Я усмехнулся:

— Но ведь мы не в городе.

— Именно поэтому и отвечу, — сказал он. — Снабжение архимагов действительно хуже. Казна трещит, империя велика, а чиновников — ещё больше. Всё уходит на содержание армии и восстановление после войн.

Он тяжело вздохнул.

— А у теневых структур свои источники. Гильдии убийц, алхимические синдикаты, контрабандисты — у всех есть деньги, связи, ресурсы. Вот и выходит, что у них амулетов и зелий больше, чем у нас. Парадокс в том, что без них империя давно бы захлебнулась в собственных разломах.

Я покачал головой:

— Мир держится на преступниках. Красиво звучит.

— Мир всегда держится на тех, кто делает грязную работу, — спокойно ответил Алексей. — Просто иногда им разрешают оставаться в тени.

Впереди показались городские стены. Солнце поднималось выше, окрашивая небо в светло-золотой оттенок.

Я устало выдохнул:

— Хоть раз бы дорога домой не пахла гарью.

— Тогда ты выбрал не ту жизнь, — ответил Алексей с усталой улыбкой.

Я молча поправил перевязку. Рука почти не двигалась, но где-то под кожей уже тлел слабый отклик магии — тихий, упрямый, как обещание, что всё ещё не закончилось.

Мы пошли дальше. Город ждал впереди — со своими лекциями, тенями и новыми неприятностями. Мы шли уже довольно долго. Солнце перевалило за полдень, и воздух стал тёплым, даже слишком — казалось, что жар от разлома всё ещё висит в воздухе, пропитывая землю. Я даже не заметил как за нашими приключениями пролетела ночь. Опять без сна.

Алексей шёл впереди, время от времени останавливался, осматривал окрестности. Иногда поднимал руку, будто прислушиваясь к чему-то, чего я не слышал.

Я молчал, шагал позади и пытался не думать о боли. Рука снова ныла — не резко, а так, тягуче, будто кто-то давил изнутри.

— Алексей, — наконец сказал я. — А что со вторым?

Он не сразу понял:

— С чем?

— Со вторым разломом, — уточнил я. — Ты же говорил, их два.

Алексей остановился, медленно повернулся, прищурился.

— Неужто ты сейчас собрался туда идти?

— Вряд ли, — ответил я. — Но ты сам говорил — империя не спрашивает, можем мы или нет. Ей нужно, чтобы мы делали.

Он вздохнул, потер шею, потом снял перчатку и бросил взгляд на мою руку.

— Похвальное рвение, конечно. Но если ты сейчас шагнешь в другой разлом, то империя получит из него только твои останки. На сегодня — достаточно.

— Я и не настаиваю, — сказал я. — Просто хочу знать, что с ним.

Алексей двинулся дальше, не отвечая сразу. Мы шли ещё пару минут, пока он не заговорил снова:

— Второй никуда не денется. Таких узлов мало, но они стабильны. Гниют медленно, зато надёжно. Без подпитки не растут.

— А подпитка — это что?

— Любой выброс. Или глупцы, которые полезут внутрь.

Я хмыкнул.

— Похоже, я из второй категории.

— Бывает, — отозвался Алексей. — Главное, чтобы это было хотя бы полезно.

Мы снова замолчали. Дорога петляла между редкими деревьями, уходя к холмам. Вдалеке уже виднелись городские стены, а над башнями висела прозрачная дымка — смесь тумана и копоти.

— А целители в академии ещё живы? — спросил я, чтобы хоть что-то сказать.

— Живее всех живых, — усмехнулся Алексей. — Есть там парочка хороших магов жизни. Подлатают, кости соберут, нервы подштопают. Через пару дней снова будешь махать руками, как флагом.

— Уверен? — спросил я, глядя на перевязку.

— Не переживай. У тебя ещё будет на что жаловаться.

Я усмехнулся, но смех быстро перешёл в кашель. Горло до сих пор саднило от дыма и магического жара.

— А если за это время второй разлом вырастет? — спросил я, когда отдышался.

— Не вырастет, — отмахнулся Алексей. — Такие штуки без присмотра не любят развиваться. Да и кроме нас туда никто не сунется. Там слишком много переплетений, стихийники сгорят очень быстро.

Мы шли дальше. Ветер приносил с запада запах пыли и мокрой земли. Кирпичные стены города постепенно становились выше, а на их фоне мелькали фигуры стражи.

— Хорошо быть нужным, — сказал я, когда дорога выпрямилась. — Особенно, когда об этом никто не спрашивает.

