Резкий шаг, удар, вспышка. Оба — и «бегун», и «складчатый» — вспыхнули одним факелом и тут же рассыпались. Пламя в этот момент привыкло разойтись дальше, но я успел его обрубить.

Опять прошла волна шёпота. На этот раз громче. Кто-то с верхнего яруса не сдержался:

— Да он же псих! Из-за него мы все когда-нибудь сгорим!

Фраза повисла в воздухе, как стрелу кто-то повесил на ниточку. Я прямо физически почувствовал, как несколько взглядов одновременно устремились на меня: сверху, сбоку, от Веля… от Нериссы, которая стояла уже на стене — в бинтах, но на ногах. Все смотрели, что я сделаю.

Веселье, как ни странно, никуда не делось. Просто стало плотнее. Потяжелело.

Я неспешно вытер лезвие клинка об какую-то тряпку, застрявшую на кости, дав огню втянуться обратно, и только потом поднял голову.

— Кто это сказал? — спросил тихо.

Стену как будто ветром сдуло. Люди, которые только что раздавали команды, отбросили заклинания и сделались очень занятыми своими участками. Кто-то наклонился ниже зубцов, кто-то вообще присел. Тишина не получилась — мертвецы ещё шевелились, где-то взрывались поздние волны разложения, хлестали плети тьмы. Но внутри крепости стало заметно тише — напряжение поднялось, как уровень воды.

Я двинулся к ближайшей лестнице. Не рывком — спокойно, с тем же шагом, каким ходят за водой. Поднимался тоже не торопясь. Каждая ступенька звенела металлическим отголоском в моих ушах. Вокруг шуршали, переглядывались, кто-то даже попытался ухмыльнуться, но у него не вышло.

На площадке стены я остановился и обвёл всех взглядом. Понадобилось меньше секунды, чтобы вычислить. Не потому что я такой гениальный психолог — просто тот, кто сказал, выглядел сейчас самым маленьким. Невысокий кромешник с пережатым ртом и глазами, которые бегали между мной и командиром, как между двумя кострами.

Я подошёл к нему, схватил за воротник плаща и потянул на себя так, чтобы нос к носу.

— Ты же меня имел в виду? — уточнил я.

Он сглотнул. Пытаясь сохранять достоинство, но голос всё равно дрогнул:

— Я… я сказал, что огневики… нестабильны. Это все знают.

— Ох, — выдохнул я. — «Огневики нестабильны». Как научно. Повтори ещё раз, но теперь без «огневиков». Просто: я считаю, что ты псих, Кирилл. В лицо. Сможешь?

Он отвёл взгляд. Я чуть тряхнул его, чтобы вернул.

— Ну? — спросил уже жёстче.

Краем глаза заметил движение — Маэтор, опираясь на посох, уже шёл к нам. Вель — тоже, но медленнее. Лирсен замер в двух шагах, пальцы у него были в чернилах тьмы — заклинание он так и не отпустил до конца.

— Хватит, — спокойно сказал Маэтор, не повышая голоса. — Сначала отбиваемся, потом выясняем, кто у кого какие диагнозы. Устроили тут разборки, посреди битвы.

Я не отпустил сразу. Внутри хотело распалиться, ткнуть этого кромешника лицом в стену, показать, как выглядит «нестабильность», когда она работает в полную силу. Огонь радостно шептал: давай, давай, это будет зрелищно.

Я на секунду прикрыл глаза, глубоко вдохнул — воздух был горячий, горький, но свой — и отпустил плащ.

— Ладно, — сказал я. — Сегодня тебе повезло. Завтра всё может сложиться иначе.

Кромешник попятился, чуть не споткнувшись о собственные ноги, и поспешно отвёл глаза. Я повернулся к Маэтору:

— Много потеряли сегодня?

Тот коротко кивнул, словно переключаясь.

— Трое убитых, пятеро тяжёлых, — сухо перечислил он. — Для первой волны — роскошь. Не расслабляйся.

Я хмыкнул:

— Не волнуйся, расслабиться мне круг вряд ли даст.

Над пустыней наконец стало по-настоящему тихо. Там, где ещё недавно шла плотная масса мертвечины, теперь лежали кучи обугленных тел, серый песок, местами превратившийся в стекло, и далёкие обломки «складчатых», которые не успели добраться до стены. Ветер — если это можно было назвать ветром — лениво шевелил лёгкую пепельную пыль.

Маэтор вяло постучал посохом по зубцу:

— Это была только разведка, — сказал он устало. — Главная волна будет хуже.

