Первый раз всё перевернулось внутри. Тогда я едва не сломался, едва не вывернул себя наизнанку, лишь бы поверить, что это не я, не мои руки. А сейчас… сейчас всё прошло легче. Проще. Словно я уже привыкал.

Это пугало сильнее самой схватки.

Если дальше будет так же… что со мной станет? Буду ли я когда-нибудь ещё способен увидеть разницу между монстром и человеком? Или все, кто станет у меня на пути, будут превращаться в одинаковые мишени?

Я встряхнул головой, пытаясь отогнать эти мысли. Впереди Академия, экзамены, новые враги. Если я начну тонуть в собственных сомнениях — они меня же и утопят. Но внутри остался неприятный осадок: я уже начал меняться. И, похоже, дороги обратно не будет.

Я схватил тело за ноги и потащил его по тёмному переулку. Камни под ним скрипели, оставляя кровавый след, но мне было всё равно — в этом районе подобные картины никого не удивят. Главное, чтобы никто не начал задавать вопросы слишком рано.

Через пару минут я нашёл подходящее место — старый, полусгнивший дом без крыши и с вываленными дверями. Здесь давно никто не жил. Пахло плесенью и мокрым деревом, но для моей цели это подходило идеально.

Я втолкнул тело внутрь, с трудом перевернул его на спину. Смотрел на мёртвое лицо, и внутри всё снова сжалось. Ещё один. И это дело моих рук. Но отступать уже поздно.

Я опустился на колени, приложил ладонь к груди мертвеца и выпустил пламя. Огненные языки сначала лениво облизывали ткань одежды, потом начали пожирать плоть, яростно треща в тишине. Запах горелого мяса ударил в нос, вызвал приступ тошноты, но я не отвернулся. Смотрел, пока от тела не остался чёрный обугленный силуэт.

Когда пламя погасло, я прикрыл остатки досками и мусором, чтоб сразу никто не заметил. Сердце билось ровно, почти спокойно. Слишком спокойно. Это тревожило больше всего.

Выбравшись обратно на улицу, я поднял капюшон и растворился в потоке прохожих. Никто не должен был знать, что случилось. Никто.

Я шёл по улицам столицы и ловил на себе утренний свет — казалось, он пробивается даже в самые тёмные уголки города, но не в те, что сидели внутри меня. В голове неотвязно крутились мои слова: «Я начну убивать вас всех». Тогда я сказал это в ярости, на пределе, почти не контролируя себя. Но ведь слово уже прозвучало.

И вот тут был момент, который я не мог отмахнуть как пустяк. Для простолюдина — угрозы это просто слова. Для вора — игра. А для аристократа слово — это часть его сущности. Нарушить — значит перечеркнуть себя. Неважно, что я всего лишь третий сын не самого богатого барона. Кровь обязывает.

Я понимал, что ввязываться в открытую борьбу с теневиками сейчас — глупо. Сил и ресурсов не хватит, а без поддержки влиятельных родов всё закончится быстро и плохо. Но и сделать вид, будто моих слов не было, я тоже не мог. Репутация аристократа дороже жизни. Этому учили с детства, и сейчас я осознавал смысл этих слов так ясно, как никогда.

Проклятые теневики сделали свой шаг. Теперь очередь за мной. Вопрос только в том — как именно?

— Значит, решил? — Влад смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. — Слово своё держать будешь?

— Слово аристократа, — коротко ответил я. — Сказал — значит, сделаю.

Влад покачал головой и вздохнул:

— С поспешностью ты, Кирилл, перегнул. Но назад уже не откатишь. Вопрос теперь в другом — как. Ты сам понимаешь, что убийства в Империи вне закона. Кто бы ни ударил, аристократ или крестьянин — виселица всё равно ждёт.

— Вот именно. — Я нахмурился. — Как мне воплотить сказанное и не закончить петлёй на площади?

— Решения есть, — спокойно произнёс Влад. — Первое и самое законное — дуэль. Вызываешь теневика, которого удастся поймать на чистом месте, и бьёшься по всем правилам. Это никто не оспорит.

— А если он откажется? — я прищурился.

— Тогда, — Влад пожал плечами, — это уже на его совести. Отказ от вызова — позор для аристократа и крест для его репутации. Но если они станут увиливать, тогда придётся рассмотреть другие варианты. Менее законные… и более кровавые.

