Когда ветер на миг затих, Ильвар подсел ко мне ближе.

— Кирилл, — начал он негромко, — ты точно… обладаешь обычной магией огня?

— А что? — спросил я, стараясь звучать скучно.

— Тепло, которое ты дал… — он посмотрел на ожоги вокруг нас. — Оно было слишком сильным. И слишком ровным. Такое не под силу адепту.

Я пожал плечами.

— Может, это буря усилила?

— Может, — согласился он. Но голос был неуверенным.

К счастью, вмешалась Элена.

— Хватит допросов, — сказала она строго. — Если бы не он, мы бы уже замёрзли. Пепел усиливается — нам нужны все силы.

Ильвар кивнул, но взгляд его задержался на мне чуть дольше, чем хотелось бы.

Мы сидели до самого рассвета, согреваясь слабым огнём и прижимаясь ближе к скале.

Пепельные языки всё ещё время от времени врывались в щель, и трескуны снова и снова пытались прорваться внутрь, но нам удавалось отбиться.

Я не спал вообще. Огонь внутри меня жил отдельно — словно ещё до того, как я его вызвал, он сам проснулся, реагируя на стихии круга. Если так будет дальше… скрываться станет сложнее. Хотя может в этом и нет смысла, и всё же я чувствовал, что нужно беречь энергию.

Но сейчас главное — пережить ночь.

Рассвет встретил нас красным небом — пепел застыл в воздухе тонкой дымкой.

Мы выбрались из укрытия, оставив позади тела двух погибших. Лёгкая вмятина на земле — всё, что осталось от нашего ночного убежища.

Каньон сомкнулся над нами почти сразу — будто стены взрывчатой породы решили раздавить всех, кто осмелился пройти дальше.

Верхний свет исчез, уступив место блеклому, пульсирующему зареву, струящемуся из трещин в камне. Трещины то раскрывались, то сжимались, напоминая раздувающиеся лёгкие.

Земля вибрировала. Причём настолько регулярно, что у меня сложилось ощущение: кто-то огромный где-то под нами дышит.

— Не нравится мне это, — пробормотал Ильвар. — Лабиринт живёт. А живое… всегда хочет есть.

— Ты поэта из себя строишь? — хмыкнул Рактор.

— Реалиста, — отозвался Ильвар и положил ладонь на камень. — Слушай.

Мы остановились. И услышали.

Глухой, ритмичный треск. Сначала похожий на звук ломающихся веток, но затем перерастающий в глубокую вибрацию, от которой дрожали стены.

Элена побледнела.

— Это не обычные трескуны. Это что-то… большое.

Я чувствовал то же самое, хотя и не мог объяснить почему. Огонь под кожей реагировал, будто предупреждая.

Мы двинулись по узкому проходу. Слева — отвесная стена с пульсирующими огненными прожилками. Справа — каменный обрыв, в глубине которого булькало расплавленное нечто. Туман из пепла стелился по земле.

— Осторожнее, — прошептал Ильвар. — Здесь трескуны могут выскакивать прямо из стен.

— Они же каменные, — возразила Элена. — Им нужен разгон.

— Это в обычных кругах. Здесь… — маг земли замолчал.

Стена впереди вздулась. Я не успел предупредить — из разлома в камне выстрелил трескун размером с телёнка. За ним — второй. Третий. Мелкие, быстрые, с суставами, раскалёнными докрасна.

Первый прыгнул мне в лицо, но я успел отшагнуть в сторону, провести короткий боковой удар — усиление рвануло мышцы, и трескун раскололся пополам.

Второй уже целил в Элену — она подняла завесу света, но пламя внутри трескуна вспыхнуло в ответ, как будто пытаясь поглотить её свет.

— Не давай ему прицелиться! — закричал Рактор.

Он ударил в монстра порывом воздуха — трескун взорвался, брызнув раскалённой крошкой.

— Эти быстрее, чем вчерашние, — процедил Ильвар. — Что-то их подгоняет.

Я хотел ответить — но земля вдруг провалилась под ногами.

Мы отскочили. Выглянув вперёд, увидели: внизу — сеть тоннелей, по которым мелькали… десятки трескунов.

А в центре… что-то огромное.

Глухой толчок прошёл по земле. Камни осыпались сверху. Проход впереди вздрогнул, словно пытаясь сбежать из-под чьих-то шагов. И тогда она вышла. Мать Трескунов.

Огромная, как трёхэтажный дом. Тело — из грубых каменных плит, поросших оранжево-красными жилами расплава. Лапы толщиной с сосну. А голова… Точнее то, что её заменяло.

