Влад нахмурился, пробежал глазами по списку и снова посмотрел на меня. В его взгляде читался немой вопрос: «Во что ты опять вляпался?» Но вслух он ничего не сказал.

— Хочешь, чтобы я пробил аристократов, — медленно произнёс он, сворачивая бумагу. — Не самое простое дело. Но, думаю, по своим каналам попробую. Там, где надо, у меня уже есть нужные знакомства.

— Только не светись слишком сильно, — предупредил я. — У нас и так достаточно врагов, чтобы плодить новых.

Он кивнул.

— Понимаю. Если уж и узнаю — то через тех, кто сам ничего не понимает. Пусть думают, что собирают сплетни.

Я усмехнулся краешком губ. Влад, как всегда, делал вид, что ворчит, но по факту брался за всё, что я просил. И делал лучше, чем кто-либо другой.

— Постарайся побыстрее, — сказал я, вставая. — Это важно. У меня нехорошее предчувствие.

Влад задержал меня взглядом, тяжёлым и испытующим. Но снова промолчал. Только коротко буркнул:

— Постараюсь.

Я вышел из комнаты и поймал себя на том, что с каждым шагом чувствую всё большее давление. Будто стою на краю чего-то большого и опасного, а подо мной уже трещит лёд.

***

Утро встретило меня прохладой и шумом улиц. Петербург жил своей жизнью — гулом рынка, скрипом колёс, звонким лаем собак. Но всё это я оставил за спиной, свернув в сторону окраины, где начиналась дорога к ближайшему разлому.

Путь не был долгим, но каждый шаг давал время на размышления. В голове всё крутились образы аристократов с коробками — дрожащие руки, жадные глотки непонятной жидкости, пустые взгляды. Я невольно сжал кулак. Что же это такое? И насколько глубоко эта зараза пустила корни?

Разлом показался впереди неожиданно. Земля здесь была сухая, потрескавшаяся, будто выжженная изнутри. Над чёрной расселиной клубился едва заметный туман, а воздух дрожал, словно в жаркий полдень.

Я остановился у края, глубоко вдохнул. В такие моменты всегда было чувство, будто стоишь на границе миров. По одну сторону — жизнь, по другую — неизвестность, где смерть может подстеречь за любым поворотом.

Сжал рукоять клинка.

— Ладно. Посмотрим, что ты за тварь, — пробормотал я, перешагивая через трещину.

Мир вокруг дёрнулся, словно затянуло внутрь. На миг в глазах потемнело, в ушах зашумело, и вот уже под ногами каменный пол, над головой — тяжёлый полумрак. Воздух был густым, вязким, будто его можно было трогать руками.

Внутри царила тишина. Лишь где-то глубже разлома доносился отголосок — то ли рычание, то ли скрежет.

Я шагнул вперёд.

Каждый звук отдавался гулом, каждое движение отзывалось в теле напряжением. В отличие от Московского разлома, этот был меньше, но не казался безопаснее. Наоборот, он словно ждал меня, как зверь в засаде.

Надо проверить, что ты можешь дать. Может, хотя бы здесь получится отвести злость.

Я замер на перекрёстке туннелей, прислушиваясь. Тьма впереди шевельнулась, и глаза уловили слабое движение.

Первый противник уже приближался.

Из темноты вышло нечто, напоминающее сросшуюся тушу волка и человека. Грудная клетка перекашивалась при каждом вдохе, лапы были слишком длинные для зверя и слишком мощные для человека. Глаза светились тускло-жёлтым, как у умирающего костра.

Оно двигалось на четвереньках, но когда приблизилось на десяток шагов, поднялось, выпрямившись, и зарычало. В узком туннеле рык эхом ударил по ушам.

Я выставил копьё. Монстр шёл медленно, будто изучая меня, проверяя мою реакцию.

Я рванул вперёд первым, обманным выпадом пытаясь заставить тварь закрыться. Она повелась, прикрыла грудь лапой, и в этот момент я резко сместился и полоснул клинком, зажатым в левой руке, по боку. Клинок вошёл в плоть, но неглубоко — кожа оказалась крепче, чем я рассчитывал.

Монстр взревел и ударил меня плечом, словно быком. Я отлетел к стене, удар принял кожаный доспех, но воздух всё равно вышибло из лёгких.

С трудом перекатился в сторону, когда лапа со стальными когтями прошлась по камню, оставив глубокие борозды.

