Вдоль улицы тянулись лавки и мастерские, работающие почти исключительно на Академию. Витрины были завалены кристаллами, алхимическими наборами, редкими травами, артефактами и десятками жезлов, каждый из которых стоил целое состояние. Я заметил, как студент в серой мантии долго спорил с мастером о цене какого-то кристалла. Тот заламывал цену, а студент отчаянно жестикулировал, доказывая, что этот камень второго порядка, а не третьего.

Дальше — тренировочные площадки. Они были открыты, и любой прохожий мог наблюдать за учениками. Я задержался у одной из них. Десятка два студентов упражнялись в построении защитных кругов. Кто-то сбивался, не успевая закончить руну, и тут же получал разряд от наставника. Кто-то, наоборот, показывал результат настолько точный, что даже я почувствовал лёгкий щелчок энергии, будто воздух рядом уплотнился.

И всё же главным здесь было здание самой Академии. Оно высилось в центре квартала, обнесённое высокой стеной с резными воротами. Ворота были открыты, но у входа стояли стражи в белых плащах и с серебряными копьями. Их глаза светились мягким голубым сиянием — явно зачарованная защита от любого вмешательства.

Я остановился, глядя на это всё. В груди закололо.

Через три недели я должен войти туда. Не как зритель, а как один из них.

Я сжал кулак, чувствуя под пальцами знакомый вес золотого ядра в сумке. Оно тянуло к себе, словно напоминало: силы мало, но есть шанс.

Вопрос был только один — хватит ли мне решимости?

Я шагал всё дальше, и вскоре шум торговых улиц стих, уступив место совсем иному кварталу. Здесь воздух казался чище, улицы шире, а дома — не просто домами, а настоящими дворцами. Высокие кованые решётки, ухоженные сады, у ворот — караулы в ливреях. Прохожих почти не было, лишь редкие кареты катили по мостовой, позванивая колёсами.

Я чувствовал себя чужаком, но взгляд сам собой скользил по фасадам, башенкам, балконам. Каждая усадьба дышала богатством и уверенностью в своём праве на власть. И вдруг… среди этого великолепия я заметил нечто странное.

За высокой стеной виднелся замок — настоящий замок, словно выдернутый из прошлого века и поставленный в центр столицы. Массивные стены из серого камня, башни с бойницами, крыша, местами обвалившаяся. Окна пустые, тёмные. Вокруг — заросший сад, в котором трава пробивалась сквозь каменную кладку.

Я остановился. Сердце ударило сильнее.

«Хочу».

Мысль вспыхнула внезапно, ярко, будто не моя.

«Моё».

Я невольно усмехнулся — да уж, странные желания. Но чем дольше я смотрел на этот замок, тем сильнее ощущал притяжение. Не ухоженная усадьба с позолотой, не аккуратный особняк с флигелями, а именно это полуразрушенное чудовище из камня и тени. Оно стояло посреди столицы, никому не нужное, забытое… и казалось, ждало.

Ждало хозяина.

Я тряхнул головой и оторвал взгляд. Глупости. У меня и так хватает проблем. Но в глубине души уже зародилось чувство — смутное, но настойчивое. Этот замок я ещё не раз увижу.

Когда я вернулся, Влад уже успел разложить на столе бумаги и какие-то счета. Маша с Кирей что-то спорили у окна, и лишь он один выглядел сосредоточенным и холодным, как всегда.

— Влад, — начал я, присаживаясь напротив. — Тут по дороге видел одно место… Замок в центре города. Здоровенный, заброшенный. Ты знаешь, что с ним?

Старик поднял бровь и чуть прищурился.

— А, ты про ту усадьбу? Слыхал, конечно. Стоит пустая уже много лет. Никто толком не знает, чьей она была. Ходят слухи — то ли древний род угас, то ли владельцы попали в опалу и всё их имущество перешло в руки Империи. Да только этот замок так и остался… без хозяина.

Я наклонился вперёд.

— Почему же тогда его никто не приватизировал? Земля-то дорогущая.

Влад пожал плечами.

— Никогда этим вопросом не задавался. Может, были желающие, да что-то пошло не так. А может, слишком хлопотно оказалось разбираться с бумагами. Но одно знаю точно: если и можно что-то узнать о судьбе этого места, то только в Имперской канцелярии. Там все дела по земле и собственности.

