Я шёл осторожно, не углубляясь слишком быстро. Всё внутри подсказывало — рано или поздно этот разлом проверит меня по-настоящему. А пока нужно было разогреться, нащупать новый предел.

И шаг за шагом я приближался к следующему столкновению.

Не успел пройти и сотни шагов, как тишина треснула — будто кто-то когтями по металлу провёл. Сердце отозвалось ударом, и я замер.

Из-за изломанного корня вывалилось нечто, похожее на гигантскую крысу, только с костяными наростами вдоль хребта и мордой, искривлённой в подобие человеческой ухмылки. Глаза сверкнули красным, и существо издало низкое, гулкое рычание.

— Ну, привет, — выдохнул я, перехватывая копьё.

Монстр рванулся вперёд. Движения были резкими, рваными, но скорость — пугающая. Я отскочил, едва избежав удара когтей, и тут же нанёс укол. Древко дрогнуло, наконечник впился в плоть, но не глубоко — кость под шкурой держала удар.

Тварь взвыла, развернулась, ударила хвостом, и меня едва не сбило с ног. Я стиснул зубы, удержал равновесие и пошёл в контратаку, заставляя себя не тратить лишнюю силу.

Каждый выпад — точный. Каждый удар — выверенный. Я чувствовал, как тело работает иначе: быстрее, крепче, чем ещё неделю назад. Это ядро действовало. Пусть и немного, но действовало.

Монстр рванул снова, открывая пасть с игольчатыми зубами, и я воткнул копьё прямо в глотку. Взрыв тёплой крови окатил руки. Существо дёрнулось, затрепыхалось, и рухнуло на камни.

Я вырвал оружие, тяжело дыша. Несколько секунд слушал тишину. Никто больше не шевелился.

— Вот и разогрелся, — пробормотал я и присел, чтобы вскрыть тушу и достать ядро.

Ещё один шаг вперёд.

Вытащил ядро крысообразной твари — мутное, серое, не особо ценное, но лишним не будет. Спрятал в сумку и двинулся дальше.

Чем глубже я шёл, тем гуще становился воздух, и тем страннее звучали шаги. Казалось, камни сами шепчут под ногами, предупреждая: «Ещё немного — и назад не вернёшься».

Следующим мне попалась пара существ. Вроде бы обычные волки, но слишком крупные, с перепончатыми лапами и спинами, покрытыми наростами, будто их вывели специально для болот. Они рычали синхронно, почти по-военному, и пошли врассыпную, пытаясь взять меня в клещи.

— Умные, значит, — буркнул я, поднимая топор.

Бой вышел дольше, чем с крысой. Один из них метнулся прямо под копьё, но я успел развернуться, вытащить клинок и рубануть по шее. Второй бросился сбоку, и пришлось прыгать в сторону, ощущая, как когти скользнули по коже доспеха. В конце концов я добил их обоих, но уже вымотался куда сильнее.

Третьим стало нечто совершенно иное. Оно вылезло из тени, будто сама тьма приняла форму. Длинные конечности, узкое туловище, без лица — лишь дыра, засасывающая взгляд. От него несло холодом, и с каждой секундой казалось, что воздух становится тяжелее.

— А вот это уже серьёзно… — прошептал я, пульс участился.

Тварь двигалась беззвучно, но быстро. Мне пришлось вложиться всерьёз: и клинок, и свет, и усиление. Каждый удар отзывался болью в рёбрах, но выбора не было.

Бой был долгим и изматывающим. Казалось, я сражаюсь не только с телом врага, но и с его присутствием, с этой давящей тьмой. В конце концов клинок нашёл цель — грудь монстра. Вспышка света прорезала его, и существо рассыпалось, будто пепел.

Я рухнул на колени, тяжело дыша. Тело гудело, но внутри зародилось странное чувство: я выдержал. Стал крепче.

И впереди наверняка ждало ещё больше.

Я позволил себе лишь пару минут отдыха. Слишком рано расслабляться. Этот разлом чувствовался особенным — будто он не терпел слабых.

Шёл я долго. Коридоры сжимались, превращаясь в узкие проходы, потом вдруг расширялись в огромные залы, где каменные стены светились бледным фосфорным светом. В каждом таком зале я ожидал нападения, и оно действительно случалось — но враги становились всё сильнее и хитрее.

Сначала были трое существ, похожих на обезьян с лишними руками и глазами, вылезавшими прямо на груди. С ними я справился топором, но каждая секунда боя стоила литров пота.