Алексей усмехнулся, даже не обернувшись:

— Это и есть призвание. Или приговор — каждый сам выбирает как относиться к своей жизни.

Вскоре показались ворота. Стражники узнали Алексея и отдали честь. Мы прошли без лишних вопросов. Я только крепче прижал больную руку и подумал, что город пахнет не лучше разлома — тем же дымом и гарью, только вперемешку с хлебом и пылью.

— Пару дней отдохнёшь, — сказал Алексей, когда мы свернули к академическому кварталу. — Потом посмотрим, что делать с остальным.

— С остальным — это с чем именно?

— Со всем. У нас теперь больше забот, чем рук.

— У меня как раз с руками проблема, — буркнул я.

Алексей рассмеялся — коротко, сухо, но всё же по-человечески.

— Вот и повод вылечиться побыстрее.

Я ничего не ответил. Только шагнул за ворота академии и почувствовал, как внутри становится немного легче.

Лечебное крыло академии пахло привычно: свежие травы, спирт, немного чего-то сладкого — то ли мёд, то ли настойка на цветах. После гари и дыма разлома этот запах казался почти небесным.

Мы с Алексеем пересекли длинный зал, где под низкими сводами мерцали кристаллы света. Молодые целители суетились у постелей, кто-то шептал заклинания, кто-то листал толстые фолианты. В углу булькала колба, пахло полынью и ладаном.

— Кого это нам принесло? — раздался спокойный, чуть насмешливый голос.

Из-за перегородки вышел высокий мужчина в светлом халате. Серебристые волосы собраны в хвост, на лице — следы усталости и профессионального равнодушия.

— Перелом предплечья, — сказал Алексей. — Поймал не тот огненный шар.

— Бывает, — отозвался целитель, кивая мне. — Снимай повязку, посмотрим, что ты там наловил.

Я повиновался, стараясь не шевелить пальцами. Боль отзывалась глухо, но упрямо.

— Работа чистая, — заметил он. — Кто перевязывал?

— Я, — ответил Алексей.

— Редко встретишь преподавателя, который не калечит пациентов ещё сильнее. Потерпишь немного?

Он провёл ладонью над рукой. Из пальцев сорвались светящиеся нити, мягко легли на кожу. Боль отступила, будто притаилась в глубине.

— Косой перелом. Без усиления срастаться будет долго.

В этот момент за его спиной появился ещё один целитель — пожилой, с мягкими глазами и аккуратной бородкой, больше похожий на добродушного аптекаря, чем на мага. Увидев меня, он прищурился, потом удивлённо улыбнулся.

— Кирилл Львов?

— Да, — кивнул я.

— Сын барона Львова?

Я снова кивнул, чувствуя лёгкое беспокойство — редко, когда фамилию вспоминают с таким теплом.

— Мир тесен, — сказал он и покачал головой. — Твой отец когда-то выручил меня. Я тогда был никем — ни мастерской, ни заказов. Он помог выбраться из долгов и дал шанс. Без него я бы и сегодня смешивал дешёвые настойки в подвале.

Он подошёл к шкафу, достал небольшой флакон, в котором густая жидкость мерцала золотистым светом.

— Это зелье регенерации высокого порядка. Редкость. Считай, подарок — старый долг барону Львову.

— Я не просил... — начал я, но старик поднял ладонь.

— И правильно. Долги платят добровольно.

Он налил немного жидкости в мерный стакан и протянул мне.

— Один глоток. Потом — покой.

Зелье оказалось терпким, с металлическим привкусом. Почти сразу по телу разлилось тепло, будто кто-то подлил огня под кожу. Боль растворилась, а пальцы едва заметно шевельнулись.

— Вот и всё, — сказал старик. — Завтра боли не будет, через пару дней кость схватится, через неделю забудешь, что ломал.

Я кивнул, чувствуя лёгкий стыд.

— Спасибо.

— Благодари отца. Я лишь возвращаю долг, — ответил он с мягкой улыбкой.

Он наложил свежую повязку, поверх — тонкую зелёную руну. Она тихо пульсировала, поддерживая внутренний ритм лечения.

— Не нагружай руку, не используй усиление, не дерись. Проверка через трое суток. Понял?

— Да, понял.

Сидевший на спинке соседнего шкафа попугай, до этого молчавший, ехидно заметил:

— А я говорил, что двуногие хрупкие. Одно неверное движение — и трещина в конструкции.

— Молчи, — буркнул я.

— Молчу-молчу, — протянул он. — Только отмечаю — если бы ты был попугай, максимум перо бы примял.

