Я почувствовал облегчение и одновременно тяжесть. Он вёл меня, как будто уже принял решение, но голос его был твёрд:

— Забудь то, что видел. Всё, чего не видел — отрицай. И ни за что не говори, что ты кого-то туда загнал.

Я кивнул. Попугай, качнув головой, добавил:

— Молчи — это сейчас твоя лучшая защита.

Алексей махнул рукой:

— Пойдём. У целителя будет меньше вопросов и больше травяного масла, чем у госпитальных хирургов. И ещё — я начну копать по складам тихо. Не для того, чтобы кричать по всей округе, а чтобы понять, кто мог использовать тебя как пешку.

Я последовал за ним по тёмной улице, где запах порта всё ещё держался в волосах, а мысли кружились как пепел.

Город был полупуст. Ночь ещё не отступила, и фонари бледно горели. Мы шли молча: я пытался угнаться за Алексеем, а попугай, как обычно, устраивал словесные пики между нами — маленькие отвлечения, чтобы не думать о боли.

— Алексей, — нарушил я молчание, — ты правда думаешь, что теневики не причастны? Они же ворвались на рынок, у них могли быть и враги...

Он посмотрел на меня и покачал головой.

— Теневики — хитрые и жёсткие. Их логика проста: товар — деньги. Поджечь склад — это как рубить сук, на котором сидишь. Они этого не любят. Если сгорело много товара — кто-то понёс огромные убытки. И это стало бы для них позором, а не хитрой операцией.

— Тогда кто? Каких вариантов будут предерживаться ищейки? — спросил я.

Алексей плечом шевельнул, и его лицо стало сосредоточенным.

— У нас два варианта. Первый — кто-то пытался замести следы, подставив инициаторов. Второй — кто-то умышленно хотел поднять шум и сделать так, чтобы виноватым оказался кто-то удобный. Ты довольно удобная фигура. Ведь тебя видели в тех местах. И если ты не будешь говорить правду — это ещё лучше для тех, кто ведёт игру.

Попугай встрепенулся и вдел в меня взглядом:

— То есть ты, по сути, стал живой фишкой в чужой партии.

— Именно, — подтвердил Алексей. — С этим нужно работать аккуратно. Сейчас важно одно: залечить раны, увести тебя от глаз, и начать тихую работу по выяснению, как отвести от тебя подозрения. Я не скажу, что у меня есть все ответы, но у меня есть старые счёты и люди, которые умеют копать. И я начну этим заниматься.

Мы свернули в узкую улочку, где стоял дом целителя. Внутри пахло соломой, травами и мёдом — мир, который казался слишком простым после запаха гари. На полках — баночки, мешочки с травами, лампы, мягкий свет.

— Хорошо, — сказал попугай. — Ты пойдёшь лечиться, а я буду ждать у окна. И если кто-нибудь начнёт интересоваться — ты скажешь, что упал в тёмном переулке.

— Правильно, — согласился Алексей. — Пока лучше так. Потом разберёмся. Но помни: сейчас поджог выглядит как разборки теневиков. Только официально этих ребят не существует и склад принадлежал обычным людям. Так что куда приведёт следствие — я не знаю.

Я вдыхал запах трав и думал о том, что вчерашняя ночь не была случайной — и что игра, в которую меня втянули, только начинается.

Лекарь работал молча. Даже дышал так, будто экономил воздух. Он поставил меня под свет двумя движениями — словно выдернул из темноты и поставил туда, где должен стоять.

Комната была маленькая, полки уставлены банками с травами, ампулами и свечами. Но стоило лекарю поднять ладони, как всё остальное потеряло смысл.

Свет в его руках вспыхнул мягко. Не огонь, не холод, не боль — просто свет. И тепло, которое двигалось как живое.

— Снимай повязку, — коротко сказал он.

Я подчинился. Он провёл ладонью над разорванной кожей, и рана закрылась так, будто её и не было. Тонкий слой новой кожи лёг идеально. Даже старая бледная царапина под ней исчезла.

— Как… — начал я, но он поднял палец.

— Дальше.

Он коснулся моей сломанной руки. Я услышал тихий хруст — не страшный, а как будто подогнали деталь в механизме. Боль исчезла. Пальцы снова слушались.

Я моргнул.

— Ты шут…

— Молчи, — отрезал он.

За несколько минут он привёл в порядок всё: ожоги, выбитое плечо, порезы на боку, едва заметные кровоточащие царапины. Даже синяки, оставшиеся от прошлых тренировок, растворились.

