Первую мы нашли почти сразу. Я едва ступил на каменный «пол», когда он хрустнул, как лёд, и подо мной пошёл разлом. Я успел отскочить, но даже мгновенного веса хватило, чтобы весь участок осел в жижу. Со дна всплыли тонкие корни, извиваясь, словно щупальца.

— Хищные корни, — тихо сказала Элена. — Они чувствуют движение и цепляются за всё живое.

— Отлично, — пробормотал я. — Давно хотел прогуляться по городу, который живёт собственной жизнью.

Дальше — хуже. Мы вошли в здание, где стены были изъедены трещинами. Там звук вёл себя странно: шаги отражались двойным эхом, слова тянулись в воздухе, становясь громче, чем должны быть.

— Гулкие комнаты, — сказала Элена. — У нас были такие глубоко в подземельях. Если в такой комнате монстр издаёт крик — его сила увеличивается многократно.

Я только хотел спросить, что это значит на деле, как трясина под стенами зашевелилась. Впереди разорвалось облако грязи, и из него, как пробитый корень, выскочило нечто огромное.

Гуманоидная фигура — два с половиной метра ростом, с торсом, переплетённым из множества корней. Лицо отсутствовало. Вместо него — щелевидная прорезь, внутри которой что-то мерцало и шипело. Руки — крючковатые, с щупальцами корней, которые тянулись отдельно от движения тела.

— Корневой… — начал я.

Но описание пришлось отложить.

Монстр прыгнул.

Не рывком. Не броском. Прыгнул — как зверь, охотящийся сверху. Высота — метров пять. Расстояние — десятка два. Он приземлился так, что пол ушёл вниз от удара, и сразу рванулся в сторону света Элены.

Я сработал на инстинктах — усиление включилось само, тело подчинилось импульсу. Я перехватил её за плечо и рывком увёл в сторону. В следующее мгновение когтистые корни прошили воздух там, где она стояла.

Элена подняла ладонь — вспышка света ударила в монстра, но тот только отшатнулся. Свет его ослаблял, но не обжигал всерьёз.

— Слабый эффект! — крикнула она.

— Ясно! — ответил я и шагнул вперёд.

Корневой топтун развернулся ко мне. Его «грудь» раскрылась, как цветок, выстреливая длинными щупальцами. Я уклонился, перехватил один из корней, рывком притянул монстра к себе и ударил локтем в область рёбер.

Корни треснули. Но монстр издал гул. В гулкой комнате звук усилился в десять раз, и ударная волна сбила нас обоих с ног.

«Чёрт…» — пронеслось в голове, когда уши заложило.

Монстр пошёл на второй прыжок. На этот раз Элена ударила светом прямо в щелевидное «лицо». На миг его корневая структура стала светопрозрачной — я увидел, что там внутри что-то вроде переплетеня сосудов, центральный узел.

— Кирилл! Центр — там! — крикнула она, указывая на мерцающую точку.

Я рванул вперёд.

Монстр встретил меня корнями, как сеткой — но усиление прорвало её. Корни хлестали по коже, оставляя кровавые порезы, но тело двигалось быстрее, чем они успевали обвивать.

Я прыгнул прямо под его грудную створку и ударил ладонью в мерцающий узел.

Корни взорвались. От монстра полетели щепки и грязь. Он рухнул на бок, постепенно распадаясь обратно в трясину.

Комната стихла.

Потом я услышал тихое:

— Ты снова… — Элена смотрела на меня странным взглядом, в котором смешались облегчение, удивление и что-то ещё. — Ты снова спас меня.

Я вытер ладонью кровь с брови.

— Просто путь расчистил.

Она не поверила, но промолчала. Мы выбрались наружу, а за спиной рухнули остатки здания, будто признали нашу победу и ушли обратно в трясину.

Дальше был путь вперёд. И впереди нас ждали новые круги ловушек и монстров — и ещё один странный шаг к тому, что я сам не мог объяснить:

Почему я продолжаю тянуть её за собой, вместо того чтобы идти одному?

Ответа у меня не было.

И времени искать его — тоже.

Туман начал густеть не постепенно — а рывком, будто кто-то резко перевернул огромный чан с пылью над всей локацией. Воздух стал сухим, тягучим. Я першил горло ладонью, и пальцы тут же покрылись сероватым налётом.

— Костная пыль… — тихо сказала Элена. — Здесь она не появляется просто так.

Я вопросительно взглянул на неё.