Потом на пути оказался змей, чёрный, словно вырезанный из самой ночи, с капюшоном, напоминающим корону. Его клыки чуть не пробил кольчугу, и лишь чудо позволило уйти без серьёзного ранения.

Я уже начинал понимать ритм этого разлома: он наращивал напряжение. Шаг за шагом, бой за боем, он вёл меня туда, где должен был ждать главный противник.

И вот, наконец, я вышел в очередной зал — и сразу понял: это конец пути.

Здесь не было ни слабого света, ни дрожащих теней. Всё помещение тонуло во мраке, но ровно посередине стояло нечто. Огромное, вдвое выше человека, с массивными плечами и руками, будто вылепленными из камня. Голова — волчья, с клыками, но глаза горели холодным жёлтым светом.

Это был не зверь, а хозяин разлома.

Он поднял голову, и звук его рычания прокатился по залу, как грохот камнепада. Я почувствовал, как по коже побежали мурашки, и крепче сжал копьё.

— Ладно… — выдохнул я. — Проверим, кто из нас здесь лишний.

И тварь ринулась вперёд.

Он двигался быстрее, чем можно было ожидать от такой громады. Одним прыжком тварь пересекла половину зала и обрушила на меня лапу размером с мою грудь. Я едва успел выставить копьё вперёд. Удар сбил меня с ног, древко треснуло, а тело отлетело к стене, словно игрушечное.

В глазах потемнело. Рёбра снова отозвались болью, но я поднялся. Монстр не ждал — он уже разворачивался, готовясь нанести следующий удар.

Я рванул в сторону и рубанул топором по его лапе. Лезвие вошло, но неглубоко, лишь разозлив зверя. Волчья морда развернулась ко мне, и из пасти вырвался жаркий, звериный хрип.

Слишком крепкий… мои атаки почти не проходят.

Я отскочил назад, одновременно вытягивая свет. Лезвие клинка засветилось бледным сиянием, и я метнулся вперёд, рубанув по боковой части туловища. На этот раз существо взревело — свет явно причинял ему боль.

Но радоваться было некогда. Его лапа ударила сбоку, и меня швырнуло на каменный пол. Мир качнулся, дыхание перехватило.

Я откатился, поднялся, задыхаясь. Монстр снова шёл ко мне — шаги, как удары барабана, отдавались в груди.

«Если идти лоб в лоб — не выстою. Нужно искать слабое место...»

Я сжал зубы, перехватил клинок обеими руками и приготовился к следующему заходу.

Зверь ударил снова, и я ушёл в сторону, скользя по камню, едва не потеряв равновесие. Его когти прошли в сантиметре от плеча, оставив в воздухе резкий свист.

Я не стал сразу атаковать. Вместо этого позволил ему ринуться снова — раз, другой. Каждое движение я запоминал, каждую ошибку, каждый сбой в ритме. Монстр был силён и быстр, но его мощь делала удары предсказуемыми: он всегда бил в лоб, рассчитывая задавить весом и скоростью.

На третьем заходе я метнулся прямо под удар, скользнул внутрь, рубанул клинком по подмышке. Лезвие вспыхнуло светом и вошло глубже, чем прежде. Тварь взвыла, отшатнулась, ударив лапой в воздух.

Вот оно… там броня слабее.

Я рванулся следом, атакуя снова и снова. Каждое попадание вызывало вспышку боли в глазах монстра — он начал пятиться, но всё ещё был опасен. Его хвост, длинный и костяной, хлестнул по моему боку. Я охнул, едва не потеряв дыхание, но удержался на ногах.

Кровь текла по губам, но я уже чувствовал азарт. Слабость найдена, и теперь оставалось только выжить, довести начатое до конца.

Монстр снова ринулся на меня, распахнув пасть. Я перехватил клинок, выставил его поперёк — и в тот миг, когда челюсти сомкнулись, вонзил лезвие прямо сбоку, под основание черепа.

Тварь взревела так, что стены задрожали, а я стиснул зубы и надавил сильнее, вливая в клинок побольше света.

Монстр дёрнулся, сбросил меня, и я покатился по полу, ударившись плечом о камень. Клинок выскользнул из руки, отлетел в сторону. Существо мотало головой, хрипя и завывая, но не падало. Его тело всё ещё было полно ярости и силы.

Я поднялся, пошатываясь, на ноги. В висках стучало, дыхание сбивалось. Существо заметило мою слабость и с неожиданной скоростью рвануло на меня.

