Я шёл по старой улице, пока не свернул к знакомому дому. У ворот стояла Дарья — едва я показался на повороте, она побежала мне навстречу.

— Кирилл! — голос её был напуганным и радостным одновременно. — Что с рукой?

Я глянул на перевязь, будто впервые увидел её.

— Пустяки. Неудачная тренировка. Через пару дней пройдёт.

— «Пустяки»? — она нахмурилась, и в глазах мелькнула тревога. — С тобой всё время что-то происходит.

— Постараюсь быть осторожнее, — улыбнулся я. — Хотя обещать не стану, я в этом деле непостоянен.

Дарья покачала головой, но улыбнулась в ответ.

— Главное, чтобы жив остался. Я тебе верю… и надеюсь на твоё благоразумие.

Мы вышли прогуляться. Воздух был пропитан ароматом свежеиспечённого хлеба и дымом из лавок. Сели в кафе на углу, заказали чай и пирожки.

— Дядя приезжал, — сказала Дарья, когда чай остыл. — Сказал, что я остаюсь в столице. Кажется, надолго.

— Решил, что здесь безопаснее?

— Да. У нас поместье на границе, а там… — она махнула рукой. — Неспокойно.

— Разумно. В столице, если не искать приключений, жить можно.

— А ты, значит, ищешь?

Я усмехнулся:

— Иногда они сами меня находят.

Она фыркнула, но глаза у неё потеплели. Мы гуляли ещё час, просто разговаривая о всяком, пока не стемнело.

У дома Дарьи я заметил, что она слегка нервничает, часто оглядывается. Я решил, что дело в моей руке, и внутренне даже польстился. Забавно — привык к врагам, но беспокойство друга оказалось куда ценнее.

— Береги себя, — сказала она у ворот.

— Обязательно, — ответил я. — И ты тоже.

Она улыбнулась и скрылась за дверью.

Дорога домой шла через знакомый переулок. Ночь уже опустилась, фонари горели тускло, воздух был прохладный и пах мокрым камнем.

Я только шагнул в тень, как из обоих концов переулка послышались шаги.

— Прекрасно, — пробормотал я. — Даже вечером спокойно пройти нельзя.

Из темноты показались две шумные толпы. Судя по лицам, ничего хорошего от встречи ждать не стоило. Я вздохнул, поднимая больную руку — не драться же с перевязью.

Но когда они подошли ближе, вдруг раздались радостные крики:

— Да это же он! Тот самый!

— Кирилл, помнишь нас? Мы тогда вместе в участке сидели!

Я моргнул.

— Забыть бы вас, да не получается.

— Ну вот и славно! — один из парней подошёл ближе, оценил мой вид и добавил: — Рука-то у тебя не в порядке. Может, без драки сегодня?

— А вы часто дерётесь?

— Каждую субботу! — гордо ответил кто-то из-за спины. — Мы же не враги, просто делимся на две команды и устраиваем потасовку.

— Это у вас, значит, традиция такая?

— Конечно! А чем ещё заниматься? Мы люди простые — кто на фабрике, кто у алхимиков в подмастерьях, кто у артефакторов. Целую неделю пашем, надо же как-то выпустить пар.

Я покачал головой:

— Неужели других способов нет?

— А ты предложи!

— Придумаю что-нибудь, — сказал я. — Только без разбитых носов.

— Сразу видно, умный человек, — хохотнули они. — Пошли лучше с нами, у нас сегодня вечер без мордобоя. В честь встречи с тобой!

Во дворе неподалёку стояли скамьи, на бочках — еда, вино, кто-то играл на скрипке.

— Ну, хоть не бьют, — пробормотал попугай, садясь мне на плечо. — А то я уж готовился орать «держись, капитан!»

Смех, разговоры, тосты. Люди были простые, уставшие, но добрые. Кто-то рассказывал истории о работе, кто-то спорил, у кого зелия чаще взрываются.

— А это кто у тебя? — спросил один, кивая на попугая.

— Местный философ, — ответил я.

— Я вообще-то не цирковой, — буркнул пернатый. — Но выпить могу!

Толпа разразилась смехом. Ему тут же протянули кружку — и он важно клюнул в воздух.

— Вот это понимаю — зрелище, — сказал я, глядя, как люди смеются.

В какой-то момент я поймал себя на мысли: рядом нет магии, разломов, крови. Только шум голосов, простые слова и вечер, который не угрожает ничем.