Я посмотрел на выжженную равнину, на облупленные черные скалы вдали, на тонкую линию горизонта, которая дрожала, словно пытаясь вместе с нами сделать вид, что всё нормально.

— Ну, — протянул я. — Зато разминка удалась.

Снизу кто-то нервно хмыкнул. Кто-то — впервые за ночь — тихо рассмеялся. Настоящим, живым смехом, а не нервным срывом.

И на секунду мне показалось, что крепость «Чёрный рубеж» стала чуть менее мрачной. Всего на толщину человеческой улыбки. Но в этом круге и это — неплохой результат.

Когда последняя вспышка огня угасла и песок перестал шипеть от жара, над рвом повисла густая, выбитая из сил тишина. Маги тьмы сидели прямо на ступенях стены, отряхивая ладони от чёрной пыли. Маги смерти что-то перешёптывались, собирая свои кости и обломки плетей. Даже ветер в этой пустыне не шевелился — будто тоже пришёл в себя после всей этой вакханалии.

И, конечно же, этот момент постаралась испортить Нерисса.

Вечно она выбирает идеальное время.

— А ты попробуй разобраться с недовольным без огня, — фыркнула она, отбрасывая с лица чёрный песок. — Вот тогда и посмотрим, какой из тебя герой.

Я повернулся к ней. Она стояла на ступеньке выше, волосы сбились в чёрный хвост, глаза горят упрямством. На ней была броня тьмы, прорезанная несколькими рваными отметинами — видно, в бою тоже досталось.

Я улыбнулся, совсем немного, но достаточно, чтобы она напряглась.

— Не расстраивайся так, что не приглянулась мне. — мягко улыбнулся я — Я понимаю, что остальные парни здесь мрачные, но я ничего поделать не могу. И, кстати… — я наклонился ближе, заговорщически понизив голос: — может уединимся?

Нерисса замерла ровно на полсекунды — полностью выбитая из колеи. Потом закатила глаза так демонстративно, что если бы ими можно было кидать плети тьмы — я был бы располосован.

— Размечтался.

Я драматично вздохнул:

— Не очень то и хотелось, если честно.

Лирсен, стоящий рядом, тихо выдохнул — то ли от раздражения, то ли от смеха, спрятанного глубоко под маской невозмутимости.

Вель усмехнулся открыто:

— Ты им нравишься, Кирилл.

— Да не дай бог, — ответил я. — Мне одного жизненного кризиса достаточно.

Толпа постепенно рассеялась. Кто-то ушёл лечить раны. Кто-то — в караул. А кто-то — явно обсуждать меня и грядущую осаду.

Но мне было всё равно.

Огонь под кожей гудел спокойно. Я чувствовал себя странно живым.

Измождённым, обожжённым, слегка тронутым… но живым.

И в пустыне, где магия жизни не откликается, это было почти роскошью.

Гигант появился не сразу. Сначала просто сжалось что-то под ногами — как бывает перед взрывом, когда земля делает короткий, почти незаметный вдох.

Я стоял на стене и, честно говоря, больше слушал собственное сердцебиение, чем пустыню. После волны нежити крепость «Чёрный рубеж» жила тем странным затишьем, когда устали даже бояться. Кому-то латали порезы, кто-то перебирал кости, кто-то делал вид, что спит. Я, как водится, присматривался к горизонту и размышлял, успею ли я когда-нибудь просто напиться в нормальном баре, не оглядываясь, не горит ли за спиной очередной мир.

Песок дрогнул второй раз. Уже ощутимее. Пыль поднялась лёгкой рябью, как вода под тяжёлым камнем.

— Слышишь? — рядом со мной замер Лирсен. Плечи у него были всегда напряжённые, но сейчас их прямо скрутило. — Это не наша волна.

Я уже слышал. Низкий, тяжёлый гул шёл не из-под земли и не с неба — из самой серой пустоты впереди, от линии, где всё сливалось в выжженную муть. Звук был таким, будто по этому миру кто-то брёл в слишком больших ботинках и абсолютно не заботился о том, что мнёт под подошвой.

Я прищурился. Сначала казалось, что горизонт просто двигается. Как будто на него натянули серую ткань и теперь ведут её вправо. Потом ткань обрела форму. Вырисовался силуэт.

Он был огромен. Не «большой» и не «очень большой», а именно огромен, с той ленивой массивностью, которой обладают только существа, уверенные, что им здесь всё принадлежит. Фигура напоминала человека, если бы человека собирали по памяти из грубых блоков камня и костей, а потом несколько раз прожарили в печи. Каждая ступня — как дом. Каждое колено — как башня. На плечах — обломки чего-то, похожего на вывернутые из земли плиты, обросшие рунами смерти.