Я кивнул, но в голове мысль крутилась всё ярче. Имперская канцелярия… Слишком громоздкая и бюрократическая машина, но, если удастся…

Влад, заметив мой взгляд, усмехнулся.

— Что, загорелся идеей, барин? Только учти: такие куски просто так не достаются.

Я молча усмехнулся в ответ. Да, не достаются. Но ведь я уже привык добираться до невозможного.

Имперская канцелярия оказалась каменным ульем: колонны, как стволы гигантских деревьев, тянулись в потолок, в воздухе сладко пахло чернилами и горячим воском, а по мозаичному полу шуршали подолы и сапоги просителей. Я занялся самым простым—нашёл ближайший «пост приёма» у латунной решётки и постучал костяшками.

— По вопросу приобретения участка земли, — сказал я. — Конкретно — заброшенная усадьба в центре. К кому обратиться?

Клерк за решёткой — гладко выбритый, с песочными усами и идеально ровной проборинкой — не поднимая глаз перелистал регистр.

— Запись на приём к господину Кириллу Астафьеву, референту отдела имущественных дел. — Нос уткнулся в строку. — Ближайшее окно… на следующий год.

Я моргнул.

— Простите, на какой?

— На следующий, — с оттенком сочувственно-скучающей вежливости повторил он. — График перегружен. Слишком много желающих.

— Вы издеваетесь? — голос у меня прозвучал тихо, но каменно. — Я не прошу подарить. Я купить хочу. За наличные. Юридически чисто, быстро, без ваших «согласований на века».

Клерк наконец поднял глаза. В них плескалась идеальная канцелярская пустота.

— «Желание купить» не освобождает от процедуры. Подача прошения, пакет подтверждающих документов, рассмотрение комиссией, резолюция референта, визирование у советника, резолюция куратора департамента, и, возможно, — он сделал микропаузу, — повторное рассмотрение комиссией. Записаться можно здесь. Или через покровительствующее ведомство.

— Ничем помочь не можете?

— Не можем. — Он даже чуть поклонился. — У нас слишком плотный график. Слишком много желающих посетить Имперскую канцелярию.

Я вдохнул носом, считая до трёх. Потом медленно выдохнул.

— Прекрасно. Тогда я узнаю, что это за «желающие» такие. Если окажется, что это дымовая завеса для своих… — я улыбнулся так же вежливо, как он, — я ещё вернусь.

— Искренне желаю удачи, — без тени иронии ответил он и уже опустил взгляд на следующий реестр.

На ступенях, под солнцем, я остановился. Потоки людей текли мимо, а у меня в голове, как костяшки, щёлкали планы. «Через покровительствующее ведомство», значит. Волконский мог бы написать представление. Торговая гильдия — тоже вариант. Или… один княжеский герб, мелькнувший в списке аудиенций на стенде, выглядел очень знакомым.

Я уже собирался уходить, но шаг замедлился, когда уловил обрывки разговора справа — возле колонны, в тени, два полноватых купца в шелковых камзолах о чём-то бурно спорили.

— Да у них у всех одно и то же! — возмущался первый, с лицом, блестевшим от жары. — Запись идёт вперёд на год. Год! А если хочешь раньше — плати. И не десяток рублей, а кругленькую сумму, такой мешок, что хоть сам разорись.

Второй покачал головой, опираясь на трость.

— Совсем страх потеряли… Давно уж император не вздёргивал никого из чиновников на виселицу. Вот и распустились.

Первый фыркнул.

— А как он их вздёрнет? Если половина этих чинуш ему родня по троюродной линии? Кому руку рубить будет, своей же семье?

— Ну да, — мрачно согласился второй. — Тут ты прав. Но знаешь, что меня больше всего тревожит? Все радуются, мол, император и не в курсе.

— А разве это не хорошо? — прищурился первый. — Меньше грязи наверху — чище воздух для нас.

— Не хорошо это, а печально, — отрезал второй. — Император должен быть в курсе всего. Это его работа. Это его обязанность. И если он не знает, значит, либо вокруг него такие стены из лжи, что он ничего не видит, либо он знать не хочет.

Первый нахмурился, но возразить не нашёлся.