Целитель хмыкнул.

— У тебя даже птица умнее большинства студентов.

Алексей, стоявший рядом, усмехнулся:

— Видите, даже попугаи у нас с характером.

Старик отмахнулся.

— Ладно, ступайте. И передай барону, что старый Хольдгар его помнит. Если судьба позволит — отблагодарю как следует.

— Передам, — сказал я тихо.

Мы вышли в коридор. За спиной остался запах трав, мягкий свет и ощущение покоя.

Алексей хлопнул меня по здоровому плечу:

— Видишь, я же говорил — выживешь.

— От тебя я другого и не ожидал, — ответил я.

Попугай вспорхнул с полки и уселся мне на плечо.

— А теперь, двуногий, предлагаю отдохнуть. И желательно подальше от всего, что светится и шипит.

— Это ты про Алексея?

— Про разломы. Но если надумаешь — можешь начать с него.

Я усмехнулся. Сейчас мир казался не таким враждебным. Хотя бы на ближайшие пару часов.

Мы сидели во дворе академии — на каменной скамье, под старым вязом. Солнце уже клонилось к закату, и оранжевые лучи резали воздух, будто усталые мечи. После целителей и долгой тишины казалось, что всё наконец успокоилось. Но это было обманчивое ощущение.

— Не расслабляйся, — сказал Алексей, ломая тонкую веточку. — Гильдии убийц не прощают потерь.

— Думаешь, они пришлют ещё кого-то?

— Без сомнений, — отозвался он спокойно. — Но не сразу. Сначала они разберутся, кто виноват, кто облажался, кто выжил. Потом начнут искать следы. Неделя, может, две. Не больше.

Я кивнул, глядя на алую крошку солнца между ветвями.

— Значит, у нас пара недель тишины?

— Скорее затишье перед бурей, — уточнил Алексей. — Они не оставят гибель магистра без ответа. Для них это личное.

— Приятная перспектива, — пробормотал я.

Попугай, устроившийся на ветке, прищурил глаз и важно произнёс:

— Можно заранее поставить табличку: «Вход воспрещён. Герои отдыхают».

— Отличная идея, — сказал я. — Её оценят, когда будут меня закапывать.

Алексей усмехнулся, но глаза оставались серьёзными.

— Слушай, не стоит себя недооценивать. Один раз ты уже справился, и не с последним в их иерархии.

— Случайность, — ответил я. — Он сам себя добил артефактами.

— А ты этим воспользовался, — парировал Алексей. — В этом и разница между живыми и мёртвыми.

Я молчал. Внутри всё ещё тянуло ломотой в зажившей руке, и память выдавала обрывки боя — вспышки света, дым, запах крови.

— Всё равно, — сказал я, — если пошлют ещё таких, в одиночку мне не справиться. Они слишком опасны.

Алексей помолчал, потом кивнул.

— Может, и так. Но кто сказал, что ты будешь один? Да и не всё решается силой. Помнишь разлом? Мы выжили не потому что сильнее. А потому что думали.

— Думаю, в гильдии убийц тоже не совсем идиоты.

— Так даже интереснее, — спокойно ответил он.

Попугай с ветки изрёк философски:

— Истинное искусство победы — заставить врага умереть от скуки, не дождавшись боя.

— Знаешь, — сказал Алексей, — иногда мне кажется, из него вышел бы неплохой стратег.

— Поздно, я уже философ, — ответил попугай, важно распушив перья.

Я усмехнулся. Даже при всей мрачности темы этот крылатый болтун умел разрядить обстановку.

— Так что дальше? — спросил я.

— Отдыхай, — ответил Алексей. — Мы оба заслужили передышку. Но будь настороже. Когда они снова появятся — времени на раздумья не будет.

Я кивнул. Солнце окончательно скрылось за стеной академии. В воздухе пахло вечерней сыростью и чем-то похожим на грозу — будто сама магия знала, что спокойствие ненадолго.

Попугай шепнул:

— Знаешь, двуногий, у тебя талант притягивать неприятности.

— Зато не скучно, — ответил я.

И почему-то был уверен — впереди действительно скучно не будет. Вечер выдался тихим. Мы с Кирей сидели в комнате общежития, слушая, как где-то внизу кто-то бренчит на расстроенной лютне. В голове было пусто — редкое для академии состояние.

— Какие у тебя планы на завтра? — спросил Киря, зевая и устраиваясь поудобнее на кровати.

— Да какие могут быть? — отозвался я. — На лекции пойду.