Он шёл, и с каждым его шагом песок под стенами крепости подрагивал. Не землетрясение, нет. Просто мир, как и все вокруг, старался не возражать.

— Это… — кто-то на стене даже не смог докончить. Вместо этого просто сипло выдохнул.

— Это страж, — за него договорил кто-то из погребальных мастеров. — Один из трёх.

Фраза прокатилась по стене, как простудный кашель. Подхватили шёпотом, повторили, переиначили — «страж», «страж круга», «страж смерти». В каждом варианте слышалось одно и то же: мы — мелочь.

Маэтор вцепился в край парапета так, будто собирался его выдрать.

— Если он повернёт сюда… — он даже голос понизил, хотя стражу было решительно фиолетово, как мы шепчемся. — Крепости нет. Ни плетей, ни куполов, ни костяных щитов не хватит.

Я отметил про себя, что это единственный раз, когда Маэтор сказал что-то без ссылок на формулы, проценты и вероятности. Просто: «нет».

Нерисса, стоявшая чуть дальше, выглядела так, будто её сейчас вывернет, и не от вида мертвецов — к ним она уже привыкла. Глаза большие, темнеют, пальцы дрожат над рукоятью, хотя она и старалась держать вид: мол, всё под контролем.

Я посмотрел на стража ещё раз. Огромная туша, идущая к своему делу. Никаких особых украшений. Чёткий, понятный враг.

И поймал себя на том, что мне, в общем-то, интересно.

— Ну, красота, — пробормотал я. — Наконец-то кто-то моего роста. Почти.

Вель подошёл незаметно, как всегда. Этот вообще умел появляться только в двух состояниях: с улыбкой и с вопросом. Сейчас скорее второе.

— Ты слишком спокоен, — заметил он. — Обычно при виде стражей люди бегут в подвал. Или пытаются спрятаться под койкой. Койка не помогает, но людям от этого легче.

— У вас тут подвал есть? — искренне поинтересовался я. — Не заметил.

— Есть, но туда уже забили все, кто поменьше. — Вель усмехнулся, но взгляд не отрывал от горизонта. — Да и толку мало. Если он пойдёт сюда, никто не успеет спуститься.

На стене началась суета. Маги смерти вытаскивали свои костяные конструкции, расчёркивали воздух руками, оставляя в нём тонкие, почти невидимые линии будущих заклятий. Маги тьмы сгущали вокруг крепости тень, как будто пытались укрыть нас под грязным одеялом — только бы не заметили. Кто-то уже бегал по стене, раздавая амулеты, мешочки с пылью, обрывки свитков.

Я смотрел на всё это и не мог отделаться от ощущения, что наблюдаю за тем, как муравьи строят баррикаду из веточек перед катком.

— А чего вы вообще здесь сидите? — вслух спросил я. — Перешли бы дальше уже.

Вель перевёл на меня взгляд, как на очень специфического пациента.

— Ты всерьёз? — Он даже перестал улыбаться. — Переход в следующий круг охраняют подручные архимагов смерти. Живыми туда пускают только своих. Мы — не свои. Мы — статистика.

— Красиво живёте, — хмыкнул я. — Сидите в крепости, ждёте, пока наверху освободят кладовки от хлама и отправят его к вам в гости.

— У кого-то есть выбор? — тихо спросил Лирсен. Его плети тьмы уже лежали, готовые сорваться, но сама рука дрожала.

Я задумчиво пожал плечами. Выбор у меня был сомнительный, но был. Оставаться здесь и ждать, когда на стену придёт что-то, что я не смогу остановить, или… ну, или нет.

Страж между тем шёл. Я видел его уже отчетливо. Лицо — если это можно было назвать лицом — представляло собой гладкую, почти лишённую черт маску из потемневшего камня с редкими вкраплениями бледного костяного материала. На груди — огромный, утопленный в массив плотный кристалл цвета стылого угля, исчерченный белыми нитями. От него шёл ощутимый, вязкий импульс силы. Даже отсюда, с расстояния в десятки, а может, и сотни метров, я чувствовал, как реагируют мои стихии. Огонь — с интересом. Тьма — с настороженным уважением. Смерть… смерть пока молчала, как чужой сосед по комнате.