Не череп. Не морда. Не пасть. А разлом.

Вертикальная пылающая трещина, внутри которой бушевал настоящий пожар. И из этой трещины вылетали мелкие трескуны — будто она их порождала.

— Отходим! — рявкнул Ильвар.

Но отходить было поздно. Мать тронулась. Один шаг — и земля качнулась. Второй — и навстречу ей понеслись десятки её детёнышей. Они разбегались, прыгая по стенам, по потолку, по каменным уступам, закрывая нам пути отхода.

— Держим строй! — выкрикнул Ильвар.

Он поднял земляной купол. Рактор — воздушный вихрь для защиты заднего фланга. Элена — щит света, который гасил налетающих трескунов, удерживая их на расстоянии.

А я… Я шагнул вперёд.

Мать Трескунов наклонилась, и я понял: она не просто хочет задавить нас массой. Она смотрит на меня. Прямо в меня. Через свою огненную трещину. И огонь внутри меня отозвался. Нехорошо.

Она сделала рывок. Лапа, массивная как балка моста, рванула вниз.

Я успел отскочить. Скала, куда пришёлся удар, взорвалась каменными осколками.

— Кирилл! — крикнула Элена.

— Нормально всё, мы ещё побарахтаемся. — прорычал я, скорее для своего успокоения.

Рактор попытался ударить матерь воздушным клином — тот лишь распался на струи, отрезанные жаром. Ильвар поднял стену земли, но сущность одним движением лапы переломила её, как сухую ветку.

Мысли метались. Огонь ей не повредит. Воздух — тоже. Земля… слишком медленная. Оставался только мой огонь. Но он слишком похож на её пламя. И если я дам ему слишком много воли… Ладно. Воля у меня есть. Пока.

С боковых проходов на нас хлынула новая стая мелких монстров.

— Держите линию! — рявкнул Ильвар.

Он закрыл один проход стеной. Рактор оттолкнул двух ящеров вихрем. Элена выжгла десяток вспышкой света, но зацепила себя — упала на колено.

— Элена! — крикнул я.

Но мне некогда было подбегать — Мать уже разгонялась для нового удара.

Я прыгнул вперёд, скользя под её лапой, рука сама напряглась — усиление взвыло так, будто мышцы сейчас лопнут.

Я ударил в её сустав. Пламя обожгло кожу настолько, что я закричал. Но сустав хрустнул — Мать на миг просела.

— Кирилл, назад! — орал Рактор.

Он послал воздушный толчок, отбросив меня к стене. Я стукнулся плечом — кажется, вывихнул.

Но успел увидеть, что Мать вновь выпрямляется. И ярость внутри трещины оживает сильнее.

Элена пыталась подняться, но трескун прыгнул ей на спину. Она вскрикнула и свет погас.

— Я помогу! — рявкнул Ильвар.

Он кинулся к девушке, создав стену между нами и потоками мелких тварей. Но теперь мы с Рактором остались один на один с огромной матерью.

Отлично.

Прекрасно.

Я поднялся, чувствуя, как кожа на руках пульсирует от ожогов.Даже усиление не спасало — наоборот, оно только усиливало боль.

Мать шагнула вперёд, и я понял одну вещь: Она не просто монстр. Она сама — часть разлома. Полу-стихия. Полу-структура круга.

Если уничтожить её — может, получится дезориентировать всех мелких.

Но как подобраться?

Рактор попытался отвлечь её — ударил в бок вихрем. Я увидел, как на секунду трещина «повернулась» на звук.

Вот оно.

— Рактор, отвлекай! — крикнул я и рванул вперёд.

Усиление взвыло, не позволяя вдохнуть полной грудью. Я чувствовал, как под бронёй камня отзывается пламя — родственное, но чужое.

Я врезался в монстра, ладонью целя прямо в трещину. Пламя вырвалось из меня — резкое, яростное.

Тварь обиженно взревела. И в этот же миг боль накрыла меня волной — враждебный огонь пытался прожечь мою руку до кости. Я заорал, но не отдёрнул руку — вкладывал всю силу, всё, что мог.

Стена огня треснула.

Треснула ещё раз.

И—БАМ!

Взрыв света и пепла отбросил меня назад. Я ударился о камень, мир решил прикинуться каруселью. Рука выглядела так, будто её держали в горне.

Но монстр стоял, пошатываясь. И теперь её пасть была… перекошенной.

Ильвар прорвал стену и ворвался к нам.

— В сторону! — крикнул он.

Земля под главным трескуном взорвалась, и монстр окончательно потерял равновесие.

