Я откинулся на спинку стула, глядя в потолок. Мысль засела в голове тяжёлым камнем.

— Значит, чтобы добраться до главных, нужно сначала пройти через их ширму — этих лавочников и барменов.

— Ага, — Влад скривился. — Но чем дальше ты влезешь, тем выше шанс, что тебя заметят те, кого лучше не злить.

Я усмехнулся.

— Поздно. Я уже их разозлил.

Влад посмотрел на меня, тяжело вздохнул и убрал записи в сторону.

— Тогда будь готов: следующая их реакция будет куда жёстче, чем пара наёмников или старый бармен.

Я помнил слова Влада: «всё оформлено на простых людей».

Именно это и толкнуло меня на шаг, который явно не вписывался в рамки закона. Я попросил его не вмешиваться — если уж ввязался, то отвечать придётся самому.

К вечеру я оказался у ближайшей лавки из списка. Обычная, на вид. Днём сюда заходили хозяйки за крупой и тканями, мальчишки тянулись за сладостями, а вечером лавочник неторопливо закрыл ставни и ушёл, даже не озираясь. Ни стража, ни магической охраны — будто они уверены, что тронуть их никто не посмеет.

Я ждал, пока улица стихнет, потом шагнул к двери. Провёл пальцами по замку — лёгкий разряд огня, и металл тихо осыпался пеплом. Я вошёл внутрь.

Пахло деревом, мукой и пряностями. Полки ломились от товара — вино, свечи, игрушки, всё самое обыденное. Я прошёлся между рядов и не нашёл ничего подозрительного. Слишком чисто, слишком просто.

«И ради этого держать сеть?» — я нахмурился.

За прилавком взгляд зацепился за пол. Несколько еле заметных следов вели к задней стене. Доска там выглядела свежее остальных. Я провёл ладонью по дереву и уловил тонкий, почти неощутимый отклик магии.

— А вот это уже интересно… — пробормотал я.

За доской оказался узкий проход, и стоило мне шагнуть внутрь — в нос ударил резкий запах.

Сначала — кислый дух дешёвого вина, но потом я уловил знакомую сладковатую ноту.

На полу, аккуратно уложенные штабелями, стояли ящики с бутылками. Этикетки я узнал сразу: «Магарыч». Тот самый яд, из-за которого одного барона уже выставили на эшафот.

«Значит, вот где их гнездо…»

Я пошёл дальше и замер. В дальнем углу, под брезентом, оказались аккуратные ряды небольших цилиндров. Я откинул ткань — зажигательные бомбы. Не артефакты, а именно оружие для простых людей: фитиль, смесь, деревянный корпус. Простое, но эффективное.

Я не стал трогать «Магарыч». Пусть стража сама найдёт и поймёт, чем здесь торгуют. А вот бомбы пригодятся. Аккуратно переложив несколько штук в рюкзак, я вернулся к проходу.

Одну из бомб я оставил. Поджёг фитиль, метнул на полупустой ящик и выбрался наружу.

На улице было тихо, но через минуту тишину разорвал глухой взрыв, а за ним — треск и запах горелого.

Я ускорил шаг, чувствуя, как внутри холодеет от решимости. Теперь у стражи будет чем заняться, а у меня — возможность нанести удар по остальным складам.

До следующего склада я добрался без проблем — адреса Влада оказались точными. На первый взгляд здание выглядело так же обыденно, как и предыдущая лавка: пара больших дверей, запертых на висячий замок, и никаких признаков охраны.

Я вошёл внутрь, и вновь меня встретили привычные ряды мешков с зерном и бочек с вином. Слишком чисто и слишком спокойно, будто торговали только самым необходимым. Но опыт подсказывал иное.

Через несколько минут я нашёл дверь, не замаскированную толком — обычная створка в дальнем углу, от которой веяло слабым ароматом того самого сладкого «Магарыча». За дверью оказалась настоящая кладовая порока: ящики, плотно набитые бутылками, сложенные так высоко, что потолок почти терялся за рядами.

«Здесь хватит снабжать не только столицу, но и половину Империи…» — промелькнула мысль.

Бомб здесь не оказалось, зато «товара» — в избытке. Прекрасный повод привлечь внимание стражи. Я достал ещё одну бомбу из рюкзака, поджёг фитиль и бросил её в угол на полку, где стояли пустые ящики.

Не дожидаясь, пока огонь сделает своё дело, я вышел наружу и растворился в ближайшей тени.