— Если он пойдёт на нас, — повторил Маэтор, словно проговаривая вслух самому себе формулу, чтобы легче было принять, — мы не выдержим. Он создан разрывать такие крепости одним шагом. Нас тут, — он обвёл рукою стену, — полсотни, от силы сотня, со слабыми магами. Для него это… — он не стал договаривать.

— Статистическая погрешность, — закончил за него Вель и чуть скривился. — Любимое слово верхних.

Я ещё раз посмотрел на гиганта. Он двигался не торопясь, чуть в сторону от стены, будто наша крепость была всего лишь очередным камешком на его пути. Плечи покачивались, в каждом движении — спокойная, тяжёлая инерция. Песок под его ногами вспучивался волнами, которые докатывались до нас уже в виде лёгких вибраций стен.

И внезапно мне стало… скучно.

Вот честно. После всего, что я прошёл в предыдущем круге, после Владыки теней, после ночей без света, поединков с самими собой и эмоциями, вот эта картина — страж, который идёт мимо и даже не считает нужным на нас посмотреть, — раздражала гораздо сильнее, чем должна была.

— Ну и где драматический момент, — буркнул я себе под нос. — Где герой поднимает меч, где все обретают смысл перед лицом гибели… а он просто идёт мимо. Невежливо.

— Что? — переспросил Вель.

— Говорю, невоспитанный какой-то, — громче повторил я, не скрываясь. — Мимо идёт. Даже не грозит нам уничтожением.

Несколько голов повернулись в мою сторону, как будто я тут внезапно стал главной проблемой, а не каменный гигант. Кто-то нервно икнул. Нерисса хмуро посмотрела на меня, явно подбирая, чем бы швырнуть, если я сейчас начну махать руками и привлекать внимание стража.

Страж тем временем реально проходил мимо. Чуть менял траекторию, обходя крепость по дуге. Никаких угроз, никаких жестов. Просто идёт, и всё.

На стене стало звучнее дыхание. Осторожное, облегчённое. Сначала кто-то едва слышно выдохнул. Потом другой. Пошёл волной шёпот:

— Мимо… — Пронесло… — Видно, наш день…

Плечи у людей понемногу распрямлялись. Плети тьмы опускались, готовые сорваться, но уже не натянутые до предела. Даже Маэтор чуть расслабил пальцы на парапете.

А у меня внутри что-то скрипнуло.

Вот он — редкий шанс. Редкий, честный, понятный враг, в которого не надо вглядываться в темноте. Он идёт, щедро разбрасывая вокруг себя силу, как жар от камина. И я должен просто стоять на стене и смотреть ему вслед?

Нет.

— Эй! — выкрикнул я, прежде чем успел придумать, что именно собираюсь делать. — Ты! Туша!

Голоса на стене оборвались, как ножом. Все повернулись ко мне.

— Не хочешь подраться?! — добавил я, уже даже не стараясь сказать это тихо.

Страж, само собой, не остановился. На таком расстоянии мой голос был для него даже не шорохом, а, скорее, очередным статистическим шумом. Он продолжал идти, не меняя шаг, и это почему-то бесило ещё сильнее.

— Великолепно, — пробормотал Вель. — Мы искали безумца — и нашли уже готового.

— Ты совсем… — начал Лирсен, но так и не закончил, потому что я шагнул на самый край стены.

Ноги сами нашли точку опоры. Пальцы привычно проверили, есть ли под ладонями магия жизни — нет, не откликается. Зато огонь внутри, едва я повернул внимание на стража, ответил прямо, жадно: «Да».

— Ты что делаешь? — шёпотом спросила Нерисса, хотя шептать уже было бессмысленно.

— Проверяю, выдержат ли стены, если с них спрыгнуть, — ответил я абсолютно честно. — И насколько далеко можно уйти от крепости, прежде чем меня объявят потерянным.

— Вернись, идиот! — рявкнул Лирсен уже во весь голос. Плети тьмы у него чуть не сорвались сами.

— Оттуда видно лучше! — крикнул я в ответ и шагнул в пустоту.

Падать с таких высот я уже умел. Тело сделало всё автоматически: усиление рвануло, превращая мышцы в канаты, кости в пружины. Пустая магия воздуха, которой я раньше пользовался для корректировки траектории, теперь не помогала, но я уже привык обходиться без неё. Камни стены плавно уехали вверх, песок поднимался навстречу.

Я успел заметить в уголке зрения, как на верхней кромке стены мелькнули лица — белые, чёрные, серые, у каждого в глазах написано одно из двух: «сошёл с ума» или «повезло, что не мы». Нерисса, кажется, всерьёз собиралась прыгнуть следом, но её кто-то дёрнул за рукав.