— Предвестник скелянок, — добавила она, и в её голосе впервые за время круга слышался настоящий страх.

Слово было новым, но смысла объяснять не требовалось. Потому что в следующую секунду туман начал шевелиться.

Не как ветер — как что-то живое, пробирающееся сквозь трясину. Сначала я слышал лишь тихий хруст, будто кто-то ломал сухие палочки глубоко под водой. А потом они поднялись. Первую я увидел в полуметре от себя.

Скелет — человеческого роста, но вытянутый, с непропорционально длинными конечностями. Кости потрескавшиеся, местами потемневшие, будто пережёгли их огнём. Но самое неприятное — мышцы.

Их не было. Вместо них — десятки тонких, гибких, блестящих чёрных лиан. Они тянулись изнутри костей, из суставов, из пустых глазниц. Скелет двигался так, как будто им управлял огромный клубок змей, который просто натянул на себя кости, как удобный каркас.

Лианы шевелились и искали опору. И нашли — меня.

— Назад! — крикнул я, отодвигая Элену за спину.

Скелянка рванулась вперёд. Не бежала — скользнула, как паук. Лианы вцепились мне в плечо, в бедро, в шею. Сила была нечеловеческой: мышцы визжали под натиском, будто меня тянули в разные стороны сразу.

Я включил усиление — тело вспыхнуло силой, будто кто-то резко сжал внутреннюю пружину. Разорвал первую лиану, вторую. Но третья прорезала кожу, обвила горло.

Элена ударила светом. Вспышка ослепила монстра, и часть лиан в голове скелета отпрянула, будто слепнув.

Но на свету возникла проблема.

Слева из тумана вышла вторая скелянка. А за ней — третья. И четвёртая.

— Они идут стаей… — выдохнула Элена. — Кирилл…

Я не дал ей договорить. Первая скелянка снова бросилась ко мне — теперь быстрее, злее. Лианы хлестали воздух, цепляясь за всё, что можно. Я успел уклониться, схватить её за ребро и ударить корпусом о рухнувшую колонну. Кости треснули — но не развалились.

Монстр не чувствовал боли. Сзади раздался визг света — Элена отбивалась, но её энергия была слабой, неполной. Свет почти не прожигал лианы, а лишь заставлял их на миг отступать.

Вторая скелянка схватила её за запястье.

— Элена! — прорычал я.

Третья бросилась на меня сверху, как огромная паучья масса из костей и чёрных жил. Я успел выставить руку и почувствовал, как кости монстра ломаются об мою ладонь… слишком легко.

Усиление работало лучше обычного. Слишком резко, слишком мощно. Как будто трясина сама подталкивала силу вверх, не давая ей угаснуть.

Я оттолкнул третью скелянку так, что та впечаталась в остатки стены и рассыпалась. Первая поднялась снова, все лианы шипели, извиваясь в разные стороны. Она прыгнула — я перехватил за позвоночник и вогнал её в землю, в жидкую грязь. Лианы пытались выбраться, но я навалился всем телом, ломая кости, пока слышался хруст.

Но у меня оставалась ещё одна цель. Я рванул к Элене.

Скелянка уже нависла над ней, подняв обе костлявые руки, а чёрные лианы тянулись к её горлу и лицу.

Я ударил сбоку, как могли бы ударить два человека одновременно. Сломал скелету половину корпуса, отбросив его метра на три.

Элена рухнула на колени. Её руки дрожали. Свет в ладонях угасал.

— Тебе… нельзя так, — выдохнула она, пытаясь встать. — Они… реагируют на движение. На силу. На шум.

— Тут всё реагирует на всё, — отрезал я, подставляя ей плечо. — Вставай.

Она схватила меня за предплечье. Легко, почти неощутимо — но её голос дрогнул:

— Спасибо.

Я не ответил. Просто поднял её и отступил к единственной более-менее устойчивой площадке среди руин. Последняя из четырёх скелянок медленно шла по дуге, выбирая цель. Её лианы шевелились, словно принюхиваясь.

И вдруг она метнулась. Я встретил её прямым ударом — таким, что кости монстра разлетелись, словно осколки стекла от удара кирпичом. Чёрные лианы упали на грязь, извиваясь вслепую, но вскоре затихли.

Тишина накрыла нас резко. Туман уже спадал, костяная пыль медленно опускалась на землю. Звуки снова стали нормальными.

Элена попыталась сделать шаг — и почти упала. Я подхватил её.

— Не смотри так, — сказала она слабым смешком. — Я не умираю. Просто… вымоталась.

