— Вы уже получили свои три дня, — холодно парировал я. — И не потратили их ни на что. Моё предложение просто: деньги сейчас, либо визит имперских чиновников завтра.

В этот момент тяжёлые двери в зал с грохотом распахнулись.

В проёме, освещённый утренним светом, стоял он. Настоящий барон Волконский. Он был в потрёпанной, но чистой одежде, лицо бледное, но глаза горели холодным огнём. За его спиной сгущались фигуры вооружённых людей — не замковой стражи, а суровых, видавших виды ветеранов.

— Представление окончено! — громовым голосом прогремел настоящий барон, шагая в зал. Его взгляд упал на меня. — Этого юношу не трогать! Он под моей защитой! — Затем он обернулся к самозванцу. — А этих… вязать! ВСЕХ!

Зал на мгновение замер в ошеломлённой тишине, а затем взорвался хаосом. Ветераны барона ринулись вперёд. Несколько «слуг», прятавшихся в соседних комнатах, попытались оказать сопротивление, но их быстро и безжалостно скрутили. Лже-барон, вскрикнув, попытался было бежать, но один из ветеранов накрыл его ковром и повалил на пол.

Менее чем за пять минут всё было кончено. На полу зала, связанные и обезоруженные, лежали самозванец и его приспешники.

Настоящий барон Волконский подошёл ко мне. Он выглядел на десять лет старше, но в его осанке чувствовалась несокрушимая сила.

— Благодарю вас, — он протянул руку, и я, немного ошеломлённо, пожал её. — Вы не только выполнили свой контракт, но и открыли мне глаза на то, что творилось в моём же доме. Не переживайте за оплату. Всё будет улажено. Сегодня же. К вечеру.

Я кивнул, стараясь прийти в себя после такой стремительной развязки.

— Благодарю, господин барон. Но… стоит ли сейчас устраивать праздники? — я кивнул в сторону связанных заговорщиков. — У вас, как понимаю, ещё много работы.

Волконский усмехнулся, и в его улыбке было что-то хищное.

— О, это и будет работа. Сегодня ко мне пожалует много гостей. Из соседних уделов. Тех, кто думал, что я сломлен. И грех оставлять их без должного приёма. — Его взгляд стал твёрдым. — И вы, Кирилл Львов, также приглашены. Ваше присутствие на моём празднике будет… очень показательным.

Я понял. Это был не праздник, а демонстрация силы. Возвращение законного правителя. И моя роль в этом спектакле была гораздо значительнее, чем роль простого наёмника. Я кивнул, чувствуя, как в груди закипает странная смесь облегчения и предвкушения.

— Я буду, господин барон.

***

Вечерний приём в замке Волконского был совсем не похож на то, что я видел здесь ранее. Если при самозванце всё дышало запустением и фальшью, то теперь, пусть и за считанные часы, здесь успели навести поразительный порядок. Факелы горели ярко, отбрасывая тени на отдраенные до блеска стены, в залах звучала живая музыка — кто-то ловко перебирал струны гуслей, — а в воздухе витал аромат жареного мяса и свежего хлеба.

Настоящий барон Волконский, облачённый в парадный, хоть и слегка поношенный, кафтан, держался с невозмутимым достоинством. Он принимал поздравления от соседей — баронов помельче, их жён и дочерей, — и в его глазах читалась не просто благодарность, а холодная решимость человека, вернувшего себе то, что у него отняли. Он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул, указав глазами на своего управляющего. Тот немедленно подошёл ко мне и вручил тяжёлый, туго набитый кошель.

— Двадцать тысяч имперских, как и договаривались, господин Львов, — сказал управляющий с почтительным поклоном. — От барона лично. С благодарностью.

Я взял кошель, ощущая его солидный вес. Честность настоящего Волконского приятно удивила. Он мог бы найти десяток причин отказаться от долга самозванца, но предпочёл заплатить. Это многое говорило о его характере.

Я отошёл в сторону, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Я был героем вечера, но героем случайным, чужим в этом кругу знати. Ко мне подходили, выражали любопытство, порой — подобострастие, но я отшучивался и отходил к столу с яствами, предпочитая наблюдать со стороны.

Именно там ко мне и подобрались они.

Две девушки, чуть младше меня или моего возраста. Одна — высокая, статная, с огненно-рыжими волосами, заплетёнными в сложную косу, и насмешливыми, острыми глазами. На ней было платье с гербом Хованских — скрещённые молоты на фоне горы. Вторая — чуть пониже, с тёмными, почти смоляными волосами и большими, внимательными серыми глазами. Её платье было попроще, без явных геральдических символов.

Рыжеволосая, не смущаясь, преградила мне путь к винным кубкам.

— Ну, ну, герой дня, — заговорила она с лёгкой усмешкой, но без злобы. — Непорядочно отсиживаться в углу, когда все хотят на тебя посмотреть. Княжна Хованская, Тула. А это — Анастасия, моя кузина.

Анастасия слегка покраснела и сделала маленький реверанс, но её взгляд был тёплым и заинтересованным.