— Ну и коготки… — выдохнул я, снова поднимаясь.

Я вскинул копьё и бросил его, целясь в грудь. Монстр дёрнулся, копьё вошло в плечо, пронзив насквозь. Тварь завизжала, но не упала. Напротив — с ещё большей яростью рванула на меня.

Я успел поставить клинок. Удар, звон металла о кость и когти, ярость против решимости. Первые мгновения показали: лёгкой прогулки не будет.

Монстр наваливался с силой, словно пытался вдавить меня в землю. Когти свистели у лица, каждая ошибка могла стать последней. Я чувствовал, как мышцы гудят от напряжения, как доспех уже порван в нескольких местах.

Так… где у тебя слабое место?

Я сделал шаг назад, позволив твари рвануть вперёд, и в этот миг заметил: раненое плечо, пронзённое копьём, мешало ей полноценно двигаться. Каждый раз, когда она пыталась замахнуться этой лапой, движения выходили медленнее, резкость терялась.

— Понял, — прошептал я сквозь зубы.

Я специально подставился под удар другой лапы, позволив когтям скользнуть по доспеху и распороть кожу на боку, но одновременно резко шагнул внутрь, ближе к телу твари. Клинок врезался в раненое плечо, углубляя старую рану.

Рёв был таким, что стены затряслись. Монстр взвился, взмахнул здоровой лапой — я едва успел уйти в перекат, камень подо мной разлетелся осколками.

Кровь твари хлынула гуще, движения стали резкими, но не точными. Она злилась, но ярость мешала контролю.

Я стал обходить её кругами, заставляя разворачиваться на раненую сторону. Каждый поворот давался ей тяжелее.

Вот твоя слабость. Не скорость, не сила. Ты слишком зависишь от этого плеча.

Я сжал рукоять топора и приготовился нанести решающий удар.

Монстр, ослеплённый яростью и болью, рванул прямо на меня, размахивая здоровой лапой, словно дубиной. Камень крошился под её ударами, воздух вибрировал от силы ударов. Но я уже ждал этого.

Я позволил твари приблизиться, сделал шаг в сторону и поднырнул под замах. Клинок блеснул, рассек раненое плечо почти до кости. Монстр взвыл, потерял равновесие и пошатнулся, выставив грудь.

— Сейчас! — вырвалось у меня.

Я вложил всё, что осталось в теле, в прыжок. Подхватил топор обеими руками и с силой обрушил его в основание шеи твари, чуть ниже раны. Раздался мерзкий хруст, как если бы ломали толстую ветвь.

Монстр захрипел, лапы замахали в пустоте, когти царапнули по камню рядом с моим лицом. Ещё миг — и сила покинула его. Он рухнул, словно мешок костей и плоти, разметав вокруг камни и осколки.

Я стоял, тяжело дыша, руки дрожали, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Кровь с топора стекала густыми каплями, смешиваясь с чужой, не человеческой.

Тварь дёрнулась последний раз, и всё стихло.

Первый серьёзный враг этого разлома повержен.

Я присел на корточки, достал нож и начал вскрывать тушу, нащупывая ядро. Если уж рисковал жизнью, стоило забрать заслуженную награду.

Ядро оказалось средним по размеру, сияло тусклым зелёным светом. Оно не было редкостью, но и проходным трофеем его не назовёшь — в столице за такое можно выручить приличную сумму. Я убрал находку в сумку, задержался на секунду, чтобы перевести дыхание, и двинулся дальше вглубь разлома.

Каменные коридоры становились уже, потолок опускался ниже. Казалось, что сам разлом проверяет на прочность, давит тяжестью, вынуждая идти осторожно, пригнувшись. Воздух был тяжёлым, густым, будто пропитанным чем-то чуждым.

Шаги отдавались гулким эхом, и каждый раз сердце замирало — не я ли это иду, или кто-то рядом повторяет мои движения? Я замедлил шаг, напряг слух. Поначалу — тишина. Но потом уловил шорох, словно когти царапали по камню.

Я сжал копьё покрепче, всматриваясь во мрак впереди. Внутри тлела странная смесь — страх и азарт. После недавней победы я чувствовал в себе рост силы, но знал: разлом не отпустит без новых испытаний.

На развилке коридоров я задержался, пытаясь уловить поток энергии. Слева веяло холодом, словно дул ветер из могилы. Справа было тепло, но воздух будто колыхался, словно там таились твари, обволакивающие жертву, прежде чем разорвать.

