Он прикинул в уме и добавил:

— Этого хватит на первый взнос за дом. И ещё останется на ремонт, охрану и прислугу. Ты, конечно, выбрал не самый целый особняк, но и явно не самый дорогой. Вложиться придётся, но результат того стоит.

Я усмехнулся:

— Лучше уж сарай в центре столицы, чем дворец на окраине. Удобство положения значит куда больше.

— Верно говоришь, — согласился Влад. — Я займусь этим вопросом. Только постарайся пока не лезть в неприятности. Мы оба понимаем, что теневики так просто не успокоятся.

Я лишь пожал плечами. В глубине души знал — неприятности найдут меня и без всяких усилий.

Я доверил Владу хлопоты по документам и деньгам, а сам постарался отложить всё это в сторону. В конце концов, моя роль здесь не в том, чтобы таскаться по канцеляриям и подкупать клерков, а в том, чтобы решать проблемы и двигаться вперёд. Пусть Влад разруливает, а я должен быть готов ко всему остальному.

Вернувшись в свою комнату, я закрыл дверь и позволил себе на минуту расслабиться. Голова кружилась от количества событий, свалившихся за последние дни: разломы, схватки, убийства, теневая гильдия, теперь ещё и дом.

Мысль о доме не отпускала. Заброшенный, но с потенциалом. Своё место в столице, свой угол, откуда можно строить планы. Не важно, сколько потребуется времени на восстановление — это будет моя территория.

Я прошёлся по комнате, глядя в окно на оживлённые улицы Петербурга. Внизу кипела жизнь: торговцы раскладывали товар, студенты будущей академии толпились у лавок, стражники лениво переговаривались на углу. Город жил своей жизнью, и я чувствовал — пришло время вписать в эту жизнь и себя.

Я встретил Марию у трактира, где мы условились увидеться. Она протянула мне аккуратно перевязанный свёрток и улыбнулась:

— Как ты и просил. Нашёлся мастер, что не побоялся возиться с доспехом. Говорит, железо крепкое, кожа — хоть и видавшая виды, но надёжная. Теперь как новое.

Я развернул свёрток. Потёртая кольчуга блеснула стальными кольцами, а кожаный доспех выглядел почти так же, как в тот день, когда мать вручила его мне перед самым отъездом. Сердце сжалось: сколько раз я вспоминал её слова, сколько думал о том, что дед носил эти доспехи, когда ходил в Великий разлом. И ведь он возвращался. Живым.

«Значит, в них есть сила», — мелькнула мысль. Или, может, просто удача. А ведь удача — тоже ресурс, не хуже ядер.

Я осторожно провёл рукой по заклёпкам, представляя, сколько раз они спасали того, кто носил их до меня. Странное чувство. Словно на плечи легла не только защита, но и память о предках, и обязанность не уронить её.

— Спасибо, — сказал я Марии, убирая доспехи обратно в свёрток. — Это важно.

Она лишь кивнула.

С этими мыслями я направился к воротам столицы. Впереди меня ждал разлом — не самый большой и опасный, но достаточно серьёзный, чтобы испытать силы. Перед поступлением в академию нужно было убедиться, что я готов.

Когда я остался один, то ещё раз развернул свёрток. Кольчуга и кожаный доспех казались почти новыми после работы мастера. Я провёл пальцами по металлу, и воспоминание само всплыло в голове — та самая ночь, когда меня чуть не сожрали тьма и ловец душ. Тогда именно кольчуга выдержала удар, который легко раскроил бы грудь. Если бы не она… я бы уже лежал куском мяса на вершине той горы.

Я вздохнул и накинул доспех на плечи. Он лёг привычно, как старый товарищ, переживший со мной смерть и вытащивший обратно. С тех пор я больше не воспринимал его просто как вещь — это была часть моей истории, часть меня.

«Везение тоже ресурс», — подумал я, поправляя ремни. — «Но теперь пора перестать полагаться только на везение».

Впереди маячил разлом. Я шёл к нему не впервые, но каждый раз это было как новая встреча — с миром, где всё честно: либо ты сильнее, либо тебя нет. На улицах столицы правила лживые, кривые, там можно влипнуть из-за чужого слова. А здесь, в глубине разлома, всё просто: жив или мёртв.

Я сжал ремень рюкзака, где лежали несколько ядер, и ускорил шаг. Сегодня нужно было проверить себя снова.

