудь начнём.

Я шагнул вперёд, в сторону мёртвого, чёрного пейзажа, и мир снова сузился до простого факта:

я всё ещё жив,

огонь всё сильнее,

некроманты где-то впереди,

и, если честно, мне всё это начинает нравиться гораздо больше, чем должно.

Я успел сделать всего пару шагов от трещины, через которую выбрался на этот замечательный курорт для любителей смерти, когда по коже пробежало знакомое ощущение.

Не ветер. Не магия. Взгляд.

Я остановился и поднял голову.

На фоне мёртвого неба и чёрной равнины появлялась фигура. Сначала — просто тёмное пятно, еле заметное на таком же тёмном фоне. Потом — контуры. Плащ до земли, капюшон, скрываюший лицо. Ветер, которого не должно было быть, упрямо подхватывал края ткани, и она слегка колыхалась.

Фигура шла прямо ко мне. Не петляла, не пряталась. Шаг — за шагом, уверенно, спокойно, как человек, который отлично понимает, куда идёт и зачем.

— Ну вот, — вздохнул я. — Даже толком по пустыне походить не дали.

Я остановился, не меняя позиции. Зачем? Если кто-то настолько хочет познакомиться, что прётся по выжженной равнине прямо на тебя — пусть сам трудится до конца.

Фигура подошла ближе. Я прищурился.

Под плащом угадывалось обычное человеческое телосложение. Не великан, не хлипкий подросток. Среднего роста, скорее худой, чем мощный. Рукавицы, какие-то ремни на груди… Лица по-прежнему не видно.

Я перебирал в голове варианты: страж? нет, слишком мелкий. Архимаг? слишком скромный выход. Разведчик? Похоже на то.

Огонь внутри лениво потянулся.

«Живое, — сообщил он. — Сильное. Пахнет мёртвым».

— Ну конечно, — пробормотал я. — Кого ещё ждать в круге некромантов.

Фигура остановилась на расстоянии шагов в двадцать. Подняла голову. Из-под капюшона раздался голос.

Неприятный. Уверенный. Из тех, которыхтсразу хочется чем-нибудь ударить.

— Так вот он, виновник переполоха, — сказал голос. — Из-за которого наставник отвлёк меня от важной работы.

— Наставник, — протянул я. — Важная работа… Ты бы ещё сказал «проект века».

Фигура чуть дёрнулась. Потом заговорила снова:

— Я думал, будет кто-то посерьёзнее. А ты… адепт. Пятый шаг, если не ошибаюсь.

Я поднял бровь.

— Ты ещё скажи, какого цвета у меня трусы, — отозвался я. — Слушай, любитель мертвечины, топай дальше. На сегодня достаточно смертей. Мне не хочется тебя убивать.

Ветер шевельнул полы его плаща. Некоторое время некромант молчал — да, это явно был он, другого здесь не поймаешь. Потом голос стал немного более холодным:

— Ты убил моих собачек. Разойтись миром не выйдет.

Я усмехнулся.

— Ну ты и наивный парень, — сказал я. — Ты серьёзно поверил, что я тебя отпущу?

— Не понял, — фигура чуть наклонила голову. — Ты с ума сошёл?