Куда идти?

Я выбрал правый путь — в темноту, где воздух дрожал, как над костром.

С каждым шагом предчувствие усиливалось. Я уже знал: скоро будет новая схватка.

Едва я сделал десяток шагов по новому коридору, тьма впереди зашевелилась. Сначала подумал, что это мираж или игра воображения. Но нет — стены будто ожили. От камня отделилась тень, вытянулась и приняла форму.

Монстр был ниже предыдущего, но куда опаснее с виду. Длинное тело, больше похожее на змеиное, обтянутое тёмно-серой чешуёй. Голова — треугольная, с двумя светящимися точками глаз и пастью, усыпанной острыми зубами. На спине торчали костяные наросты, словно лезвия.

Он не бросился на меня сразу. Тварь извивалась, прижимаясь к полу, и я понял: эта гадина не из тех, кто прёт напролом. Она будет кружить, выжидать, а потом ударит там, где я не жду.

Я выставил копьё и сделал шаг назад. Монстр замер, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Ну давай, — прошептал я. — Я не люблю ждать.

Ответом стал резкий рывок. Чудовище метнулось вбок, исчезло в тени, а в следующее мгновение я почувствовал, как что-то свистнуло прямо у виска. Удар хвостом! Я едва успел пригнуться, и тяжёлый костяной нарост с треском врубился в стену.

Сердце ухнуло вниз. Я понял — это не простая грубая сила, а охотник. Сильный, быстрый и хитрый.

Я перехватил копьё удобнее и начал медленно кружить, стараясь держать его острие между собой и чудовищем. Оно снова метнулось — уже прямо на меня, зубастая пасть распахнулась, будто собиралась проглотить с головой.

Второй раунд начался.

Тварь рванула вперёд, и я успел выставить копьё, целясь прямо в раскрытую пасть. Но зверюга не была глупа — в последний миг она извернулась, обвила древко хвостом и дёрнула. Острие соскользнуло, копьё чуть не вырвало из рук.

Я врезал ногой, оттолкнув тушу в сторону. Она снова скрылась в тени, и лишь приглушённый шорох выдал, что враг обходит меня по дуге.

Не лезет в лоб… значит, считает меня добычей.

Я сделал вид, будто потерял его из виду, ослабил стойку, опустил копьё. И, как я и предполагал, он метнулся сзади. Я развернулся рывком, всаживая острие наугад — и почувствовал сопротивление.

Зверь взвыл, но вместо того, чтобы отскочить, навалился на копьё всей массой, прижимая меня к стене. Я врезался спиной в камень, воздух вылетел из лёгких. Копьё трещало, зубы клацали в сантиметре от лица.

Собравшись, я резанул по шее ножом, второй рукой удерживая копьё. Чёрная кровь брызнула, монстр дёрнулся, но не ослабил хватку.

Хитрый ублюдок… даже умирая, хочет утащить меня с собой.

Я рванулся вниз, поднырнул под тушу, и в тот же миг хвост с костяным шипом прошёл там, где только что была моя голова. Развернувшись, я ударил копьём в основание черепа. Хруст, ещё один визг — и монстр рухнул, извиваясь.

Я отскочил, переводя дыхание. Руки дрожали, пот струился по лицу. Он ещё дёргался, но я не стал ждать. Подскочив, нанёс завершающий удар, пригвоздив голову к камню. Тело дёрнулось в последний раз и обмякло.

Я медленно выпрямился, сжимая копьё так, что костяшки побелели. Это был не просто бой, а шахматная партия на выживание. И я едва не проиграл.

Я опустился на колени рядом с тушей, заставляя дыхание хоть немного выровняться. Кровь ещё тёплая, пар поднимался в прохладном воздухе. С усилием разрезал плоть у основания шеи, нащупывая твёрдый узел ядра. Когда пальцы сомкнулись на гладкой поверхности, из груди вырвался невольный вздох — ещё одно ядро, ещё одна ступень к силе… и к безумию.

Подкинув находку на ладони, я задержался, рассматривая его мерцающий отблеск. Сколько уже таких было? И всё равно тело дрожит, будто впервые.

Я идиот.