— Пока не стоит, — перебил я. — Сначала дуэли. Начнём с того, что хотя бы даст мне право действовать открыто. Остальное… решим позже.

Влад усмехнулся уголком губ, но в его глазах тревога только усилилась.

— Тогда готовься, Кирилл. Они не из тех, кто любит играть по правилам.

Я облокотился о подоконник и посмотрел на улицу, где уже зашумел утренний город. Торговцы выкладывали товар, стражники проверяли повозки, ни один прохожий и подумать не мог, что где-то рядом я решаю, кому жить, а кому — нет.

— Начнём с бармена, — сказал я вслух, обернувшись к Владу.

Он нахмурился:

— Ты серьёзно? С него?

— А почему нет? — я пожал плечами. — Он их связной, лицо теневиков в этом районе. По твоим словам — слабый мастер. Для меня это шанс.

Влад прищурился, словно проверяя, насколько я в себе уверен.

— Ты ведь понимаешь, что он мастер, а ты пока только адепт?

— Понимаю, — кивнул я. — Но у меня есть усиление. Оно частично сгладит разницу. Если всё сделать правильно, если вложиться в бой целиком, шанс есть.

— Шанс, — повторил он, — это не гарантия.

— Мне и не нужны гарантии, — ответил я твёрдо. — Мне нужна возможность исполнить обещанное. Начну с малого. Если он примет вызов — это будет открытая дуэль, и ко мне не подкопаешься.

Влад вздохнул, но спорить не стал.

— Ладно. Тогда готовься. Они могут согласиться, но постараются выставить всё так, чтобы ты выглядел жалким мальчишкой, дерзнувшим тягаться с настоящим магом.

Я лишь усмехнулся.

— Пусть попробуют.

***

Трактир был всё тот же — шумный, прокуренный, с запахом дешёвого пива и перегара, с заезженными досками пола. Я вошёл внутрь так, словно просто искал, где пропить пару лишних рублей, но внутри меня кипело напряжение.

Бармен заметил меня сразу. Его взгляд скользнул лениво, но в уголках глаз мелькнула искра недовольства. Хорошо. То, что нужно.

Я подошёл к стойке и бросил пару монет.

— Поставь кружку. Только, смотри, не перепутай — в прошлый раз твоё пойло было хуже помоев.

Несколько человек за соседними столами хмыкнули. Бармен медленно вытер руки о фартук и склонился ко мне:

— Что ты сказал, щенок?

Я подался вперёд, намеренно громко, чтобы слышали все:

— Сказал, что твои руки лучше бы мусор выносили, чем за стойкой торчали. Хотя… мусор ты и так носишь.

В зале повисла тишина. Несколько голов повернулись к нам. Бармен побагровел.

— Ты сам напросился, — процедил он. — Думаешь, что раз сынок какого-то барона, то всё дозволено?

Я выпрямился и холодно улыбнулся:

— Нет. Думаю, что раз ты оскорбил меня при свидетелях, то теперь обязан ответить. Я вызываю тебя на дуэль. По всем правилам.

Бармен ударил кулаком по стойке, аж кружки подпрыгнули.

— Что ж… будет тебе урок, щенок.

В трактире сперва воцарилась тишина — такая, что даже скрип стула в углу прозвучал, как удар в барабан. А потом разом сорвалось с десятков глоток:

— Слышали?! Пацан вызвал бармена!

— Да он же мальчишка ещё!

— Бармен его в труху сотрёт!

Кто-то даже хлопнул в ладони, кто-то засвистел, а самые завсегдатаи уже начали спорить, делая ставки: одни уверяли, что мальчишка не протянет и пары минут, другие хмыкали, мол, в аристократах всякое бывает — глядишь, да и вынесет старого хитреца.

Бармен с кривой ухмылкой обвёл зал взглядом:

— Все свидетели! Щенок сам напросился. Отказываться я не стану.

Толпа загудела ещё сильнее. Кто-то заорал:

— На площадь их, на площадь! Пусть вся округа увидит!

— А может, прямо здесь, — фыркнул пьяный тип в углу, но тут же получил затрещину от соседа:

— Не дури, дурак! Дуэль — дело официальное. Стража должна оформить.

Я стоял спокойно, будто и не обо мне весь этот шум. Внутри всё сжалось в тугой ком, но на лице сохранил маску холодного равнодушия. Если уж ввязался — теперь отступать поздно.

Бармен сплюнул в сторону и рявкнул:

— Завтра утром, на дуэльной площадке у западных ворот. И чтоб не слинял, щенок.