Через минуту раздался взрыв, и языки пламени вырвались в окна. Люди закричали, кто-то бросился звать стражу.

Я наблюдал со стороны, скрывшись за поворотом улицы. Паника росла, и мне оставалось только усмехнуться:

— Пусть теперь сами разбираются.

Я продолжал рейд по точкам теневиков, и следующая цель выглядела особенно заманчиво — лавка, склад и дом хозяина в одном месте. Удобно, будто сам бог велел проверить.

Лицо я спрятал под капюшоном и зашёл с тыльной стороны. Замок оказался смешным — скорее для вида, чем для защиты. Внутри царила тишина, только из глубины дома доносилось тяжёлое сопение.

Я двигался медленно, ступая так, чтобы половицы не скрипели. Вскоре нашёл его — мужчина лет пятидесяти, пузатый, с залысинами, спал, разметавшись на широкой кровати. Пахло вином и жареным мясом.

Я достал кинжал и бесшумно придвинулся ближе. Острие лёгко коснулось его шеи, и он резко дёрнулся, открыв глаза.

— Не шуми, — прошипел я, — поговорим спокойно.

Паника мелькнула в его взгляде, но он быстро взял себя в руки, дыхание стало ровнее.

— Чего тебе надо? — спросил сипло.

— Деньги. Ценности. И контакты ваших глав, — я придавил кинжал сильнее. Кровь выступила каплей и скатилась по его шее.

Он сглотнул.

— В лавке… в кассе. Там всё. Больше ничего нет. А глав я не знаю. Нам простым знать не положено.

— Простым? — я усмехнулся. — Ты слишком хорошо устроился для простого.

Я окинул взглядом комнату. Дорогая мебель, картины на стенах. Одна — сдвинута чуть в сторону, будто её недавно снимали. На пальцах у него блеснули перстни, явно магические. Не побрякушки для лавочников.

— Не ври, — сказал я холодно. — Ты не последний человек в вашей конторе. И если начнёшь юлить — мы оба эту ночь запомним, но для тебя она станет последней.

Он отвёл взгляд, губы дрогнули. Я понял — сейчас он сдастся.

Мужик шумно сглотнул и отвёл глаза. Я чувствовал, как он внутренне ломается, взвешивая — соврать или всё выложить. Но лезвие у горла делает чудеса с честностью.

— Ладно, — прохрипел он. — Я… один из старших округа. Нашего района. Никаких «верхов» я не знаю. Мне это и не положено. Я получаю приказы, распределяю товар, собираю прибыль… всё.

Я прищурился.

— Откуда поставки? Что за прибыль? Как часто и кому передаёшь?

Он нервно замялся, но кинжал чуть глубже впился в кожу, и слова полились сами:

— Курьер. Прибыли бывают разные… обычно от ста до двухсот-трёхсот тысяч в неделю. Все точки округа скидывают мне выручку. Я её собираю и передаю курьеру. Он приносит письма с новыми задачами, если нужно что-то сверх обычного. Но в остальном у меня стандартная инструкция — распределять Магарыч по лавкам, чтобы шёл дальше по городу.

Я кивнул и шагнул к картине. Снял её со стены — за холстом, как я и предполагал, прятался сейф.

— Ну что, открывай.

Мужик замотал головой, попытался улыбнуться.

— Там ничего интересного… пустяк. Может, не стоит?

Я двинул кинжалом ближе к горлу, и улыбка тут же исчезла.

— Стоит. Открывай.

Его руки затряслись, он повозился с замком, и сейф нехотя раскрыл пасть. Я заглянул внутрь — аккуратные пачки ассигнаций по сотне рублей каждая. Сумма получалась приличная.

Недолго думая, я сгреб всё содержимое и накинул в рюкзак. Бумага приятно хрустнула, будто подтверждая, что риск был не зря.

— А вот это, — сказал я тихо, — мне точно пригодится.

Я стоял, прислушиваясь к своим мыслям. Сжёг я этот дом вместе с его хозяином или оставлю живым — итог, скорее всего, будет один. Забирая все деньги, я фактически подписывал ему приговор. Его наверху всё равно спросят за прибыль, и ответить ему будет нечем.

Мужик уловил мою паузу по-своему. Его взгляд чуть посветлел, губы дёрнулись в кривой усмешке.

— Думаешь, куда меня деть? — проскрипел он. — А я вот решил, куда тебя.

Пальцы его шевельнулись, и один из перстней вспыхнул тускло-голубым светом. Воздух расколол резкий треск — молния сорвалась с кольца и метнулась в мою сторону.