Я слушал их, не вмешиваясь, но слова зацепили. Не только про взятки, это понятно — таких историй в любой канцелярии вагон. А вот мысль о том, что сам император может не знать, что в его столице устроили чиновники… Это была либо беспомощность, либо равнодушие. И в обоих случаях ничего хорошего для тех, кто собирается строить здесь свою ветвь рода.

Я поймал себя на том, что сжал кулак так, что костяшки побелели. Если в этой столице всё действительно держится на подкутах, то придётся либо искать тех, кто умеет обходить систему, либо… ломать её изнутри.

Но это позже. Сначала — свой фундамент.

Я вошёл в дом, где мы снимали комнаты, и сразу заметил Влада. Он сидел за столом, опершись локтями, и задумчиво теребил край кружки. Обычно старик держался бодро, но сейчас его лицо было мрачным, словно он обдумывал что-то неприятное.

— Что случилось? — спросил я, закрывая за собой дверь.

Влад поднял взгляд и чуть скривился.

— Похоже, у нас проблема, барин. Несмотря на все мои ухищрения, кое-какие люди заинтересовались тем объёмом ингредиентов, что я сбывал.

— Ну и в чём проблема? — нахмурился я. — Мы же их честно добыли.

Влад усмехнулся, но безрадостно.

— В этом городе, как и в большинстве крупных, есть несколько сфер влияния. Город поделен между правящими структурами и теневыми. И вот одна из таких сфер контролирует все продажи ингредиентов с монстров. Особенно с монстров из Московского разлома.

Я раздражённо сжал кулак.

— Какое они право имеют диктовать условия? Контролировать то, что им не принадлежит?

— Имеют, — спокойно, но твёрдо ответил Влад. — Фактически имеют. Здесь это закон силы и привычки. Они пока что мягко предупредили: если мы хотим и дальше добывать эти ресурсы и продавать, придётся платить процент. И получить у них разрешение. Заключить договор.

Я нахмурился ещё сильнее.

— А куда смотрит император и его люди? Разве можно допустить, чтобы под его носом такое происходило?

Влад пожал плечами.

— Без понятия, барин. Может, они закрывают глаза. Может, им до этого нет дела. А может… сами имеют долю.

Он замолчал, но взгляд у него был тяжёлый, прямой. В этот момент я понял: то, во что влезаю, — это не просто игра в наследство и землю. Это шахматная партия с фигурами куда более опасными, чем монстры из разломов.

И выбора у меня нет. Либо научусь играть — либо меня сметут.

Я нахмурился, услышав слова Влада, и на какое-то время замолчал. Внутри меня боролись два голоса. Один, холодный и осторожный, нашёптывал: смирись, не отсвечивай, подожди, пока окрепнешь. Второй же, горячий, рвал изнутри: да кто они такие, чтобы указывать мне?

Да, император с его указами — это власть. С этим можно спорить или нет, но хотя бы ясно, на чём она стоит. А тут? Какие-то люди, прячущиеся в тенях и строящие свои порядки. Какое право они имеют? Да что они вообще сделают аристократу?

— Влад, — тихо сказал я, — где можно встретиться с этими людьми? Кто их представляет?

Старик прищурился, его взгляд стал тяжёлым, как свинец.

— Барин, может, не стоит? Может, лучше согласиться на их условия?

Я покачал головой.

— Я сильно сомневаюсь, что эти условия будут хоть сколько-нибудь справедливыми.

Влад шумно выдохнул и потер лоб.

— Ты прав, — наконец признал он. — По их условиям почти половина добычи уходит им. Почти половина!

Я почувствовал, как злость поднимается изнутри.

— Совсем страх потеряли, — процедил я сквозь зубы.

— Глава этой структуры входит в систему, — добавил Влад ещё тише. — У него связи, в том числе с теми, кто сидит в канцелярии. Вот почему их никто не трогает.

Я сжал кулаки. Вот оно. Паутина. Всё связано: чиновники, взятки, эти теневые «владельцы». И все они кормятся за счёт таких, как мы.

Но сдаваться? Признать их власть? Чёрта с два.

***

Ресторан оказался не из дешёвых: мраморный пол, резные колонны, хрустальные люстры, от которых тянулись мягкие отсветы по стенам. Но атмосфера была странная — слишком тихая для людного места, словно гостей рассаживали специально так, чтобы никто не мешал переговорам.