Когда веселье стихло, один из парней хлопнул меня по плечу:

— Заходи ещё. Ты не подумай, не драться зовём — просто поговорить. Хотя и от драки не откажемся. — кто-то одобрительно хохотнул.

— Договорились, — ответил я.

Домой я шёл поздно, когда улицы уже опустели. Город спал, и только фонари мерцали в лужах.

Иногда, чтобы почувствовать жизнь, не нужно закрывать разломы или сражаться с магистрами. Достаточно просто сесть за стол с людьми, которые живут, не задумываясь о чудесах. Наверное, именно так и выглядит настоящая магия — когда тебе спокойно.

Город вымер. После субботнего шума улицы казались непривычно пустыми: редкие прохожие спешили к домам, фонари едва держали свет, ветер тянул запах соли и дыма от портовых костров. Я шёл не торопясь, чувствуя лёгкую усталость после вечера — впервые за долгое время день прошёл почти спокойно. Дарья, люди в переулке, смех, разговоры. Всё это было настолько «нормальным», что казалось чужим.

Я свернул на боковую улицу, ведущую в сторону академии. И где-то в этот момент воздух будто сгустился. Шаг — и я отчётливо понял: за мной идут.

Не спеша. Без суеты. Ровный ритм шагов позади — то замирал, то возобновлялся. Я не оборачивался. Научен уже. Кто-то идёт за мной с таким терпением, не хочет быть замеченным, но и не боится. А значит, не обычный грабитель.

Прошёл квартал. Звуки те же. Ещё один. Всё так же. Попугай, сидящий на плече, тихо шевельнул перьями:

— Ты это чувствуешь?

— Да.

— Ну вот и отлично. Может, просто притворимся, что нас нет?

— Поздно.

На перекрёстке я нарочно замедлил шаг, пропуская телегу. Краем глаза успел уловить тень у стены. Двигается плавно, экономно, слишком точно, чтобы быть случайным прохожим. Я вспомнил рейд в логово теневиков — тот самый, где один из серых плащей пытался меня убить. Не справился. Среди трофеев оказалась карта с отмеченными складами — сеть, растянутая по всему северному порту. Если кто-то и мог пригодиться сейчас мне, так это они. Пусть теневики и враги, но у врагов тоже есть враги.

— Есть идея, — сказал я, шагая дальше.

— О, начинается, — простонал попугай. — Когда ты так говоришь, потом кто-нибудь обязательно горит. Иногда даже ты.

— Лучше гореть, чем стоять и ждать, пока тебе вонзят нож в спину.

Я свернул в сторону доков. Камень под ногами сменился гнилыми досками, пахло морем и водорослями. Чем дальше от центра, тем больше вокруг тьмы и пустоты. Фонари редкие, свет скользит по лужам. Где-то глухо стучат цепи, вдалеке ругаются грузчики.

За спиной всё тот же размеренный ритм. Шаг, пауза, ещё шаг. Никаких сомнений — преследователь профессионал.

— Думаешь, это кто-то из тех трёх? — спросил попугай.

— Нет. Те остались в разломе. Но возможно был четвёртый. Видимо Алексей не всех вычислил.

— Может, передумаем и сбежим куда потише?

— Успокойся. Если сбегу — подумает, что я его боюсь. Да и смысла в этом нет. А так, пусть думает, что я не заметил.

Северный порт встретил привычной смесью вони, соли и магии. В темноте тянулись ряды складов, над каждым — фонарь, у ворот — охрана. Люди теней. Узкие лица, серые накидки, символы «глаза» на перчатках. Я узнал их стиль сразу.

Время выбирать. Я ускорил шаг, сворачивая между складами. «Хвост» не сбавил темпа.

— Скажи честно, — пробормотал попугай, — мы ведь не просто идём прогуляться, да?

— Нет. Мы идём показать людям, что не стоит стоять у меня на пути.

— А конкретнее?

— Заведу этого выродка туда, где его примут за шпиона.

План был прост и идиотичен одновременно. Если повезёт, убийцу задержат, а я тихо уйду. Если не повезёт… ну, я уже привык к «если».

На воротах ближайшего склада стояли двое. Один зевал, второй грел руки над куском светящегося камня. Когда я приблизился, они отвлеклись — кто-то крикнул из соседнего двора, и я скользнул мимо тенью.

Сердце билось глухо и ровно. Я двигался между ящиками, стараясь не шуметь. Пахло железом, пылью и какой-то едкой алхимией.

Вдруг попугай тихо сказал:

— Эй… может, хватит? Тут как-то слишком… зловеще.

— Ещё немного. Надо убедиться, что он пошёл за мной.