Я выдернул клинок, встретил удар сбоку, но лапа отбросила меня к стене, словно тряпичную куклу. Рёбра снова отозвались болью, и я понял — ещё пара таких атак, и моё тело просто не выдержит.

Зверь навис надо мной, раскрыв пасть, из которой пахнуло тухлым мясом. Я выхватил нож и ткнул в морду, но лезвие лишь скользнуло по костяной броне. Он рявкнул и опустил лапу — я перекатился в последний момент, почувствовав, как камень подо мной треснул от удара.

Я заметил свой клинок в трёх шагах. Вдох — рывок. Мир качнулся, но я ухватил рукоять, и в тот же миг монстр прыгнул на меня сверху.

Я поднял клинок обеими руками, в последний миг вложив остатки сил и света в лезвие. Чудовище само насадилось на него, и сияние вспыхнуло внутри его черепа.

Он завыл, забился, но я не отпускал, пока свет не разорвал его голову изнутри. Кровь, пар и клочья чёрной плоти брызнули во все стороны. Тварь рухнула на бок, содрогнулась и затихла.

Я стоял, тяжело дыша, дрожь пробегала по телу. Руки едва держали оружие, но внутри была лишь одна мысль: добил… наконец-то добил.

Я вытер лезвие о спутавшуюся шерсть поверженного чудовища и, отдышавшись, вонзил клинок в грудь. Пришлось попотеть, прежде чем добраться до пульсирующего ядра. Оно было размером с кулак, чёрное, с мутными прожилками, будто внутри клубился дым. Я спрятал его в сумку — для продажи оно не годилось, слишком грязное, но для накопления опыта и энергии могло сойти.

Дальше путь вёл к сердцу разлома. Я шёл медленно, прислушиваясь к себе, к боли в рёбрах и к тяжёлому дыханию. Внутри было тихо, слишком тихо — словно после недавней грозы.

Наконец, впереди засветилось ядро разлома. Огромная, сияющая трещина, похожая на кристалл, вросший в землю. Оно бледно пульсировало, напоминая сердце больного зверя. Я знал, что стоит мне его уничтожить — разлом закроется, энергия хлынет в тело. Но стоило взглянуть на собственные руки, дрожащие от недавнего боя, и я понял: сейчас это меня добьёт.

Я уселся рядом, прислонился спиной к каменной стене и закрыл глаза. Решение было принято: ядро подождёт. Ему некуда деваться, а мне нужно время. Пусть тело успокоится, пусть энергия предыдущего ядра хоть немного уложится в каналах. Тогда я смогу принять новую порцию и не рухнуть без сознания.

Я замер, чувствуя, как тепло от ядра разлома медленно заполняет пространство, словно готовилось к нашей будущей схватке.

Прикрыл глаза лишь на минуту, но темнота накрыла, утянула вниз. Сон пришёл тяжёлый, вязкий, как трясина.

Мне снился дом. Каморка под крышей, запах сырости и старых книг. Отец стоял в дверях — в том же сером камзоле, с тем же усталым взглядом.

— Ноль, — сказал он, и слово эхом разлетелось по комнате, обернулось шёпотом десятков голосов. — Ты — ноль.

Я сжал кулаки, хотел ответить, но губы не слушались. На месте отца уже стоял ловец душ, его синие глаза светились в полумраке.

— Все мы начинали как нули, — сказал он. — Разница лишь в том, кто соглашается на силу, а кто цепляется за гордость и умирает.

Я отступил, споткнулся о собственный клинок, лежащий на полу. Поднял его — а в отражении лезвия увидел не себя, а лицо магистра огня, которого убил в у того разлома. Его губы шевельнулись:

— Ради чего ты живёшь, Кирилл? Ради золота? Ради гордыни?

Я хотел закричать «нет», но горло перехватило. Рядом зажглись десятки ядер, они крутились вокруг меня, пульсировали, и каждое тянуло силы. «Ты не сможешь нас удержать, — шептали они. — Ты сломаешься».

Тьма сомкнулась, и только один луч — золотой, словно от того самого ядра — пробил её насквозь. Я потянулся к нему, пальцы почти коснулись света…

Я вздрогнул и открыл глаза. Холодный камень под спиной, ровное дыхание ядра разлома рядом. Лоб был мокрым, сердце колотилось так, будто я пробежал несколько вёрст.

Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как дрожь постепенно уходит. Это был всего лишь сон. Но слишком уж правдоподобный.

Ради чего я живу? — этот вопрос остался в голове, как игла.