В конце он накрыл ладонями мою голову — и в висках отпустило. Тошнота ушла. Шум исчез.

Он убрал руки, вытер ладони о старую тряпку и так же сухо сказал:

— Свободен, боец. Старайся неделю нигде не умирать.

Я стоял, как будто меня только что собрали заново. Полностью. И гораздо лучше, чем было.

— Спасибо… — начал я.

— Вон. — Он повернулся к Алексею. — Следующий раз приводи этого парня заранее. Не дожидайся, пока его принесут на носилках.

Попугай на моём плече буркнул:

— Я же говорил, что двуногий разваливается быстрее, чем чинится.

Лекарь бросил на него взгляд, от которого даже птица замолчала. И мы отправились в обратный путь.

Я шёл, двигая рукой, которая ещё утром почти не поднималась. Она работала идеально. Даже слишком идеально.

— Алексей… — начал я осторожно. — Что это вообще было? Как он смог так быстро… без зелий, без заклинаний, без ритуалов?

Алексей хмыкнул.

— А что ты хотел от архимага жизни и света?

Я споткнулся.

— Подожди. Он архимаг? Двух стихий? Да он… как обычный дед!

— Именно, — кивнул Алексей. — Он служил в императорской гвардии тридцать лет. Потом ушёл на покой. А на вид — это и есть цель. Сильный маг, который не привлекает внимания, живёт дольше всех.

Я нахмурился.

— И он твой знакомый?

— Друг отца. Поэтому он не задаёт вопросов и не рассказывает историй. Про таких говорят просто: надёжный человек.

Я вздохнул.

— Спасибо, Алексей.

Он махнул рукой.

— Сочтёмся. И… раз уж раны затянулись лучше, чем швы на ковре — мне нужна твоя помощь. Со вторым разломом.

Я почувствовал, как внутри похолодело.

— Когда отправляемся?

Он развёл руками.

— Погоди. Сначала тебе нужно знать, во что мы полезем. Там смешано восемь стихий.

Попугай встрепенулся.

— О-о-о! Значит, за катализатором собрался? Вот и нашёлся способ двуногого совсем прикончить.

— А в чём проблема? — спросил я.

Алексей остановился, развернулся ко мне лицом.

— Кирилл. Это опасно. Не опасно как обычные разломы, не опасно как сражение с магистром. Это уровень, куда архимаги заходят командами. А мы вдвоём.

Попугай вмешался, довольный и мрачный одновременно:

— Мы, он сказал. Слышал? «Мы». Значит и меня этот псих с собой потащит.

Я проигнорировал птицу.

— Алексей, у меня каждый день смертельные опасности. Если погибнем — то хотя бы не зря. А может и выживем.

Алексей выдохнул.

— Хорошо. Тогда вот ещё вопрос. А если катализатор там будет один? Один-единственный?

Я пожал плечами.

— Значит, он твой.

Он моргнул.

— Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Как я понял, чтобы запустить развитие универсала, нужен мощнейший импульс. Катализатор или огромный источник энергии.

Алексей кивнул медленно, как человек, который слышал истину, но не верил, что другой её понял.

— Да. Я свой первый рывок сделал на сотне ядер разных стихий. И чуть не сдох.

— Но для перехода на следующий уровень нужен именно катализатор, — продолжил я. — Энергией не получится. Это тупик.

— Я пробовал. — Алексей тихо усмехнулся. — Не вышло.

Попугай, как обычно, решил вставить своё:

— Ядра слабые. Закрой Московский разлом — и будь тебе счастье. Если не сдохнешь от того объёма, что пройдёт через твоё тело.

Алексей резко повернулся к птице:

— Слышь, крылатый! Может, ты расскажешь всё, что знаешь о пути универсала?

Попугай распушил перья, гордо поднял голову.

— Я и так сказал слишком много. Ещё чуть-чуть — и сверху прилетит. От высших сил. Они не любят, когда их тайны раскрывают двуногим, которым следовало бы жить осторожнее.

Мы замолчали. Дорога впереди была пустой, только фонари подрагивали от ветра.

— Так что? — наконец спросил Алексей. — Решаем?

— Идём, — сказал я.

Попугай тяжело вздохнул, как будто подписывал смертный приговор:

— Ну и дурак же ты, Кирилл. Ладно… дурак, так дурак. Я с вами.

Мы шагали в сторону рассвета. И чем ближе становился свет, тем яснее было: разлом ждёт нас. И ничто не остановит того, что раскроется внутри.