Мысль сама прорезала сознание, колкая, но правдивая. Я полез не в какой-то захолустный разлом у деревеньки, где монстры слабые и примитивные. Нет. Меня потянуло сюда, ближе к Московскому разлому, самому гнилому нарыву на теле Империи. Здесь воздух сам по себе казался тяжелее, тьма плотнее, а твари — умнее и злее. Они будто тянули силу от той огромной бездны, и потому каждая схватка могла стать последней.

Я сжал ядро, ощущая его пульсацию. Когда-нибудь в Академии я узнаю, как именно работают эти связи, почему один разлом влияет на другой. Там будут книги, лекции, учёные головы, которые хоть немного понимают природу этой заразы. А пока у меня только догадки и инстинкт выживания.

Я убрал ядро в сумку, вытер нож о траву и поднялся. Спина ломила, руки ныли, ребра отзывались болью при каждом вдохе. Но я жив. А значит — охота продолжается.

Я устроился в небольшом углублении стены, куда почти не проникал сквозняк. Сумка глухо звякнула о камень, когда я поставил её рядом. Изнутри тянуло знакомым, тяжёлым светом. Я достал одно из ядер, тёплое и гладкое, будто камень, который пролежал целый день на солнце.

Пальцы непроизвольно сжались сильнее. Это был соблазн — быстрый, доступный, почти бесстыдный. Продать ядро — и хватит на месяц жизни в Петербурге, на подготовку к Академии, на новые доспехи. Но жадность никогда не спасала от монстра, а сила могла.

Я приложил ядро к груди и позволил энергии перетекать внутрь. Сначала тепло — мягкое, почти ласковое. Потом боль. Словно раскалённый металл проталкивали в сосуды, прожигая каждую клетку. Я стиснул зубы, удерживая дыхание, пока кровь не зашипела в ушах.

Только не отключиться. Только выдержать.

Минуты растянулись в вечность. Когда ядро потускнело и рассыпалось в пыль, я откинулся на камень, тяжело дыша. Нос щипало — провёл рукой и увидел кровь. Но тело отзывалось иначе: движения стали чуть свободнее, дыхание — глубже, а магический поток внутри словно очистился, стал плотнее.

— Жив, — выдохнул я сам себе и прикрыл глаза.

Нужно было ещё немного посидеть, дать организму усвоить то, что я в него вогнал. В этом разломе нельзя было спешить.

Я прикрыл глаза всего на пару мгновений, но мир тут же провалился куда-то глубже.

Сначала показалось, что я снова в разломе, но стены дрожали, словно дышали, и сквозь трещины просачивался свет. Нет, не солнечный — тот самый, что был внутри ядер. Он переливался, складывался в узоры, похожие на сосуды человеческого тела.

Я смотрел — и видел самого себя, словно прозрачного. Потоки энергии струились по жилам, пульсировали, иногда — застревали, превращаясь в тёмные сгустки. Именно в такие моменты боль пронзала грудь и голову.

Сгустки начали лопаться, оставляя после себя свободные русла. Потоки текли быстрее, сильнее. А потом я услышал голос. Тихий, едва различимый, будто мысль, что не принадлежала мне:

«Бери больше… не останавливайся… сила ждёт…»

Я резко выдохнул и распахнул глаза. Каменная стена вернулась на место, рядом лежала сумка, а в пальцах я всё ещё ощущал дрожь от только что рассыпавшегося ядра.

— Нет, — прошептал я. — Хватит.

И сжал кулак, будто запирая остатки этой навязчивой мысли.

Я поднялся, вытирая рукавом лицо. Силы вернулись не полностью, но сидеть и ждать, пока что-то само рассосётся, было опаснее. В разломах слишком долгое бездействие всегда наказывалось.

Словно в ответ на мои мысли, из коридора донёсся скрежет когтей. Сухой, раздражающий, будто кто-то нарочно царапал камень, чтобы дать понять — он рядом.

Я напрягся и перехватил копьё, чувствуя, как по телу проходит холодная дрожь. Вскоре из темноты выступила тварь. Нечто среднее между человеком и гигантской летучей мышью: кожа натянута на рёбра, уши торчат вверх, глаза светятся тускло-красным.

Монстр замер, повёл носом. И рванул вперёд.

Я встретил его выпад коротким уколом копья — острие скользнуло по груди, оставив кровавую борозду, но не остановило. Существо завалило меня массой, когти царапнули по доспеху. Я оттолкнул его ногами, перекатился и снова встал.

— Отлично, — прошипел я, чувствуя, как адреналин разгоняет усталость. — Вот и проверка.