Я заглянул в просвет между стенами склада и увидел, как фигура в плаще прошла сквозь тьму, не таясь. Даже не пытался скрыться. Уверенность движений была оскорбительно спокойной.

— Пошёл, — прошептал я.

Дальше — лабиринт. Ряды контейнеров, закрытые двери, треск факелов. Каждый шаг отдавался гулом в груди.

Я свернул за последний угол и понял, что ошибся — впереди открытое пространство, за ним — чёрная гладь воды. Финский залив.

Позади — шорох шагов. Слева и справа — глухие стены. Вперёд — только холод и волны.

— Вот и всё, — выдохнул я. — Добро пожаловать в тупик.

— Гениально, — сказал попугай. — Просто шедевр тактики.

— Молчи.

Шаги за спиной стихли. В воздухе повисла тишина, та самая, что предшествует смерти. И тогда я понял, что настоящая охота только начинается.

Тишина стояла такая, что слышно было, как волны лениво шлёпают о каменные сваи. Я стоял у самого края причала, спиной к заливу, глядя в серую воду, где отражался редкий свет фонаря. Позади послышались шаги — уверенные, неторопливые.

Я не оборачивался. Пусть сам проявится.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — пробормотал попугай, не двигаясь с плеча.

— Не знаю, — ответил я тихо. — Но, кажется, этот парень, в отличие от меня, очень даже понимает.

Я надеялся, что теневики задержат моего преследователя, однако и здесь я ошибся. Он даже не напрягался, просто махнул рукой и охранники рухнули на землю.

Шаги стихли. На миг показалось, что за спиной пустота. Но потом раздался голос — спокойный, низкий, почти усталый:

— Кирилл Львов?

Я обернулся. Передо мной стоял мужчина в сером плаще. Среднего роста, широкоплечий, волосы зачесаны назад, глаза — холодные, почти безцветные. В правой руке — тонкий кинжал, лезвие поблескивало тусклым светом.

— Кто спрашивает? — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Неважно, — ответил он. — Главное, что я тебя нашёл.

Я усмехнулся.

— Так уж и «искал». По-моему, ты просто заблудился.

Он не ответил, только чуть склонил голову набок, изучая меня, будто решая, с какой стороны будет проще завершить дело.

— А ты ведь даже не догадываешься, кто я, — сказал он после паузы.

— Да мне обычно достаточно того, что человек с ножом идёт за мной ночью, — сказал я. — Остальное несущественно.

Он усмехнулся краем рта — холодно, почти без эмоций.

— Тогда пусть будет сюрприз.

Он сделал шаг вперёд, и я понял, что разговор окончен.

Первый удар был молниеносным. Я успел уйти корпусом, лезвие скользнуло по плащу, разрезав ткань и воздух. Второй — ниже, на уровне груди. Я встретил его ножом, но отдача ударила в сломанную руку, и боль полоснула мозг, будто кипятком.

Я отступил, споткнулся о ящик, рухнул на колено. Попугай закричал:

— Кирилл! Слева!

Я перекатился, и над головой просвистело лезвие. В тот же миг из-за ворот донёсся крик — стража.

— Эй, вы кто такие?! — голос был грубый, злой, но живой.

Я не успел даже выдохнуть с облегчением, как всё вокруг вспыхнуло. Воздух загудел, вспышка ослепила, и двое охранников рухнули, прежде чем я понял, что произошло.

Мой противник даже не посмотрел в их сторону.

— Лишние, — бросил он.

Склад заполнился запахом озона и горелой ткани.

— Вот теперь точно поздно договариваться, — пробормотал попугай. — Уровень безумия стабильно растёт.

Я поднялся, стиснув зубы. Магия едва отзывалась, но другого выхода не было. Я использовал усиление — слабое, неполное, но хоть что-то.

— Может, поговорим? — спросил я, пробуя выиграть время.

— С тобой? — он усмехнулся. — Нет. Я не разговариваю с теми, кто решил, что может убивать моих близких.

Я замер, не сразу поняв.

— Твоих?

Он не ответил. Только сделал ещё один шаг, и в его глазах мелькнуло что-то вроде сожаления. Или просто тени огня отражались.

Я атаковал первым — скорее от отчаяния, чем от расчёта. Наши клинки встретились, металл зазвенел, искры осыпались на пол. Он отбил удар легко, как будто я был ребёнком. Контратака — короткое движение запястья, и я еле успел уйти.

Ещё одно столкновение. В ушах стучит кровь, плечо ноет, дыхание сбивается.