Рактор призвал ветер, усилив падение. Мать обрушилась на бок — и треснула пополам. Каменная громада рассыпалась на раскалённые куски. Стая мелких трескунов замерла, а затем начала таять, словно кто-то выключил в них жизнь.

Мы стояли посреди пепельного облака, едва дыша.

— Кирилл, ты… — Элена смотрела на мою руку с ужасом.

— Жив, — выдавил я сквозь зубы. — Главное — жив.

Краем глаза я заметил Торгана вдалеке. Он стоял на уступе, где бой был виден как на ладони.

Увидел, как я добил монстра.

Увидел, как остальные смотрят на меня.

Его лицо было каменным.

Но глаза… Вот там да, там читалось всё, что нужно:

"Его надо убрать."

И лихорадка страха внутри меня впервые с начала круга стала сильнее огня.

Запах раскалённого камня долго висел в воздухе. Стены каньона уже не дрожали, но уши всё ещё звенели от взрыва.

Мы стояли среди обломков матери трескунов, обессиленные, но живые. Я попытался согнуть обожжённую руку — получилось, хотя боль вспыхнула, будто кто-то ткнул железом в свежую рану.

— Не трогай, — Элена схватила меня за локоть. — Ожог глубже, чем кажется.

— Сейчас не до этого, — ответил я, стараясь не морщиться. — Где остальные?

Ильвар уже обходил площадку — проверял, не осталось ли трескунов. Рактор сидел на камне и пытался отдышаться, выглядя так, будто ещё один скачок — и он упадёт.

Тишина в лабиринте была странной. Слишком чистой. Слишком… выжидающей.

И именно поэтому я услышал тихий скользящий звук за долю секунды до того, как тьма ударила.

Тень сорвалась с боковой стены, будто оторвалась от камня. Мрада. Быстрая, как плеть.

В одной руке — клинок тьмы, который не отражал свет, но поглощал его. Во второй — короткий крюк.

Её цель — Элена.

Она метнулась настолько стремительно, что я едва успел среагировать. Тень прошла рядом со мной — и я почувствовал, как вокруг хлынул холод, будто по коже прошёлся морозный ветер.

— Элена, ниже! — крикнул я.

Элена успела пригнуться — лезвие рассекло воздух над её головой.

Ильвар подал голос:

— Мрада?! Ты что творишь?!

Тень рассмеялась — тихо, почти беззвучно. Глаза её были… пустыми.

— Здесь выживает сильнейший, — сказала она. — И вы трое только что доказали, что именно вы — главные препятствия.

— И ты решила ударить в спину? — бросил я.

— Это единственный правильный путь.

Маги тьмы… они всегда считали себя выше правил. Но нападение в такой момент — даже для неё это было слишком. Она метнулась второй рывок, быстрее первого.

Ильвар поставил стену земли — Мрада прошла сквозь неё, как сквозь туман.

— Это иллюзия! — рявкнул Рактор.

Поздно. Настоящая Мрада ударила мне в бок. Усиление спасло ребро, но я отлетел, ударившись о камень.

Из тени вышли два её союзника. Они двигались, как марионетки, следуя за своим лидером.

— Не ожидал, что окажешься таким крепким, огневик, — прошипела она, направляясь ко мне. — Но ничего. У всех есть предел.

Я поднялся. Пламя внутри вспыхнуло, но я сдержал его — слишком рискованно жечь тень, можно задеть Элену или Ильвара.

Если бы я стоял один — вопросов нет.

Но сейчас…

Сейчас приходилось думать.

Млада чувствовала это. Улыбнулась.

И тогда — впервые за всё испытание — Элена шагнула вперёд. Её свет вспыхнул не мягкой защитой, а острой, режущей вспышкой, как удар меча.

— Отходи, Кирилл! — крикнула она.

Я отскочил вовремя. Свет ударил в Мраду, разрывая тень вокруг неё, заставляя иллюзию дрогнуть.

Мрада взвыла — свет был для неё хуже огня. Но её союзники ринулись вперёд. Ильвар встретил их стеной земли — настоящей, плотной, как костяная плита.

— Кирилл, Сейчас! — крикнул он.

Я сделал рывок, включив усиление на полную.

Только одна мысль:

Выбить её за границу круга.

Мрада поняла мои намерения — но поздно. Она попыталась уйти в тень, но Элена поставила вокруг нас световой контур.

Тень деформировалась.

Тень дрогнула.

Мы столкнулись. Я поймал её за плечо и вдавил ладонью в землю — если бы не усиление, она бы ушла от меня мгновенно.

— Не смей… — прошипела она. — Этот круг мой!