Толпа снова загудела, а я просто кивнул.

Я вышел из трактира под гул толпы, за спиной ещё слышались пьяные голоса и споры о завтрашней дуэли. Воздух на улице показался неожиданно свежим, хоть и пахнул дымом и лошадьми.

В груди всё дрожало. Хоть я и сохранял холодную маску, внутри сидел самый настоящий мандраж. Не каждый день вызываешь человека на дуэль, понимая, что завтра утром можешь просто не вернуться.

Я остановился у стены, сжал кулаки так, что костяшки побелели, и выдохнул. Нет, это не страх. Это адреналин, смесь предвкушения и злости. План начал работать: я вытащил теневиков на свет. Пусть пока только бармена, пусть всего лишь посредника, но это шаг. Теперь у меня будет шанс не просто защищаться, а атаковать.

И пусть руки слегка дрожали, а в животе ворочался ком тревоги, в глубине души я чувствовал удовлетворение. Всё идёт так, как я задумал.

Всю ночь я ворочался, но сна так и не было. Глаза закрывались, но мозг продолжал гонять одно и то же: движения бармена, как он держал кружку, как ставил её на стойку, какие у него руки — грубые, с мозолями. Такой кулак в челюсть прилетит — мало не покажется.

Я поднялся ещё затемно, разогрел мышцы, отработал несколько серий ударов и приёмов. В комнате было тесно, но даже этого хватало, чтобы размять тело и прогнать остатки дрожи.

Снаряжение выбирал долго. Кожаный доспех — без вариантов, он не стесняет движения. Из оружия — клинок и короткий топор. Копьё оставил. На дуэльных площадках с длинным оружием частенько возникали вопросы, а лишнее внимание мне ни к чему.

Тактика проста: использовать усиление на пределе. Бармен — мастер, пусть и слабый, а я всего адепт. Если буду играть в его правила, шансов мало. Значит, нужно навязать свои. Быстро, резко, давить и не давать опомниться.

На мгновение я поймал себя на том, что губы сами растянулись в хищной улыбке.

Да, я нервничал. Но вместе с этим — хотел боя. Хотел доказать, что я не пустое место.

***

Утро встретило меня серым небом и сыростью — ночью прошёл дождь, и теперь земля липла к сапогам. Я шёл к западным воротам столицы, а с каждой улицей вокруг становилось всё оживлённее. Люди любопытны — слухи разлетаются быстрее ветра.

У дуэльной площадки толпа уже собралась: ремесленники, торговцы, даже парочка аристократов в дорогих плащах. Все ждали зрелища. Стражники стояли чуть поодаль, равнодушные на вид, но я заметил, что каждый из них внимательно следил за происходящим.

Площадка представляла собой утоптанный круг из жёлтой глины, ограниченный невысоким деревянным ограждением. В центре уже стоял бармен. На нём была простая, но крепкая кольчуга и широкий боевой нож, похожий скорее на короткий меч. Его ухмылка и уверенный взгляд ясно говорили: он не сомневается в исходе.

Кто-то из стражников громко зачитал правила дуэли:

— Бой до сдачи или до смерти. Нарушение границ круга — поражение. Использование оружия и магии разрешено. Свидетели есть.

Толпа загудела, переговариваясь. Кто-то кричал ставки:

— На бармена десять к одному!

— А я поставлю сотню на пацана, пусть удивит!

Я шагнул в круг, чувствуя, как сотни глаз впиваются в мою спину. Сердце билось гулко, но руки были спокойны. Я обнажил клинок и сказал ровно, почти холодно:

— Готов.

Бармен хмыкнул, крутанул нож в ладони и ответил:

— Тогда танцуем, щенок.

Мы сошлись почти сразу. Бармен сделал размашистый выпад ножом, уверенный, что одним движением достанет меня. Но я успел отшатнуться, и в этот миг стало ясно: он двигается медленно, слишком медленно. В его плечах ещё оставалась сила, но ноги путались, дыхание было тяжёлым.

Мастер? Когда-то — да. Но теперь передо мной стоял лишь тень бойца.

Я не стал тянуть. Усиление вливало в мышцы живой огонь, и я пошёл вперёд. Лезвие моего клинка скользнуло по его защите, сбивая удар, и сразу же второе движение — рубящее, резкое. Бармен пошатнулся, пытаясь закрыться, но я уже был сбоку. Удар ногой в колено, хруст — и он падает на одно колено.