Он приподнял бровь.

— Ты в субботу собрался на лекции? Или у тебя теперь индивидуальная программа без выходных?

Я замер на секунду, потом хлопнул себя по колену.

— Верно... Завтра же суббота.

Киря рассмеялся.

— Вот видишь. А я уж подумал, что академия тебя окончательно сломала. Может, тогда рванём домой?

— Это я тебе как раз и хотел предложить, — ответил я.

Мы быстро собрались: ничего лишнего, пара сумок, попугай, который с недовольным ворчанием перелез на плечо. На улице уже сгущались сумерки, пахло кострами и прелыми листьями.

— Хорошо всё-таки, что у тебя теперь свой дом, — сказал Киря, когда мы миновали городские ворота. — А не казённая комната с соседями-храпунами.

— Ага, зато теперь я сам отвечаю за крышу над головой, — усмехнулся я. — И за тех, кто под ней живёт.

Попугай буркнул:

— Ничего, привыкнешь. Главное — не заводи соседей с лютней.

Нас встретил Влад — уставший, но довольный. На нём был рабочий жилет, рукава закатаны, на лице следы цемента и хорошего настроения.

— Вот и вы, — сказал он, глядя на нас. — Успели как раз к ужину.

Из дома выбежала Мария — радостная, раскрасневшаяся, с подносом в руках.

— Киря! Кирилл! Я уж думала, вы не придёте!

На столе уже стояла жареная дичь, свежий хлеб, овощи и что-то ароматное, от чего у Кирии глаза загорелись.

— После каши из столовой это пиршество, — с уважением сказал он, садясь за стол.

Влад только улыбнулся.

— Готовила Мария. Я лишь дров подкинул.

— И дровами, и руками — всё одно к делу, — заметил попугай, вцепляясь клювом в кусочек хлеба.

Мы ели молча, с аппетитом, слушая, как за окнами гудят кузнечные молоты и доносится стук строительных молотков. Дом жил.

Позже Влад позвал меня в кабинет. На столе — карты, чертежи, списки рабочих.

— Всё идёт по плану, — сказал он. — Стены почти восстановили, башни укрепляем. Нашёл старых сослуживцев, в которых уверен. Гвардию потихоньку формируем.

Я кивнул.

— Отлично. Рад слышать. С каждым днём место всё больше похоже на дом.

— Да уж, — Влад присел на край стола. — И знаешь, с твоими успехами в поиске средств, глядишь, ещё и в плюсе окажемся.

— Было бы неплохо хотя бы с долгом рассчитаться, — ответил я.

— Рассчитаемся, — сказал он уверенно. — Теперь всё идёт как надо.

После разговора я вышел на балкон. Внизу горели факелы, по двору ходили рабочие, слышались голоса и звон металла. Воздух пах пылью и дымом — запахом жизни.

Попугай уселся рядом на перила.

— Смотри-ка, двуногий, ты наконец-то нашёл место, где тебя не пытаются убить.

— Пока не пытаются, — сказал я, глядя на светящиеся окна.

Он задумчиво покрутил головой.

— Думаешь, надолго?

— Не знаю, — ответил я. — Но сегодня, по крайней мере, можно просто пожить.

Попугай хмыкнул, забрался мне на плечо и заснул почти мгновенно.

Я стоял, слушая ночной воздух, и впервые за долгое время чувствовал покой. Не уверенность — её в моём мире не бывает. Но хотя бы покой.

Утро встретило свежестью и шумом работы. Влад уже был на ногах, командовал строителями. Киря, заспанный, плёлся следом, жалуясь, что его разбудили петухи, которых он не видел.

Я обошёл владения. Ограда почти готова, к башням подводили новые леса. Основной дом больше не выглядел руинами — лишь громадной крепостью в ремонте.

— Быстро работаете, — сказал я, когда Влад подошёл.

— Восстановить дешевле, чем строить заново, — пояснил он. — Земля стоит дороже стен.

— Значит, дом того стоил, — ответил я. — Главное, чтобы рассчитались с государством.

Влад усмехнулся.

— Рассчитаемся. С твоими приключениями — ещё и прибыль будет.

Я усмехнулся в ответ. Может, и правда. Главное чтобы эта прибыль не добавила проблем.

После разговоров о доме и гвардии захотелось просто пройтись. День стоял тихий, свежий, и столица дышала ровным, живым шумом. Люди спешили по делам, повозки грохотали по булыжной мостовой, торговцы кричали, зазывая покупателей. Всё это казалось удивительно нормальным.