Киря крутил головой во все стороны, едва успевая переваривать увиденное. Я же держал в голове договорённости, которые мы обсуждали с Владом ещё в Москве. Если будем разделены, искать его стоит в трёх местах: в гильдии торговцев, в трактире «Три якоря» у порта или в храме Света у восточных ворот.
Мы начали с трактира. Там, среди моря пьяных голосов и звонких песен, Влада не оказалось. Лишь пара моряков клятвенно уверяла, что видела старика с телегой где-то у рынков.
Следующим был храм. Тишина и запах ладана встретили нас у массивных дверей. Я заглянул внутрь, но там — только усталые паломники и служки, расставлявшие свечи. Ни Влада, ни Маши.
Киря нахмурился:
— Думаешь, с ними что-то случилось?
— Думаю, что он идёт по плану, — ответил я, хотя внутри неприятно скреблось беспокойство. — Если не тут, значит — в гильдии торговцев.
Мы двинулись в ту сторону. Улица вела к центральной площади, где шум стоял такой, что приходилось повышать голос. Высокие здания гильдий теснились одно к другому, над воротами золотом сияли гербы.
Наконец, перед нами выросла самая внушительная постройка — здание гильдии торговцев. Два этажа из белого камня, кованые двери, у входа — стража с алебардами. Люди толпились у крыльца, спорили, протягивали бумаги. Внутри чувствовался запах дорогих тканей, сухих трав и монет.
И там, среди очереди у прилавка, я заметил знакомую фигуру. Влад, нахмуренный, но сосредоточенный, стоял, держа в руках кожаную папку с записями. Рядом с ним — Маша, устало поправляющая косу и обнимающая маленький мешочек с ядрами.
— Нашёлся, — выдохнул Киря и улыбнулся во весь рот.
Я же только кивнул. Всё стало на свои места. Влад был там, где я и ожидал — сбывал добычу.
Мы протиснулись сквозь шумную очередь и наконец оказались рядом. Влад поднял голову, и на его лице впервые за долгое время мелькнула улыбка — настоящая, широкая, словно он скинул с плеч огромный груз.
— Барин! — его голос перекрыл гул зала. Он шагнул ко мне и сжал плечо так, что я едва не поморщился — рёбра всё ещё болели. — Жив! Да ещё и на ногах. — Он обвёл взглядом меня с ног до головы и нахмурился. — Хотя вид у тебя, скажу прямо, как после драки с медведем.
Я усмехнулся.
— Почти угадал.
Киря неловко переминался рядом, не зная, куда деть руки.
— Влад, это Киря. — Я сделал шаг в сторону, освобождая ему место. — Мы встретились в дороге. Скажем так, вместе вытащили пару неприятных ситуаций.
Старик смерил парня внимательным взглядом, в котором сначала блеснула настороженность, но потом мягче — уважение.
— Раз до сих пор дышите, значит, толковый парень. — Он протянул руку, и Киря торопливо пожал её.
Маша, до этого стоявшая чуть в стороне, шагнула ближе.
— Спасибо, что помогли, — тихо сказала она, и её глаза на миг задержались на Кире чуть дольше, чем просто вежливость требовала.
Я сделал вид, что не заметил.
Влад хлопнул ладонью по кожаной папке.
— Удалось продать около половины добычи. Ядра, шкуры, кое-какие ингредиенты. — Его голос стал деловым. — Выручили сто пятьдесят тысяч имперских рублей.
Я присвистнул.
— Отличный результат.
— Да, только радоваться особо нечему, — буркнул он. — Я уже присматривался к домам на окраине. За эти деньги можно взять разве что сарай с покосившейся крышей и сырым подвалом. Гниль и плесень в подарок.
Киря нахмурился, но промолчал. Я же покачал головой.
— Не стоит спешить. Время до поступления ещё есть. Лучше поискать варианты получше. Здесь, в столице, всегда найдётся кто-то, кому срочно нужны деньги. Может подвернуться что-то стоящее.
Влад кивнул, но неохотно. Он явно привык действовать сразу и решительно, а не ждать у моря погоды.
— Ладно, барин, на этот раз прислушаюсь. Но тянуть сильно не выйдет. Петербург — не Москва, цены тут растут быстрее, чем сорняк после дождя.
Я улыбнулся.
— Тогда будем смотреть вместе.