Ни восемь стихий. Ни катализатор. Ни высшие силы.

Особенно — высшие силы.

Мы вышли за город ещё затемно. Я почему-то ожидал тишины, но утренний ветер шумел куда громче обычного — порывами, толчками, словно сам воздух пытался нас развернуть обратно. Алексей это заметил, хмыкнул и сказал:

— Уже близко. Разлом дышит.

Я ничего не ответил. Просто шёл рядом, поправляя ремень сумки. Левая рука теперь работала без боли, но воспоминание о недавней встрече с убийцей оставалось свежим. Попугай сидел на моём плече и покачивался от каждого шага.

— Ну и зачем мы туда идём? — наконец спросил он ворчливо. — Из всех мест мира именно та дырка, куда стихии приходят умирать?

— Потому что там катализатор, — буркнул Алексей.

— А! Тогда вопросов нет. Прекрасное место для смерти. Очень концептуальное.

Я не удержался и усмехнулся. Странно, но именно его ворчание немного снимало напряжение. Мы шли уже почти три часа, пока вокруг не начали появляться первые признаки искажений. Вроде бы обычная сосновая роща, но кое-что в ней было неестественным.

Паутина на ветках блестела инеем, хотя температура была плюсовой. Корни деревьев уходили в почву, напоминающую не землю, а мелкий серый песок. Мелкие капли воды висели в воздухе, не падая. Трава шелестела, хотя ветра не было.

— Началось, — сказал Алексей. — Открой чуть-чуть восприятие.

Я послушался — и сразу почувствовал. Будто что-то тонкое, колючее, скользит по внутренней поверхности кожи. Чужая энергия ощупывала меня, как зверь, вынюхивающий, кто пришёл на его территорию.

— Приятного мало, — заметил я.

— Это слабое поле. Дальше хуже будет. Держи себя в руках, Кирилл. Разломы со множеством стихий воспринимают всех по-разному.

— То есть?

— Они могут попытаться тебя… подстроить под себя.

— Прекрасно, — сказал попугай. — Я так и знал. Надеюсь, двуногий, если тебя начнёт выворачивать наизнанку, ты хотя бы предупредишь.

— Обязательно, — буркнул я.

Через несколько минут мы подошли к тому, что в обычном мире выглядело как будто просто овраг, заросший кустарником. Но пространство над ним дрожало. Как от жары, только в холоде. Волны воздуха рябили, складывались в спирали, будто кто-то невидимый медленно вращал невидимый колокол.

— Вход, — сказал Алексей. — Мне не доводилось видеть такого. Держись рядом.

Он шагнул первым. Я — следом.

И мир… поменялся.

Я вдохнул — и в лёгкие ударил влажный горячий воздух, как из паровой бани. Сделал шаг — и ступил на твёрдый лёд. Следующий — в сухую пыль, похожую на золу. Сверху падал свет, похожий на солнечный, но без источника. Ветер тянул в одну сторону, потом резко — в другую. Никакого смысла, никакой логики.

— Добро пожаловать, — мрачно сказал Алексей. — Разлом восьми стихий.

Попугай медленно оглянулся и шепнул:

— Мы умрём. Прямо сейчас умрём. Но красиво. Меня устраивает.

Я выдохнул, пытаясь успокоить сердце. Пока что всё казалось странным, но не смертельным. Но я чувствовал под ногами тонкую дрожь — как будто сама земля была жива.

— Идём, — сказал Алексей. — Быстро. Чем дальше от входа, тем стабильнее внутренняя структура. А возле края нас будет бросать по стихиям, пока мы не развалимся.

— Не мотивируешь вообще, — сказал я, но пошёл следом.

Разлом встретил нас странной тишиной. Не было ни звуков, ни животных, даже ветра — хотя воздух двигался сам по себе. Пространство вспыхивало то огнём, то холодом, то электрическими всполохами, то зарослями, которые росли прямо на глазах и тут же исчезали.

Я сделал ещё шаг — и почувствовал, как под подошвой начинает пульсировать что-то тёплое. Оно будто пробует понять, кто я.

— Алексей… это нормально?

— Нет, — спокойно сказал он. — Но так и должно быть. Этот разлом не просто смешанный. Он ищет, кого можно переломать под себя.

Попугай судорожно прицепился мне к воротнику.

— Если он кого-то ищет, я предлагаю сдать Алексея. У него опыта больше. Он будет вкуснее.

— Замолчи, — сказал Алексей. — И идём быстрее.