Я выдохнул, заставил себя подняться. Нельзя долго сидеть рядом с этой дрянью — ядро разлома будто само шептало, тянуло, вбирало в себя мысли, искажая их.

Встал, поправил перевязанную курткой грудь. Боль в рёбрах всё ещё давала о себе знать, но теперь она казалась чем-то родным — напоминанием, что я жив

Подошёл ближе. Ядро мерцало бледным светом, словно дышало. Чем ближе я был, тем сильнее ощущал его ритм — пульс, уходящий в землю и воздух вокруг. Оно будто проверяло меня, оценивая: готов ли я, достоин ли.

— Не ты решаешь, — пробормотал я, сжимая клинок.

Я сосредоточился, вплетая в движения то немногое, что осталось от магии. Свет откликнулся, огонь подхватил, воздух поддержал. Внутри возник резонанс, и я нанёс удар.

Мир вспыхнул. Ядро разлома треснуло, с него слетела оболочка, и в меня хлынула энергия. Сначала холодная, как ледяная вода, потом обжигающе горячая. Я едва удержался на ногах, зубы свело от напряжения.

Секунды растянулись в вечность, и вот наконец свет ядра погас. Разлом начал схлопываться, воздух взревел, словно кто-то гигантский рвал ткань мира и снова зашивал её.

Я рухнул на колени, переводя дыхание. Новая сила бурлила во мне, но я уже знал: усвоится она не сразу. Сейчас главное — выйти отсюда живым.

Я поднялся, держась за стену из почерневшего камня. Мир вокруг уже трещал — небо, если это можно было назвать небом, стягивалось в складки, будто кто-то сминал его огромными руками. Деревья гнулись в сторону портала, камни срывались с обрывов и катились туда же, к центру.

Я пошёл быстрым шагом. Каждый шаг отдавался в груди болью, но останавливаться нельзя. Разлом умирал, и вместе с ним мог похоронить меня.

Ветер стал гуще, вязкий, словно я шёл сквозь воду. Тьма клубилась над землёй, в ней мелькали остатки тех, кто жил здесь — тени монстров, растворяющиеся в вихрях. Их крики были похожи на свист и треск рвущейся ткани.

Я ускорился, почти побежал, хотя рёбра отзывались огнём. Земля под ногами треснула, и мне пришлось перепрыгнуть через зияющую щель, из которой вырывался ослепительный свет. Казалось, сам мир изнутри полыхал огнём, пока зашивалась дыра.

Портал был всё ближе. Я видел, как он пульсирует, как его края сжимаются, оставляя меньше и меньше времени.

— Давай, только не вздумай закрыться раньше, — прошептал я, стиснув зубы.

На последних метрах мир словно ожил, вытянув из глубины последние силы. Ветер толкал меня назад, свет бил в глаза, ноги вязли в трещащей земле. Я закричал — от боли, от злости, от решимости — и рванул вперёд.

Прыжок — и разлом выпускает меня домой.

Я рухнул в траву по ту сторону портала, а за спиной громыхнуло. Мир дрогнул и стих. Разлом исчез.

Я лежал, глядя на голубое небо. Настоящее. Живое. И впервые за последние дни позволил себе улыбнуться.

Я шёл обратно к Петербургу. Дорога, по которой недавно тащился караван, теперь казалась спокойной и пустой. Солнце стояло высоко, воздух был чистым — ни намёка на тьму разлома. Но внутри меня она всё ещё жила: и боль в рёбрах, и тяжесть от поглощённой силы, и мысли, которые не давали покоя.

Городские стены встретили привычным шумом. Люди торопились по делам, стражники лениво проверяли повозки, а где-то на площади торговцы уже перекрикивали друг друга. Петербург жил своей жизнью, словно и не существовало ни разломов, ни монстров.

Я сжал кулаки. Как будто всё это — мои бои, мои раны, моя кровь — происходило в другом мире, а тут царило спокойствие и порядок. На поверхности. Но я уже знал: под этой гладью гниль. Те самые теневые структуры, которые диктовали правила, забирали половину чужого труда и называли это «договором».

Стоит ли пытаться их побороть?

Я честно признал себе: нет, пока не стоит. Сил недостаточно. Один человек, пусть даже с магией всех стихий, не справится с организацией, что пустила корни в столице. Они переживут и не таких, как я.

Но и играть по их правилам? Соглашаться на кабалу? Нет. Это означало бы сдаться ещё до того, как началась настоящая борьба.

Значит, нужен третий путь.

Вопрос — какой?