Я остановился у входа в разлом и наклонился ближе. Камни вокруг были словно опутаны серыми клочьями. Обрывки паутины цеплялись за ветви и траву, тянулись в стороны рваными нитями. Я провёл пальцами по одной — липкая, тянется, словно живая.

— Арахниды, — выдохнул я.

Эти твари редко покидали собственные гнёзда, но если внутри полно паутины, значит разлом под завязку забит ими. И дело не только в размере — местные «пауки» могли достигать трёх метров высотой, а их яд парализовал быстрее, чем успеешь моргнуть.

Вдох. Выдох.

Я поправил кольчугу под кожаным доспехом, проверил клинок и копьё. Хорошо, что починили доспех — паучьи клыки пробивали даже кованую сталь.

На мгновение в груди дрогнула мысль: «Может, стоит вернуться?» Но я тут же отбросил её. Слишком много раз я отступал раньше. Слишком часто давал монстрам диктовать условия. Нет. Сегодня они будут плясать под мою дудку.

Я шагнул вглубь.

Воздух сразу изменился — густой, спертый, будто внутри меня ждала не пещера, а чужой организм. На стенах блестела тонкая плёнка паутины, а каждый звук отдавался странным гулом, как в барабане.

— Отличное место, чтобы провернуть самоубийство, — буркнул я себе под нос, сжимая копьё покрепче.

Но назад я уже не смотрел.

Я сделал всего пару десятков шагов, как заметил движение в тени. Что-то шевельнулось на стене разлома, а затем оторвалось и бесшумно скользнуло вниз.

Паутина дрогнула, будто от порыва ветра. Но ветра здесь быть не могло.

Я остановился, перехватив копьё поудобнее.

Из темноты показался первый. Небольшой — всего с телёнка размером, по местным меркам скорее разведчик. Множество глаз сверкнули тусклым зелёным светом. Он двинулся ко мне медленно, неторопливо, будто знал, что мне некуда деваться.

— Ну что, начнём танец, — пробормотал я.

Паука не смутили мои слова. Он бросился вперёд — молниеносный прыжок, лапы раскрыты, клыки блеснули в тусклом свете. Я едва успел выставить копьё. Удар был такой силы, что древко завибрировало, чуть не вырвавшись из рук.

Я резко шагнул в сторону, не позволяя твари зацепиться лапами. Копьё скользнуло по его панцирю, оставив лишь царапину.

— Так просто, значит, не возьмёшь, — выдохнул я, снова перехватывая оружие.

Паук повернулся ко мне, шипя. Из клыков капнула вязкая жидкость, капли шипели, когда падали на камень. Я понял — яд. Даже случайного касания будет достаточно, чтобы свалиться.

Ноги сами нашли стойку. Адреналин уже начал перетекать в то странное состояние, когда звуки становятся яснее, а движения — точнее.

Пора.

Я сделал вид, что оставил брешь в защите, и паук повёлся. Прыжок — и в тот же миг я шагнул вбок, вкладывая всю силу в удар копьём сбоку, под хитиновую пластину. Хруст. Визг. Тварь дёрнулась, заскребла лапами по камню, но вскоре затихла.

Я выдернул копьё, отступил на пару шагов и прислушался. Тишина. Только капли яда всё ещё шипели на камне.

— Первый пошёл, — тихо сказал я. — Значит, дальше будут покрупнее.

Я вытер копьё о панцирь павшего паука и прислушался. Тишина в пещере была обманчива — я уже понял, что эти твари работают стаей. И долго ждать следующего не придётся.

На каменный пол из тени выполз новый противник — раза в два больше предыдущего. Лапы, будто костяные балки, глаза светились мерзким зелёным, а движения выдавали опытного охотника.

Я сжал зубы.

— Вот бы сейчас дубину покрепче… или молот, — пробормотал я, перехватывая копьё.

Но здравый смысл подсказывал — в этот раз железа будет мало. Магическую силу я ещё не тратил, и в теле хранился мой базовый запас — немного, но достаточно для пары-тройки серьёзных заклинаний. Этого хватит, если использовать грамотно.

Я собрал в ладони пламя — не искру, а полноценный шар огня. Тепло разлилось по пальцам, и воздух дрогнул от жара.

— Раз вы жаждете огня… получите.

Паук рванул вперёд. Я метнул сгусток прямо ему в морду. Пламя разорвалось на хитине, вспыхнув ярким взрывом. Монстр завыл, отшатнулся, задымившийся панцирь треснул.