Он двигался, как тень — точно, экономно, без суеты. Казалось, всё вокруг подчинено его ритму, а я — просто лишний звук в этой мелодии.

Я отступал, чувствуя, как за спиной холодеет воздух — до края площадки оставалось два шага.

— Бежать некуда, — сказал он спокойно. — Не мучайся.

— Это я решу, — ответил я.

— Уже решил. Просто пока не понял.

Он шагнул вперёд, поднимая клинок. И тогда я почувствовал, как внутри что-то дрогнуло — слабое, но знакомое ощущение жара, расползающегося по венам. Магия. Сопротивлялась, но жила. Я улыбнулся, чувствуя, как дыхание становится ровнее.

— Что смешного? — спросил он.

— Просто устал от разговоров, — ответил я. — Можно уже и к делу.

Он рванул вперёд, и бой начался всерьёз. Я чувствовал, как воздух вокруг становится плотнее, будто сам мир не хотел дышать. В груди жгло, рука ныла, каждая мышца отзывалась болью, но отступать было поздно. Серый плащ двигался плавно, размеренно — каждый шаг у него был выверен, каждый взмах ножа точен, без суеты. В его действиях не было ни злобы, ни азарта, только холодная уверенность человека, который знает исход наперёд.

Я пытался держать дистанцию, заставить его ошибиться, но он не ошибался. Нож в моей руке казался игрушкой по сравнению с его клинком — тонким, но явно зачарованным. При каждом столкновении по коже пробегала дрожь, металл будто вызывал в теле отголосок страха.

— Ты ведь понимаешь, что всё это зря, — произнёс убийца. Голос был ровный, без тени эмоций. — У тебя нет ни шанса.

— Я и не собирался выигрывать, — сказал я. — Просто хочу, чтобы ты вспотел.

Попугай где-то сверху хмыкнул:

— У тебя талант раздражать смертельно опасных людей.

Я отступил на шаг, вызвал слабую волну воздуха — не для атаки, а чтобы сбить его ритм. Он чуть повёл плечом, и клинок мелькнул в полумраке. Воздух взрезало, будто ткань, и струйка крови проступила на моём боку.

— Быстро учишься, — сказал я сквозь зубы.

— Медленно умираешь, — ответил он.

Я сделал глубокий вдох, призвал остатки магии. Пламя от фонарей дрогнуло, послушно откликнувшись. Стихии реагировали с трудом, но хоть что-то. Я послал короткую вспышку огня в лицо противнику — тот лишь отмахнулся, а потом в ответ метнул нож. Клинок полоснул по плечу, и я едва не выронил оружие.

— Кирилл, ты теряешь форму, — буркнул попугай. — Обычно к этому моменту ты уже кого-нибудь сжигаешь.

— Заткнись.

Он усмехнулся, хотя понимал — шутки кончились.

Я попытался использовать камень под ногами: вбил в него немного энергии земли, выбросив осколки вверх. Противник ушёл в сторону, почти не глядя. Даже не отреагировал — просто знал, что я сделаю это.

Он двигался быстро. Слишком быстро. Я не успевал думать, только реагировать. Ещё секунда — и клинок прочертил воздух рядом с моим горлом. Я отклонился, поймал момент и ударил ногой в живот. Он не отшатнулся — просто перехватил мою ногу и бросил через себя.

Я рухнул на каменный пол, воздух вышибло из лёгких. Мир закружился. Убийца подошёл спокойно, будто гулял.

— Храбрость — это хорошо, — произнёс он. — Но она не заменяет опыта.

Он поднял нож, и я почувствовал, как внутри всё дрогнуло — не страх, а злость. Та, что была всегда рядом, где-то под кожей. Я заставил магию отозваться — воздух дрожал, пламя вокруг мигало, а металл в руке стал горячим.

— Ещё шаг, — прошептал я.

Он шагнул. Я метнул вспышку света, простую, почти инстинктивную. Не ослепляющую, не убивающую — просто свет. Он дёрнулся, прикрывая глаза, и этого хватило. Я поднялся, ударил. Наши клинки встретились снова, на этот раз с большей силой. Искры осыпались на пол, запахло озоном.

— Начинаешь понимать, — сказал он, отступая.

— Не думай, что мне это нравится.

Мы сошлись снова. Бой превратился в вихрь. Мгновения растянулись в вечность: вспышки света, скрежет стали, удары ногами, короткие рывки, шаги, дыхание. Он был сильнее, но я цеплялся за каждый шанс, за каждую ошибку.