Рефлексы сработали раньше сознания: я рухнул в сторону, чувствуя, как жар пронёсся мимо плеча, обуглив край куртки. Кинжал вырвался сам собой. Короткий взмах руки — и сталь вонзилась мужику точно в лоб. Тело дёрнулось, как марионетка, и обмякло, повалившись на кровать.

Я медленно выдохнул. Подошёл, выдернул кинжал, вытер о край простыни. Потом бросил последний взгляд по сторонам. Комната — пустая, кроме сейфа и мебели. Я ещё раз прошёлся взглядом по углам, открыл пару ящиков, но ничего ценного, что можно было бы взять и продать без риска, не нашёл.

Труп остался на кровати, кинжал — за поясом. Я подхватил рюкзак с деньгами и тихо покинул дом, растворившись в ночных улицах.

Я шел по узким улочкам, держась в тени, и в голове всё вертелись одни и те же мысли. Сжечь этот дом со складом — глупость. Да, просто и эффективно: труп исчез, улики вместе с ним. Но слишком показательно, слишком шумно. Я и так оставил след, и не маленький.

Если в одном месте нашли спаленную лавку, в другом — склад с наркотой, а в третьем — мёртвого «уважаемого торговца», то внимательный наблюдатель может связать всё в единую цепочку. А мне это сейчас совсем не нужно.

Лучше пусть всё выглядит, как три разных истории. Ограбленный и убитый мужик — дело бандитов или разборка с конкурентами. Магазин и склад, которые вспыхнули, — случайность, халатность, поджог ради страховки, что угодно. Тем более пожарные с дознавателями вломились внутрь, выломали замки, значит, заметят ли они, что кто-то снял их раньше? Вряд ли.

Я поправил рюкзак за плечами, чувствуя тяжесть награбленных ассигнаций. В этот раз я взял всё, что мог, но теперь нужно было остановиться. Хватит. Пора возвращаться домой, подсчитывать трофеи и думать, что делать дальше.

Я ускорил шаг. Чем дольше оставался на улицах, тем выше риск нарваться на патруль или просто на лишние глаза. Домой. Там — тишина, Влад, и время всё обдумать.

Вернувшись, я тихо поднялся по лестнице, стараясь не скрипеть половицами. Влад, как всегда, уже не спал — сидел за столом, что-то записывал. Услышав шаги, поднял глаза и всмотрелся в меня так, будто читал по лицу.

— Живой, — сказал он, и только потом заметил рюкзак. — И что это у тебя?

Я молча вывалил содержимое на стол. Пачки ассигнаций хлестнули по дереву глухим шорохом и легли в аккуратную горку. Комната наполнилась запахом бумаги и чернил.

Влад присвистнул.

— Сколько тут?..

Я стал перебирать пачки, пересчитывать. Пальцы уже дрожали не от усталости, а от осознания масштаба.

— Чуть больше миллиона, — выдохнул я наконец. — Миллион двести… примерно.

Влад поднялся, прошёлся по комнате, вернулся и снова уставился на стол.

— Парень, это не деньги. Это петля. Ты понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я, сжимая челюсть. — Но бросить их там было бы глупее.

— И теперь они будут искать не только того, кто поджёг склад и лавку. Теперь будут искать того, кто ограбил их старшего. У них нюх на такие вещи. Найдут. — Влад ткнул пальцем в пачки. — За такие суммы убивают не задумываясь.

Я провёл ладонью по лицу и усмехнулся криво.

— Убить они меня и так пытались. Один из их псов уже лежит мёртвый. Что дальше — посмотрим.

Влад тяжело выдохнул и, опершись о стол, покачал головой:

— Ты играешь в опасную игру, Кирилл. Но раз уж начал, назад дороги нет. Считай — ты уже объявил им войну.

Я посмотрел на пачки денег и подумал, что да — назад дороги действительно больше не было.

Влад долго сидел молча, щёлкая пальцами по столу, будто прикидывал что-то в уме. Потом поднял на меня глаза:

— Эти деньги трогать пока нельзя. Уберём их. Пусть отлежатся. Через время, когда всё немного уляжется, можно будет сделать первый взнос за тот самый дом, что ты присмотрел.

Я нахмурился.

— А как же имперская канцелярия? Они же не дают просто так приватизировать землю, особенно в центре. Я же сам видел очередь на год вперёд.

Влад усмехнулся безрадостно.