Его глаза расширились, он попытался что-то сказать, но клинок уже рассёк горло. Всё.

Бармен рухнул на землю, захрипел и замер.

На миг повисла тишина. Даже торговцы, которые ещё минуту назад гудели и спорили о ставках, теперь молчали, разинув рты.

А потом толпа загудела, словно сорвалась с цепи:

— Парень его уделал!

— Да как так?!

— Пацан завалил мастера!

Я стоял над телом, дыша ровно, хотя сердце всё ещё колотилось. Кровь капала с клинка, и я понял, что сделал то, чего никто не ожидал. Поставил точку слишком быстро, слишком резко.

Толпа была в шоке. Я — тоже.

Стражники переглянулись, и один из них шагнул в круг. Он проверил пульс у бармена, коротко кивнул — живым тот уже не будет.

— Дуэль завершена, — произнёс он громко, чтобы слышала толпа. — Победитель — Кирилл Львов.

Толпа взорвалась возгласами. Одни кричали, что парень прирождённый боец, другие возмущались: «так нечестно, он же всего лишь адепт!». Но закон есть закон: вызов был принят, правила соблюдены, и смерть противника признавалась честным исходом.

Ещё один стражник подошёл ближе, смерил меня взглядом. В его глазах не было ни презрения, ни восхищения — только холодная внимательность.

— Ты осознаёшь, — сказал он негромко, — что теперь о тебе будут говорить?

Я убрал клинок в ножны и кивнул.

— Осознаю.

Он нахмурился, будто хотел сказать больше, но только махнул рукой:

— Убирайтесь с площадки.

Когда я вышел за ограду, толпа расступилась. На меня смотрели по-разному: кто-то с завистью, кто-то с уважением, а кое-кто — с ненавистью.

Я вернулся в дом, где мы снимали комнаты, и застал Влада за письмом. Он поднял глаза, едва заметно напрягся и сразу спросил:

— Что произошло? Город гудит, будто гроза надвигается.

Я сел напротив и сказал прямо:

— Бармена больше нет. Дуэль.

Брови Влада взметнулись вверх. Он отложил письмо, откинулся на спинку стула.

— Ты понимаешь, что только что сделал?

— Да. — Я сжал кулак. — Сказанное слово не взять назад. Я обещал, и начал.

Влад вздохнул, потер переносицу.

— С одной стороны, ты прав. Ты показал, что слова аристократа не пустой звук. Это поднимет твою репутацию, особенно среди тех, кто наблюдает со стороны. Но…

— Но? — переспросил я.

— Но теперь теневики точно не оставят тебя в покое. Бармен был мелкой фигурой, но своей смертью он стал символом. И символ этот — твоя подпись на войне.

Я задумался. В голове всё ещё стучал ритм боя, перед глазами вставала кровь на жёлтой глине дуэльного круга.

— Война началась ещё тогда, когда они решили угрожать мне, — сказал я наконец. — Теперь это просто стало явным.

Влад посмотрел внимательно, словно пытаясь понять, не сошёл ли я с ума. Но потом только тихо сказал:

— Хорошо. Но теперь мы должны думать стратегически. Ты один не справишься.

Я кивнул. Впереди был экзамен в Академию, новые испытания. Но теперь ещё и тень войны с теми, кто считал себя хозяевами столицы.

Влад разложил на столе несколько листов бумаги, исписанных его аккуратным почерком.

— Смотри, — он указал на список. — Вот склады на южной окраине, пара лавок в центре, пара ресторанов поближе к аристократическому кварталу. Все оформлено на обычных людей. Торговцев, приказчиков, даже на каких-то вдовушек. Никаких магов.

Я нахмурился.

— Странно. В нашем мире маги держат власть, и держат крепко. А тут — ни одного.

— Вот именно, — Влад понизил голос. — Либо они слишком умны и не хотят светиться, либо их вообще нет. Хотя последнее я не верю. Уж слишком сильна эта структура, чтобы там не было магов.

Я провёл пальцем по списку. Склады, лавки, рестораны. Всё казалось обыденным.

— Думаешь, верхушка сидит в тени?

— Уверен, — отрезал Влад. — Обычный торговец не станет распоряжаться магами. А эти маги, что на тебя вышли, подчинялись без вопросов. Значит, наверху кто-то есть. И этот кто-то очень не любит, когда его имя произносят вслух.