Сердце билось быстрее, но не от слабости, а от предвкушения. Магия отзывалась в венах непривычным жаром.

Паук пошатнулся, но не сдох. Ещё миг — и он снова рванул вперёд.

Рывок — и мой выпад пришёлся в сочленение передней лапы. Раздался хруст, паук взвизгнул и качнулся. Вторая лапа рубанула по воздуху — я едва успел уйти под неё, чувствуя, как ветер полоснул по щеке. Удар копья — снова в сустав, снова кровь, густая, вязкая, будто смола.

Паук шипел, бился, рвался в драке. Его вес давил, каждое движение могло размазать меня по камням. Но я уже чувствовал, как тело само подстраивается под ритм боя. Движения становились быстрее, точнее, удары — вывереннее.

Копьё вонзилось в брюшко, и паук согнулся, извергая поток мерзкой слизи. Он дёрнулся, ещё пытался подняться, лапы беспомощно скребли по камням. Но задерживаться было глупо.

Я шагнул ближе и, не давая твари ни малейшего шанса, всадил копьё прямо в глотку. Металл пробил хитин и вошёл глубоко. Паук содрогнулся и затих.

Я тяжело выдохнул, оглядываясь. Лишь второй противник, а уже пришлось выложиться всерьёз.

Тело паука дёрнулось в последний раз и затихло. Я выдернул копьё и сразу перехватил нож. Быстро вспорол брюшко, отодвигая в сторону горячие, скользкие внутренности. Ядро оказалось там, где и должно — тёмный шар, мерцающий изнутри зеленоватым светом.

Я вытащил его, сжал в ладони. Тепло мгновенно начало проникать в кожу. Не медля ни секунды, приложил к груди и втянул в себя силу. Поток хлынул внутрь, заставив сердце забиться чаще, а лёгкие — жадно хватать воздух.

Вены загорелись, мышцы налились тяжестью и одновременно легкостью. Где-то глубоко внутри привычно кольнуло — организм сопротивлялся резкому вливанию энергии, но тут же подстроился. Голова немного закружилась, но я справился.

Ядро растворилось, оставив после себя лишь тепло в груди и новые силы в теле. Я вытер руки о хитиновую оболочку павшей твари, поднял копьё и шагнул вперёд, туда, где в темноте шевелились новые тени.

Из глубины коридора донёсся сухой треск, будто ломали ветки. Потом — шорох множества лап. Я поднял копьё и напряг слух. С каждым мгновением звук усиливался, и вскоре из темноты вылез следующий паук, раза в два больше предыдущего. Его панцирь переливался тускло-синим, а глаза светились мерзким фиолетовым огнём.

— Красавец, — пробормотал я и вложил энергию в ноги.

Мир дернулся — я рванул в сторону, уходя от броска твари. Лапы с грохотом вонзились в каменный пол, оставив в нём глубокие борозды. Я резко развернулся и поднял ладонь. Сгусток огня сорвался с пальцев и ударил в бок паука, прожигая хитин и заставив его взвизгнуть. Запах палёной плоти ударил в нос.

Монстр взвился, резко разворачиваясь. Я подхватил копьё, влил силу в мышцы и шагнул навстречу. Удар в основание лапы — треск, зверь пошатнулся. Я вложил ещё магии в руки, усилив хватку, и провёл по диагонали, рассекши сустав.

Паук завизжал, попытался отскочить, но я не дал. Снова огонь — прямо в раскрытую пасть. Пламя вырвалось наружу, обжигая челюсти твари изнутри. В тот же миг я прыгнул вперёд, вбив копьё в горло с силой, от которой дерево древка жалобно заскрипело.

Монстр забился, дёрнулся ещё пару раз и обмяк.

Я вытащил копьё и выдохнул, чувствуя, как по телу разливается дрожь. Магия и усиление вместе давали бешеную мощь, но сжирали энергию слишком быстро.

Я вырезал ядро, привычно стряхнул кровь с лезвия и посмотрел на пульсирующий сгусток энергии. Оно манило, словно шептало, что стоит впустить силу прямо сейчас — и я стану быстрее, сильнее, выносливее. Но слишком хорошо я помнил, чем заканчивается жадность. Откат может настигнуть в самый неподходящий момент, и тогда даже крыса меня загрызёт.

— Нет, обойдусь, — буркнул я и бросил ядро в сумку.