— Он никому не принадлежит, — сказал я и толкнул.

Граница круга была в нескольких шагах. Она не виднелась — просто воздух становился плотнее, как стекло без цвета.

Мы с Мрадой катились по земле, она пыталась вырваться, кусалась, била клинком, который разрывал одежду у меня на боку.

Но она сделала ошибку. Решила пробить меня тьмой.

Тень густо легла на мою руку — и крик боли сорвался с её губ. Свет Элены всё-таки остался на моей коже. Впитался, как влага в песок.

Я поднялся, перехватил её за ворот и толкнул вперёд.

— Нет! — взвизгнула она.

Воздух перед нами дрогнул. Граница круга раскрылась, словно пасть. И Мраду выбросило наружу, будто её просто затянуло в чёрный провал.

Не крови.

Не криков.

Просто исчезновение. Она растворилась в воздухе, будто её и не было.

Тишина ударила по ушам.

Элена медленно опустилась на землю — устала, но держалась. Ильвар подошёл ко мне и тяжело выдохнул:

— Это было необходимо сделать.

— Согласен, иначе она бы убила вас, — сказал я.

— Нас, — поправил он. — И тебя.

Рактор медленно махнул рукой, глядя на точку, где исчезла Мрада.

— Поздравляю, — сказал он устало. — Теперь ты официально главный раздражитель во всём круге.

— Да? — спросил я.

— Ещё какой, — усмехнулся он. — После такого тебя будут бояться, но и охотиться на тебя тоже будут сильнее.

— Прекрасно, — вздохнул я.

И только тогда я заметил вдали на выступе знакомую фигуру.

Торган. Он видел всё. Стоял неподвижно, руки скрещены, глаза — холодные. И его выражение было даже опаснее, чем у Мрады:

"Теперь точно надо убрать."

Туман лёг на лабиринт, будто смывал следы битвы. Он не был холодным — скорее сухим, тягучим. Каждый вдох давался тяжело, будто дыма надышался.

— Он начинает стягиваться, — сказал Ильвар, глядя наверх.

И правда: стены каньона словно сжимались, уходя вниз, а пространство — расширялось.

Камень под ногами начал светиться. Линии — ровные, геометрические, как трещины, но слишком правильные, чтобы быть трещинами.

Элена тихо сказала:

— Мы дошли до Сердца.

Плато появилось перед нами внезапно, как если бы пространство развернулось боком. Ровная круглая площадка из серого камня.

В центре — алтарь, пузатый, похожий на каменное сердце. С него текли в землю едва заметные лучи стихийного света: огонь, вода, земля, воздух, свет, тьма, жизнь, смерть — пока ещё восемь.

Приближаться никто не спешил.

Даже Торган.

— Сюда? — тихо спросил Рактор. — Просто подойти?

— Не просто, — ответила Элена. — Сердце проверяет душу.

— И если душа так себе? — уточнил я.

— Кого-то отпустит. Кого-то… нет.

Ильвар кивнул:

— Это и есть отсев. Чтобы в следующий круг перешли только те, кто может нести бремя.

— Звучит так, будто нас призвали на работу, — буркнул Рактор.

Но никто не улыбнулся.

Камень под ногами был тёплым. Тепло не жгло — просто напоминало о чём-то живом, будто камень дышит под кожей.

Мы шли впятером — те, кто выжил: я, Ильвар, Элена, Рактор, Торган. Остальные стояли в стороне, боясь приблизиться.

Ни союзов, ни группировок — просто пятеро людей, каждый из которых понимал:

Сейчас решается, кто вообще продолжит жить.

Первым шагнул Торган. Конечно же. Его шаги были тяжёлыми, уверенными, как и всё в нём.

Алтарь откликнулся гулом — глубоким, похожим на сердцебиение.

Торган ухмыльнулся:

— Легкотня.

Но под его ногами вспыхнула тьма. Тонкая, как трещина в стекле. Волосы на затылке встали дыбом.

— Осторожно! — предупредил Ильвар.

Огнемаг хотел что-то сказать, но в этот момент тьма исчезла — и вместе с ней пропало ощущение чужой угрозы.

— Принял, — процедил Торган. — Дальше идём.

Он прошёл. Алтарь его признал. Не уничтожил. А жаль, это бы решило много проблем.

Второй попытался Рактор Он шёл медленно, будто каждый шаг давил на грудную клетку.

Алтарь загудел сильнее. Свет под ним вспыхнул голубым.

Рактор дрогнул.

Я начал было шагать к нему, но Ильвар схватил меня за руку:

— Не вмешивайся. Если поможешь — умрёте оба.