Мы вышли из гильдии в гулкую столичную улицу. Петербург будто дышал в унисон со своими тысячами жителей: громыхали телеги с товаром, вдоль мостовой кричали зазывалы, а над крышами клубился дым кузниц и кухонных очагов.
Киря шёл рядом, широко раскрыв глаза.
— Ничего себе… Это всё один город? Тут людей больше, чем у нас в округе живёт!
Я усмехнулся.
— Привыкай. В столице каждый день праздник торговли.
Мы миновали лавку книгопродавца, затем контору арендодателей. Влад задержал взгляд на вывеске и буркнул:
— Там можно комнаты снять. На первое время.
Я остановился, обдумывая. Киря вопросительно посмотрел на меня, Маша тоже ждала ответа. Влад, хоть и намекнул, решения за мной не принимал — он только помощник, а не хозяин.
— Ладно, так и сделаем, — сказал я после короткой паузы. — Снимем комнаты здесь. Нам сейчас нужно простое: крыша над головой, еда и тишина. Всё остальное подождёт.
— Но, Кирилл, — вмешалась Маша, — в старой части города есть постоялые дворы, чище и безопаснее.
Я покачал головой.
— Там дороже. А деньги нам ещё пригодятся. До экзаменов меньше месяца, и мы должны думать о подготовке, а не о пухлых подушках.
Киря кивнул, принимая мой довод, хотя по лицу было видно — ему и простая постель за счастье. Влад лишь одобрительно усмехнулся, как будто решение совпало с его мыслями.
— Хорошо, — заключил я, делая шаг к конторе. — Пока что остановимся тут. А дальше — посмотрим.
И впервые за долгое время я почувствовал странное облегчение: не поле боя, не дорога через разлом, а просто выбор, который я сделал сам, спокойно и без спешки.
Мы вошли в скромное двухэтажное здание конторы аренды. Хозяин оказался сухощавым стариком с острым носом и цепким взглядом. Он бегло окинул нас глазами, заметил наши поношенные доспехи, дорожную пыль и мешки, и только тогда медленно кивнул. За пару золотых он предложил нам две комнаты — простые, но с кроватями, чистым бельём и даже умывальником. Для столицы это была почти роскошь.
— Берём, — сказал я, не дожидаясь ни чьих советов.
Через четверть часа мы уже поднимались по скрипучей лестнице. Я открыл дверь своей комнаты, вдохнул запах вычищенного дерева и дешёвого мыла и впервые за долгие недели ощутил себя в месте, где можно просто лечь и уснуть, не думая о том, что в темноте подползёт что-то с когтями.
Я сел на кровать, опустил руки на колени и прикрыл глаза. В груди ноющая боль — треснувшие рёбра напоминали о себе при каждом вдохе. Но хуже всего была пустота. Я почувствовал её ещё утром: ядро младшего ловца растворилось. Исчезло без следа, кроме пары новых ощущений в потоках энергии и липкой мысли о том, что я только что сжёг десятки тысяч имперских рублей.
Смешно. Сколько людей мечтали бы о таком даре — получить рост силы, шагнуть вперёд без долгих лет тренировок. А я сидел и думал о потерянной выгоде. Наверное, действительно становлюсь похож на купцов, которые всё измеряют монетой.
Но это было полбеды. Вторая проблема горела у меня за пазухой — золотое ядро. Оно пульсировало едва заметным теплом, словно напоминая о себе. Я не решался даже достать его, чтобы посмотреть. Одно касание могло изменить судьбу любого мага.
Влад… я вспомнил его уставшее лицо, тяжёлый голос, ту суровую заботу, которой он всегда меня окружал. Я доверял ему жизнь. Но что будет, если он узнает про ядро? Смог бы он устоять? Вечный барьер между магистром и архимагом — для большинства он непреодолим. А тут, в моей руке, ключ, открывающий эти ворота.
Я сжал кулаки. Нет. Никому не стоит знать. Даже верным людям. Искушение слишком велико. Даже благодарность за спасение жизни не остановит того, кто увидит шанс стать великим. А уж тем более тех, кто когда-то называл себя другом, но решит, что это ядро нужнее ему.
Я откинулся на спинку кровати и закрыл глаза, стараясь забыть о золотом свете под курткой. Пусть пока останется тайной. Моей личной тайной.
Мы сидели за деревянным столом в общей зале. Шум стоял привычный — звон кружек, разговоры, смех. После недель дороги это звучало как музыка. Перед нами дымился ужин — тушёное мясо с капустой и хлеб, грубая еда, но вкуснее её я давно не пробовал.