Ремни на плечах неприятно давили, груз уже чувствовался, но останавливаться было рано. Я подхватил копьё, вслушался. В коридоре по-прежнему стояла тяжёлая тишина, но паутина на стенах трепетала — где-то рядом шевелились новые твари.

Я двинулся вперёд. Каждый шаг отдавался эхом, но я старался идти мягко, распределяя вес, чтобы не выдавать себя лишним шумом. На камнях мелькали обрывки хитина, клочья паутины, следы лап. Логово кишело жизнью, и я чувствовал её дыхание вокруг.

В груди нарастал холодный азарт. Я больше не думал о прошлых схватках, не гадал, сколько ещё выдержу. Просто шёл — и охота продолжалась.

Трещание лап по камню выдало их раньше, чем я их увидел. Сначала один силуэт в темноте, потом второй, третий… Пятеро. Все чуть больше разведчиков, скорее воины — массивные, с толстыми лапами, словно окованные чёрным железом.

Я сжал древко копья и сделал шаг назад, давая им возможность сомкнуться плотнее. Не стоило распыляться — лучше вырубать одного за другим.

Первый рванулся вперёд, и я метнул в него короткий плевок огня. Не самое мощное заклинание, но хватило, чтобы ослепить тварь. Я шагнул в сторону и вонзил копьё сбоку, прямо под хитиновую броню. Паук захрипел, забился, а его собратья уже подступали.

Второго встретил усиленным ударом ноги. Хрустнула лапа, тварь зашаталась, и я добил её выпадом в голову. Вокруг запахло палёным мясом и гарью — огонь всё ещё тлел на шкуре первого.

Трое оставшихся сомкнулись полукругом, пытались загнать меня в угол. Я глубоко вдохнул, собирая остаток сил. Магия пульсировала внутри — немного, но достаточно. Выбора всё равно не было: либо я прорвусь, либо останусь здесь, в этом проклятом паучьем логове.

Я сделал шаг вперёд и ударил первым.

Паучьи тени сомкнулись вокруг, и воздух словно сгустился. Я выдохнул, выставив копьё вперёд, и пошёл навстречу.

Первый бросок лапы — я ускользаю в сторону, древко гудит от удара, но удерживаю. Огонь рвётся наружу, и я выпускаю его не сдерживая: вспышка, жар, куски хитина трещат и плавятся. Пауки визжат, но не отступают.

Второй подныривает снизу, пытается схватить меня челюстями — удар коленом в голову, короткая дуга копья, и тварь валится набок, хрипя. Остальные лезут наперебой. Всё превращается в вихрь: удары лап, раскалённые вспышки, звон крови в ушах. Я уже не думаю, тело само реагирует — то уходит в сторону, то пробивает защиту, то бьёт огнём в упор.

Секунда — и я ощущаю себя частью боя, не человеком, а оружием. Удар сверху — я пригибаюсь, копьё разрывает брюхо твари, брызжет тёплая вязкая жидкость. Ещё один наскок — и я крутанулся, полоснув огнём по мордам сразу двоих. Запах горелой плоти душит, но мне плевать: я давлю, давлю до конца.

Последний паук всё же задевает меня, коготь рвёт плечо, но это его ошибка: я рывком ухожу под него и вонзаю копьё снизу вверх. Крик твари срывается в глухой хрип, и она рушится на каменный пол.

Тишина. Я стою, тяжело дыша, вокруг только шипение горящей паутины и запах крови. Руки дрожат, плечо ноет, но я жив. Я победил.

Я сделал пару шагов назад, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони. Плечо ломило, дыхание сбивалось, и в голове гудело, словно там поселился рой пчёл. Пора было отдохнуть, хотя бы перевести дух.

Но стоило обернуться, как в груди похолодело. Завал. Огромные глыбы камня перекрывали проход, откуда я вошёл. Я рванул к боковому тоннелю — и там та же картина. Камни, обрушившиеся, будто их кто-то специально сложил, создавали мёртвый тупик.

Я провёл ладонью по влажному камню, словно надеясь на чудо, но понимал: разбирать завал руками или даже с магией — безумие. Неизвестно, что за этим завалом теперь, и хватит ли сил. Да и времени.

Оставался только один путь — вперёд, туда, где паутина свисала плотными тяжёлыми нитями с потолка, а тьма становилась гуще и липче, будто живая. Я стиснул зубы. Вот уж во что ввязался — выход перекрыт, выбора больше нет.

— Отлично… — пробормотал я сам себе и сжал копьё. — Значит, идём дальше.