Я вошёл и почти сразу заметил того, кто ждал меня. Обычный человек. Совсем не маг, не воин. Худощавый, в аккуратном костюме, с гладко зачёсанными волосами и круглым лицом, которое в другой ситуации можно было бы принять за чиновничье. Даже очки на переносице — словно для завершённости образа.

— Кирилл Львов? — спросил он ровным, чуть усталым голосом, поднимаясь с места.

— Он самый.

Мы обменялись рукопожатием, и я опустился в кресло напротив. Перед нами тут же поставили графин воды и два бокала.

— О чём хотели бы поговорить? — без предисловий спросил он, и в его голосе не чувствовалось ни угрозы, ни заинтересованности. Просто… будничный вопрос.

Я прищурился.

— Мне интересно, из-за чего вы решили, что имеете право строить свои законы внутри уже существующей Империи.

Его брови чуть дрогнули, но лицо осталось бесстрастным. Он сделал глоток воды, поставил бокал и ровно посмотрел на меня поверх очков.

— Интересный вопрос. Но… довольно наивный. — На его лице мелькнула лёгкая, почти извиняющаяся улыбка. — Империя огромна. Император, сколь бы велик он ни был, не может контролировать всё. Там, где власть не дотягивается напрямую, рождаются структуры, которые берут на себя её функции.

Я сжал кулак под столом.

— То есть вы считаете себя властью?

— Мы — инструмент, — спокойно ответил он. — Хотите вы этого или нет, но наш порядок обеспечивает выживание. Без него города захлебнулись бы в хаосе.

Он говорил спокойно, словно преподаватель на лекции. Но в его голосе чувствовалась уверенность человека, привыкшего, что его слова воспринимают как должное.

Я медленно наклонился вперёд, глядя мужчине прямо в глаза. Он держал взгляд уверенно, как человек, привыкший к подобным разговорам и знавший, что его слова прикрыты целой системой.

— Я хочу поговорить с вашим главным, — сказал я тихо, но твёрдо.

— Боюсь, я ничем не могу помочь, — мужчина слегка развёл руками, словно в извинении. — Глава нашей структуры не встречается на рядовых переговорах. У него уровень совсем другой. Простите, но сын не самого богатого барона — это… не тот масштаб.

Я усмехнулся краешком губ, хотя внутри закипала злость.

— И что будет, если я откажусь выполнять ваши условия?

— Мне будет очень жаль, — ответил он спокойно, даже с какой-то холодной искренностью. — Такой молодой парень… не все доживают до старости.

Я чуть прищурился.

— Это угроза?

Он даже улыбнулся, почти тепло, словно говорил с учеником.

— Что вы, какая угроза? Мы же цивилизованные люди. Если вы не хотите платить за участие в этом бизнесе, значит, вы в нём не участвуете. Это вполне понятное и достойное решение. Особенно для того, кто собирается поступать в Академию. Зачем вам лишние проблемы, с которыми вы всё равно не сможете разобраться?

Я откинулся на спинку кресла, сдерживая желание сорваться и показать ему, насколько сильно он ошибается. Но пока рано. Я лишь кивнул, словно принимая его слова, а сам отметил в памяти каждую деталь: его манеру держаться, уверенность в безнаказанности, и то, что за его спиной точно кто-то куда более серьёзный.

Я вышел из ресторана, оставив за спиной мягкий свет ламп и слишком спокойное лицо собеседника. Вечерний Петербург шумел, огни отражались в лужах, люди спешили по делам. Казалось, весь город жил своей привычной жизнью, и только во мне кипела злость.

Половину добычи — за что? За то, что я рискую своей шкурой в разломах? За то, что каждый раз могу оттуда не вернуться? Эти люди никогда не видели, как монстр рвёт на части боевую группу. Никогда не слышали, как трещат рёбра, когда тебя отбрасывает ударом твари. Они просто сидят в своих тёплых кабинетах и собирают дань.

Нет. Платить я им не собираюсь.

Ядра продолжу добывать — с этим они ничего не сделают. Каждый разлом — это лотерея, и никто не отслеживает каждого, кто туда входит. Но вот продажа… продажа действительно под контролем. И пока я не разберусь с этой системой, лучше не рисковать. Слишком легко попасть под удар, слишком просто потерять всё, что уже имею.