— Понятно.

Она подняла голову. На лице — бледность и следы усталости, но взгляд был ясным.

— Ты чувствуешь это? — спросила она тихо. — Твоя физическая сила выросла здесь, словно тебя что-то подпитывает. Слишком легко сражался.

Я сжал челюсть. Она права. Это была не моя обычная сила. Словно мир сам пытался вытянуть меня вперёд. Или — вглубь.

— Пойдём, — сказал я. — Пока туман не вернулся.

Элена кивнула и оперлась сильнее. Мы двинулись дальше — медленно, но твёрдо.

И впервые за всё время круга я подумал:

Если дальше будет сложнее… выживет ли она? И почему меня это вообще волнует?

Корень был шириной с городскую улицу — неровный, покрытый буграми, местами поросший мхом и чёрными наростами. Он уходил в туман так далеко, что терялся из виду. Идти по нему было проще, чем по трясине, но и в разы опаснее: что-то живое шевелилось внизу, под древесными слоями, и даже звук шагов отзывался странным гулом, будто под корнем находилась огромная пустота.

Мы с Эленой шли молча. Она часто оглядывалась. Я тоже. Внизу мелькали тени.

Иногда — огромные, вытянутые, будто от существ, которых невозможно вместить в обычные пропорции мира. Иногда — короткие, резкие, прыгающие. Иногда — тени, которые не двигались вовсе, но менялись формой, когда мы моргали.

Элена тихо сказала:

— Они не поднимаются. Не любят свет.

— Хорошо, — ответил я.

— Это пока, — добавила она. — Когда трясина голодает… они пытаются.

Я посмотрел вниз. Корень прогибался под весом. Тени замерли, словно прислушивались.

— Не говори вслух вещи, которые хочется забыть, — сказал я.

Она слабо улыбнулась, но тревога из её глаз не ушла.

Дальше корень раздваивался, и на его разветвлении висели десятки сфер — размером с голову, с полупрозрачной кожей и внутренним мерцанием. Они тихо дрожали, будто спали.

— Это что? — спросил я.

— Паразитные шары, — сказала Элена. — Они реагируют только на свет. Любой. Даже слабый.

Я бросил взгляд на её ладони.

— Сожешь отключить свет?

— Ненадолго, — она потушила магию. — Пройдём быстро. И тихо.

Мы ступили вперёд. Сферы задрожали, но не проснулись. Я старался дышать поверхностно, чтобы не вызвать колебаний воздуха. Элена почти не касалась поверхности — шла мягко, как будто всю жизнь тренировалась в таких местах.

Мы прошли половину пути, когда одна из сфер вдруг дернулась. Затем другая.

И третья.

— Быстрее, — прошептала Элена.

Сферы начали приподниматься — не вверх, а чуть вперёд, будто нюхали воздух. Их тонкая кожица натягивалась, и внутри что-то шевелилось, извиваясь, как личинка в коконе.

И когда мы уже почти вышли из гнезда, позади нас раздался характерный чмокающий звук — и на меня что-то прыгнуло.

Тяжёлое, мокрое, липкое.

Я упал на корень, ударив локтем. Существо было крепче, чем казалось: плотная, мышечная масса, скользкая, будто покрытая слизью, прижала меня к поверхности. Я увидел оскал — рот без зубов, но с кольцами присосок, каждая — с мелкими чёрными иглами.

Она сдавила грудь так, что воздух вышел из лёгких. Иглы впились в кожу через одежду, прожигая жаром. Я рванулся — но она крепко держала, как будто её тело было цельным мускулом.

В глазах потемнело.

— Кирилл! — Элена бросилась ко мне.

Я попытался выдавить хоть каплю усиления — тело отозвалось слабым рывком. Пиявка только сильнее сжала грудь.

Ещё немного — и она сломала бы рёбра. Но в следующую секунду меня захлестнула злость.

Не на неё.

На всё.

На трясину, на туман, на то, что нас гонят как скот.

Я вцепился в пиявку обеими руками и рванул, вложив в движение всё, что осталось. Существо выгнулось и завизжало — странным, влажным звуком. Иглы прорезали кожу ещё глубже, но я разорвал тварь пополам.

Слизь брызнула на руки, обжигая. Я упал на бок, хватая воздух рваным вдохом.

Элена оказалась рядом.

Свет зажёгся в её ладонях — слабый, колеблющийся. Но когда она приложила его к ранам, жжение спало.