— Ну что, барин, — Влад откинулся на лавке, прихлёбывая из кружки, — планы-то какие дальше? Мы ведь в столице, а значит… пора определяться.
Я покрутил в руках ложку и сказал, стараясь говорить спокойно:
— Хочу посмотреть участок в центре.
Влад поперхнулся и закашлялся так, что Маша испуганно подалась вперёд. Киря удивлённо поднял брови.
— В центре?! — наконец выдавил Влад, вытирая бороду рукавом. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? Там такие цены, что у меня волосы седые добела станут! Десятки миллионов, если не сотня. За сарай!
Я пожал плечами.
— Придётся решить и этот вопрос.
Слова прозвучали неожиданно уверенно, даже для меня самого. Я поймал себя на мысли, что ещё недавно двадцать тысяч казались огромной суммой. Тогда, в Воронеже, я чувствовал себя богатым человеком с мешком золота. А теперь… теперь вслух сказал о планах, которые сам счёл бы безумием.
Влад смотрел на меня так, будто видел впервые.
— Барин… что ты задумал?
Я отвёл взгляд, наблюдая, как в углу трактирщик спорит с подвыпившим посетителем, и ответил:
— Есть пара мыслей. Но сначала их нужно проверить.
Маша тихо улыбнулась, будто ей нравилось, что я не спешу выкладывать все карты. Киря же, наоборот, загорелся интересом, но сдержался — видно было, что ему хотелось расспросить больше.
Я откинулся на спинку скамьи. Планы были туманны, но внутри зрела уверенность: время мелочиться закончилось.
Я посмотрел на Влада и Кирю, потом перевёл взгляд на Машу. Они ждали ответа. Слова сами пришли.
— Я третий сын барона, — сказал я тихо, но твёрдо. — Наследство мне не светит. Но что, если образовать свою ветвь? Своё имя. Свои земли. Своих людей. И свою силу.
Влад фыркнул, покачав головой.
— Звучит красиво, барин. Но с чего начать? Где взять хоть горсть капитала? Одними мечтами имения не построишь.
Я усмехнулся.
— Вот как раз с этим и хочу разобраться. Завтра мне нужно закупить кое-какое снаряжение и отправиться в сторону Московского разлома.
Влад откинулся назад и стукнул кулаком по столу так, что кружка подпрыгнула.
— Московский разлом?! Да ты в своём уме? Это самоубийство!
Я спокойно встретил его взгляд.
— Я знаю, как выжить там. И я не идиот, чтобы сломя голову соваться в жерло. Если план не сработает — я пойму это сразу и отступлю. Тогда отложу идею со своим имением до лучших времён.
Старик ворчал, бормотал себе под нос ругательства, но в конце концов махнул рукой.
— Ты черезчур упрям, — проворчал он. — И всё же… слишком много рискуешь, барин. Слишком часто.
— Зато пока ещё жив, — ответил я.
Влад вздохнул и больше не спорил, но я видел: тревога в его глазах никуда не делась.
Я выбрался на улицы Петербурга сразу после завтрака. Шум столицы обрушился с головой: торговые ряды, гул голосов, звон молотов в кузнях, запах жареного мяса и конского пота. Но у меня была конкретная цель, и я не собирался отвлекаться.
Первым делом я отправился к оружейникам. После последних боёв слишком хорошо понял цену снаряжения. Взамен кольчуги выбрал лёгкие кожаные доспехи — прочные, но не сковывающие движений. Мне важно было не выглядеть тяжёлым рыцарем, а сохранить скорость.
Из оружия я остановился на трёх вещах. Прочный клинок — без изысков, но сбалансированный. Копьё — для дистанции, с широким наконечником. И топор — не слишком тяжёлый, но с доброй кромкой, способной расколоть не только дерево. Всё это вместе обошлось в приличную сумму, но я понимал: лишний раз пожалеть денег на оружие — значит пожалеть их на собственную жизнь.
Кира же я заранее направил к канцелярии Академии. Он должен был внести оплату, записать нас на вступительные экзамены и узнать точные даты испытаний. У парня больше терпения к бумагам и разговорам с чиновниками, а у меня не было желания тратить полдня на выслушивание заносчивых секретарей.
Когда я вышел из лавки, снаряжение надёжно улеглось за плечами, и впервые за долгое время я почувствовал некий покой. Теперь всё зависело от меня.