— Кирилл… канцелярия — это не про порядок. Это про деньги. Там половина дел решается не через бумаги, а через карман. Заплати нужному человеку — и вдруг запись на год вперёд превратится в запись на завтра.

Я скривился.

— То есть ты предлагаешь взятку?

— Я предлагаю здравый смысл, — спокойно ответил он. — Хочешь жить как аристократ, играть в их игры — учись правилам. Здесь каждый вопрос имеет цену. У кого-то маленькую, у кого-то неприлично большую. Вопрос лишь в том, насколько сильно тебе надо.

Я откинулся на спинку стула, глядя на горку купюр. Миллион двести тысяч. Казалось бы, целое состояние. Но в голове уже вертелось: хватит ли этого, чтобы сместить чьи-то приоритеты? Или придётся влезать ещё глубже?

— Ладно, — пробормотал я, — значит, пока убираем. Но всё равно, Влад, я не хочу, чтобы моя жизнь строилась только на подачках и взятках.

Влад пожал плечами.

— А ты думал, у нас есть честные пути? Ну, тогда докажи. Но сперва — спрячем деньги.

***

Я сидел на краю кровати, натягивая сапоги, когда в дверь раздался глухой стук. Удар за ударом, уверенный, властный. Я сразу понял — это не Влад с утренними новостями и не Киря с очередной глупой идеей.

Открыл. На пороге стояли двое в серо-стальных кирасах, с гербами Империи на плащах. Имперская стража. Один выше, с лицом каменной статуи, второй моложе, глаза бегают, но голос твёрдый:

— Кирилл Львов?

Я кивнул.

— Вам надлежит пройти с нами. Вас просит к себе имперский дознаватель.

У меня внутри сразу сжалось. Дознаватель — это не улица и не пьяный караванщик, от него не отмахнёшься грубым словом. Я прищурился:

— А в чём дело?

Высокий ответил почти лениво, будто от зубов отскакивало:

— Нас не посвящают в такие подробности. Нам приказано вас доставить.

Врать, что я не Кирилл Львов? Бесполезно. У них и описания, и наверняка документы. Да и глупо сейчас пороть горячку. Я скосил взгляд на сумку у кровати. Там лежало то, о чём лучше бы никто никогда не узнал. Пришлось бросить её на место и шагнуть в коридор.

— Ладно, ведите, — сказал я, стараясь держать голос ровным. — Но предупреждаю: если это чья-то ошибка, я не собираюсь сидеть у вас сутками без объяснений.

Оба стражника синхронно кивнули и двинулись вперёд, тяжёлые сапоги гулко отбивали шаги по деревянным ступеням таверны. Я шёл следом, чувствуя, как всё внутри скручивает в тугой узел.

Что же я успел сделать такого, что заинтересовало имперского дознавателя? Магарыч? Сгоревшие склады? Или кто-то из теневиков успел шепнуть куда надо?

Город только просыпался. На улицах ещё висела лёгкая утренняя дымка, от рек тянуло прохладой, мостовые хлюпали под ногами первых торговцев, что выкатывали тележки с товаром. Вдалеке слышались крики разносчиков свежего хлеба и рыбаков, спорящих о цене улова. Петербург дышал новой жизнью — но для меня всё это казалось чужим, отстранённым.

Я шагал между стражниками, чувствуя, как холодок от рассветного ветра пробирается под рубаху, и мысли одно за другим бились о виски.

Кто? Кто успел? Всё, что я сделал… склады, лавки, тот дом. Неужели кто-то уже нашёл труп того жирного лавочника и свёл концы с концами? Может, даже убитый бармен или один из курьеров донёс, что появился наглый парень, который слишком много интересуется?

Я перебирал варианты один за другим, но каждый раз приходил к одному выводу: это работа теневой структуры. Неважно, прямое ли это обвинение или лишь попытка давления через имперских дознавателей — но след ведёт к ним.

Тем не менее, доказательств у них быть не должно. Я не оставил там ничего. Ни свидетелей, ни следов. Тот мужик не был магом, значит, и на трупе не наложат заклинания отслеживания, которое могло бы вывести на меня. Я заранее избавился от верхней одежды, в которой действовал по их точкам. Всё просчитал.

Значит, единственный верный ход — вести себя спокойно. Делать вид, что не понимаю, о чём речь. Никакой паники. Я — аристократ, пусть и третий сын барона. У меня нет причин вести себя как преступник.

Я поднял голову и посмотрел на узкие улочки, залитые серым светом. Город гудел и жил своей жизнью, будто не было ни Магарыча, ни теневиков, ни крови на моих руках.