— Потерпи… — сказала она тихо. — Свет не лечит полностью, но хотя бы остановит разрушение тканей.

Я сквозь зубы выдохнул:

— Спасибо.

Она посмотрела мне в глаза.

— Это была молодая. Взрослые давят сильнее.

— Рад, что встретил подростка, — пробормотал я.

Она неожиданно улыбнулась — устало, но искренне.

— Ты и правда удивительный, Кирилл. Каждый раз, когда кажется, что ты выдохся… ты находишь ещё силы.

— Не по своей воле, — сказал я. — Здесь иначе нельзя.

Она кивнула.

— В моём мире так же. Мы жили под землёй. Монстры рвали города, как бумагу. Люди выходили наверх только ради охоты или испытаний. Каждый выход — как суд. Даже дети это понимали. Мы выживали на упрямстве и привычке. А когда я вижу цивилизованные страны… не понимаю, как люди могут жить спокойно.

Я поднялся, удерживая равновесие.

— Миры бывают разные.

— Не спорю. Но твоё поведение… — она взглянула на мои руки, покрытые ожогами и рваными следами от игл. — Мне кажется знакомым.

— Каким?

Она слегка покачала головой.

— Человеком, который слишком много раз видел смерть, чтобы расстраиваться заранее.

Я не стал отвечать.

Корень под ногами снова дрогнул. Тени внизу начали двигаться.

— Надо идти, — сказал я.

— Идём.

Мы двинулись дальше, и впервые за долгое время она шла ближе, почти рядом, а не на расстоянии нескольких шагов. Будто поняла: дальше будет только хуже. И я — впервые — подумал то же самое.

Трясина словно почувствовала, что мы задерживаемся. Сначала под ногами дрогнул корень — не так, как раньше, а по-настоящему, с тяжёлым, влажным хрустом, будто под ним что-то огромное поворачивалось. Потом туман начал тянуться в одну сторону, будто воздух сам стал потоком.

— Нам надо уходить, — сказала Элена.

Я уже двигался. Трясина позади нас не дрожала — она сжималась, стягиваясь, как рана, как огромный мышечный мешок. То, по чему мы шли десять минут назад, исчезло, погрузившись в жидкую кашу.

— Она… закрывает путь, — выдохнула Элена. — Так бывает, когда она решила охотиться.

— Прекрасно, — сказал я. — Ещё один подарок.

Мы ускорились. Корень впереди переходил в более узкие, корявые отростки. Они изгибались, образуя арки, похожие на рты. Иногда я видел под ногами зелёное сияние — либо грибки, либо глаза.

Потом раздался первый звук.

Щелчок.

Влажный, короткий, как у мокрой ветки.

Элена остановилась.

— Ты это слышал?

— Да.

Второй щелчок. Третий.

Потом десятки.

Из тумана выдвинулись первые тени — низкие, вытянутые, словно многоногие пауки, но покрытые не шерстью, а слоем мха и гниющих листьев. И глаза — маленькие, как ягоды, но их было слишком много.

— Гнилушки, — прошептала Элена. — Они любят резать сухожилия. Сильные и быстрые твари.

— Неприятный набор.

Первая бросилась без предупреждения. Она прыгнула не как паук, а как струна, выброшенная из лука. Я едва успел поднять руки — она ударила в грудь, пытаясь добраться до шеи.

Я схватил её за туловище и ударил о корень. Слишком мягко — пришлось ударить ещё раз. Существо хрустнуло и обмякло.

Слева — движение. Я развернулся, успев среагировать только на уровне инстинкта, и увидел вторую. Её ноги раскрылись веером, как ножницы. Она прыгнула Элене на спину.

Я подхватил её за задние конечности, оторвал от девушки и, схватив за всё тело, разорвал пополам. Слизь брызнула на руки, вонючая и липкая.

Элена даже не успела закричать.

— Кирилл… — выдохнула она. — Ты…

— Не смотри, — отрезал я. — Их будет больше.

Их действительно было больше. Из тумана появлялись десятки — от мелких, шустрых, до больших, с длинными, как хлысты, конечностями. Они окружали нас, щёлкали мхом, стягивались кольцом.

Одна поднырнула ко мне под ноги, пытаясь сбить с равновесия. Я прыгнул ей на спину, сминая всем телом телом, и перекатился, уходя от удара другой твари.

Две сразу атаковали сбоку — я успел схватить одну и ударить ею вторую. Мох вспыхнул от моих пальцев, но огонь гас почти сразу — слишком влажная среда.