Мы двинулись вперёд по ломкому, меняющемуся ландшафту. Я чувствовал, как внутри разлома нарастает давление — будто мы шагали вглубь гигантского организма. И чем дальше, тем сильнее становилось предчувствие, что мы вступили в место, которое вовсе не ждало гостей… но уж точно не собиралось отпускать.

Впереди мелькнула тень. Нечто гибкое, длинное, светящееся изнутри. Я понял — разлом нас заметил. И это было только начало.

Тень мелькнула снова — уже ближе. Я поднял голову и наконец разглядел силуэт. Поначалу показалось, что это просто окутанная дымкой собака. Но когда она шагнула в зону света, я понял: передо мной не животное.

Это творение разлома.

Туша казалась сотканной из двух стихий одновременно. Передняя половина — прозрачная, словно состоящая из воды, волновалась и капала, оставляя на земле мокрые следы. Задняя — пылала огнём, жар поднимался от неё так, что воздух дрожал. Два противоположных начала соединены в одном существе — и ничего логичного в этом не было.

— Водно-огненный волк, — тихо сказал Алексей. — Такого я видел всего раз. Готовься.

Попугай тихо шепнул:

— Может, скажем ему, что мы просто заблудились?

— Попробуй, — ответил я. — Но сомневаюсь, что он знает слова «мы мирные».

Волк повернул морду. Глаза — два узких пылающих оранжевых разреза — загорелись ярче, когда он заметил нас. Из пасти капала вода, но падала она на землю и мгновенно превращалась в пар, смешиваясь с огнём на задней части тела.

— Кирилл, — быстро сказал Алексей, — не лезь вперёд. Держись справа, если что.

— А если «что» случится?

— Случится, не переживай.

Он защитно поднял руку. Вокргу него зажглось слабое сияние контроля воздуха — чистое, ровное, уверенное. Разлом трещал, но Алексей в бою казался спокойным.

Волк рванулся вперёд. Я едва успел отскочить, когда клинок пламени, будто вытянувшийся из его хвоста, рассёк воздух там, где я стоял секунду назад. Запахло обожжённой землёй.

— Слишком быстро! — крикнул я, перекатываясь.

— Это только разминка, держись!

Он поднял руку, создавая плотный вихревой щит. Волк врезался в него грудью — вода хлынула вокруг, пар поднялся столбом. Алексей сморщился — давление ощущалось даже на расстоянии.

Пока монстр давил ветровой щит, я двинулся сбоку. Усиление отозвалось внутри легко — странно легко, словно разлом сам подталкивал меня к использованию силы.

Я прыгнул, смещаясь в сторону, и ударил по «водной» части зверя. Холод мгновенно обдал руку, словно я сунул её в ледяной поток. Волк выгнул спину, зашипел — вода от моего удара треснула, как замёрзшая корка.

Попутно пламя с другой стороны взвилось выше.

— Осторожно, он меняет баланс! — крикнул Алексей.

Я едва успел отпрянуть, когда огонь хлестнул в мою сторону, разрывая воздух. Волк сделал резкий рывок, и огненная половина тела оказалась впереди. Внутри тварь шипела, будто что-то вторило ей из глубины разлома.

— Его нужно разбить на части! — крикнул Алексей. — Эти гибриды нестабильны, их держит только внутреннее ядро!

Волк рванулся ко мне. Я подпрыгнул, в последний миг уходя от удара. Но жар ударил так сильно, что кожа покалывала даже через одежду. Усиление едва удерживало мышцы от неконтролируемых движений.

— Двуногий! — выкрикнул попугай. — Если сдохнешь, я твой труп тащить не буду!

— Спасибо за мотивацию!

Понимая, что Алексей не удержит монстра долго, я сосредоточился. Внутри что-то щёлкнуло — словно из восьми потоков энергии вокруг меня один лёг в ладонь идеально. Я выдохнул и ударил. Усиление хлестнуло коротко, резко и очень точно — по линии соединения стихий.

Волка словно перерезало пополам. Водная часть взорвалась ледяными осколками, огненная вспыхнула отдельно и, потеряв баланс, рухнула на землю, сгорая сама в себе. Запах пара, пепла и чего-то металлического наполнил пространство. Я сделал шаг назад, пытаясь отдышаться. Алексей подошёл, глядя на то, что осталось.

— Хорошо, — хмыкнул он. — Думал, волк нас задержит надолго.

— Этот? — выдохнул я. — Я уже чувствую, что дальше будет хуже.

— Будет, — согласился Алексей. — И намного.