Кир встретил меня у трактира, размахивая квитанциями и пухлой тетрадью с печатями. Он был возбуждён, глаза горели.
— Всё получилось! — заговорил он едва ли не на бегу. — Мы записаны! Испытания — через три недели. Основной экзамен — проход лабиринта. Это, говорят, особый разлом, живущий по своим законам. Пространство и время там искривлены. Но каждому даётся испытание, которое он может преодолеть. И если пройдёшь — награда. Кристалл для жезла или посоха, иногда перстень или иной концентратор. Всё индивидуально, под будущего студента.
Я слушал и кивал, но внутри у меня всё сжималось в узел. Разлом, где сама ткань мира живёт по своим прихотям… как будто обычных кошмаров мало.
— Три недели… — протянул я, перебросив ремень с копьём через плечо. — Отлично. Значит, у меня есть время.
Кир нахмурился:
— Ты опять собрался куда-то один?
— Да, — коротко ответил я. — Мне нужно проверить одну вещь. Если получится — это даст нам шанс на будущее. Если нет… — я пожал плечами. — Тогда отступлю.
— Я могу пойти с тобой! — горячо возразил он. — Вдвоём ведь больше шансов.
Я покачал головой.
— Нет. Если я не смогу справиться один, значит, это и так конец. Втроём или вдвоём мы просто погибнем вместе. А так… хоть кто-то останется. Ты и Влад. И… если что, у тебя будут мои письма.
Кир сжал кулаки, но спорить не стал. Лишь процедил сквозь зубы:
— Ненавижу, когда ты так говоришь.
Я положил руку ему на плечо.
— Я тоже. Но выбора нет.
Он кивнул, и я впервые заметил, как сильно он изменился за эти месяцы. Уже не тот мальчишка с телегой трав, а парень, привыкший к крови и решениям.
Стены Петербурга остались позади, тяжёлые ворота закрылись с глухим звоном, и шум многолюдных улиц растаял, словно его отрезали ножом. Впереди — дорога, широкая, но пустая. Я шёл один, чувствуя, как за спиной уменьшается силуэт столицы, пока башни и зубцы стен не превратились в тёмные пятна на фоне неба.
Солнце стояло уже не в зените, оно клонится к западу, и длинные тени ложились на землю. Тепло ещё держалось, но в воздухе уже чувствовалась вечерняя прохлада, предвестница долгой августовской ночи.
Я поправил ремень с оружием, проверил кожаные доспехи — сидят плотно, движения не стесняют. С каждой минутой уходить становилось тяжелее. Там, за стенами, остались хоть какие-то гарантии, крыша над головой, союзники. Здесь — дорога, разломы и тьма.
Но назад дороги не было.
Я шёл уверенно, хотя внутри всё равно жила та самая привычная тревога: а вдруг не вернусь? А вдруг все мои планы о собственной ветви, о земле и доме так и останутся мечтами, растворёнными в пыли тракта?
В кармане, ближе к сердцу, хранилось золотое ядро — источник, который мог изменить всё. Я чувствовал его пульс, будто чужое сердце билось рядом с моим. Монстры за стеной пока молчали, но мне казалось, что их внимание уже приковано к этому сердцу, к моей спине.
Солнце опускалось ниже, окрашивая дорогу в медь. И я ускорил шаг — хотелось найти место для ночёвки до того, как небо совсем погаснет.
Я не стал разводить костёр. Ночь обрушилась быстро, как только солнце скрылось за кромкой леса. Августовская прохлада пробирала до костей, но я не дрожал — слишком сильно билось сердце. Сон и не думал приходить.
Я шёл по краю дороги, вглядываясь в темноту. Тени сливались воедино, но чувствовал — там что-то есть. Монстры не прятались, они смотрели, выжидали.
Первый показался почти бесшумно. Костлявое, вытянутое тело, когти, блеск пустых глаз. Обычный хищник из малого разлома, но здесь, подле Московского портала, он должен был быть в разы опаснее. Должен был.
Я достал нож, и в тот же миг заметил — он не двигается. Словно наткнулся на невидимую стену. Существо метнулось вперёд — и тут же сбилось с шага, дернулось, как пёс, которого окрикнул хозяин. Я ощутил пульс в груди — золотое ядро. Это оно заставляло тварь дрожать и пятиться.
Улыбка сама скользнула на губы. Значит, я не ошибся.