— Кирилл Львов, — отрекомендовался я, слегка кланяясь. — Саратовский удел. Я нигде не геройствовал, просто мимо проезжал. Работа у меня такая.

— Работа, которая спасла целый удел от разорения? — подняла бровь княжна. — Скромность — это, конечно, мило, но не всегда уместно. Мы всё слышали. Про Разломы, про самозванца… Будто песню слушали!

— Ольга, перестань, — мягко остановила её Анастасия, и её голос был тихим, но твёрдым. — Не смущай барона. — Она повернулась ко мне. — Это и вправду впечатляет. Мало кто решился бы на такое.

Мы разговорились. Ольга оказалась напористой, острой на язык, но не глупой. Анастасия — более сдержанной, вдумчивой, но в её вопросах сквозила острая любознательность. Они рассказали, что приехали с визитом на пару недель, чтобы «навести порядок в семейных делах» после всей этой неразберихи.

— А вообще-то, мы с Настей в этом году подаём документы в Императорскую академию, — выпалила Ольга, с гордостью выпятив подбородок. — Она — на отделение магии стихий, я — на боевой факультет. Надо же как-то поддерживать честь фамилии! Но академия может распределить нас и иначе. — она рассмеялась.

Анастасия улыбнулась её задору, но в её глазах читалась та же решимость.

— Да, — подтвердила она. — Мечтаем об этом с детства. Там настоящие мастера, лучшие библиотеки… Это шанс изменить всё.

Моё сердце ёкнуло. Вот они — мои будущие однокурсницы. Возможно, конкуренты. Я видел огонь в их глазах — тот самый, что горел и во мне.

Но я лишь вежливо улыбнулся.

— Звучит впечатляюще. Удачи вам на вступительных.

— А ты? — вдруг спросила Ольга, испытующе посмотрев на меня. — Говорят, ты тоже маг. Куда свои таланты собираешься пристраивать? В отцовские угодья?

Я сделал глоток вина, чтобы выиграть время.

— Пока не решил. Нужно сначала с делами в своём уделе разобраться, — солгал я с самой невинной миной. — Но Академия… да, это достойная цель.

Мы поговорили ещё немного о пустяках — о музыке, о столице, о последних новостях при дворе. Но мои мысли были уже далеко. Я смотрел на этих девушек — уверенную, яркую Ольгу и тихую, но твёрдую Анастасию — и понимал, что путь в Академию будет нелёгким. Они были из знатных родов, с подготовкой, со связями. А я… я был парнем с обочины, с украденным знанием и силой, купленной кровью.

Но когда они попрощались и отошли, смеясь о чём-то своём, я не чувствовал зависти. Я чувствовал азарт. Игра только начиналась. И уже с нетерпением ждал её продолжения в стенах Академии.

Утро встретило меня непривычным оживлением. В замке Волконского всё кипело: на дворе перекликались гвардейцы, старый кузнец гремел молотом по наковальне, слуги бегали с корзинами, таща еду и воду для прибывших в ночь ветеранов. В воздухе висело напряжение — ощущение, что замок готовится не к празднику, а к войне.

Барон ждал меня в своём кабинете. Сегодня он выглядел иначе, чем вчера: никакой усталости, только сухая собранность и взгляд хищника.

— Новости у нас не радостные, Кирилл, — сказал он без обиняков. — Самозванца перехватить не удалось. Его люди ночью устроили диверсию и вытащили парня из темницы. Зря я тогда не прикончил мерзавца на месте.

Я усмехнулся, хотя внутри кольнуло знакомое чувство — злость на свою наивность.

— Значит, теперь он снова на свободе. И, думаю, вернётся не один.

— Вернётся, — подтвердил Волконский. — У него есть покровители. Те самые трое магистров. — Он постучал костяшками пальцев по столешнице. — Огня у них больше нет, это ты постарался, и я это ценю. Но остаются двое: воздух и лёд. А их сила ничуть не меньше.

Я кивнул. В памяти всплыл огненный вихрь и лицо мага, когда он понял, что проиграл. Дрожь пробежала по рукам. Первого человека убить всегда тяжелее, чем десяток монстров.

— Как вы собираетесь разбираться с ними? — спросил я. — В открытой схватке шансов мало.

Барон позволил себе короткую усмешку.

— В открытую — да. Но магистры хороши только тогда, когда играют по своим правилам. Когда они чувствуют почву под ногами. Если лишить их этой почвы — они становятся такими же смертными. — Он наклонился ко мне. — План уже есть. Выманить из укрытия, заставить поверить, что победа у них в руках… и ударить, когда будут меньше всего ждать.

— И какова моя роль в этой истории? — спросил я после короткой паузы.

Волконский впервые за утро улыбнулся — спокойно, почти по-отечески.

— Для начала — отдохнуть. И развлечь гостей.

Я нахмурился.

— Гостей?

— Княжну Хованскую и её кузину. — Барон сделал вид, что изучает бумаги, но я заметил, как в уголках его глаз мелькнула усмешка. — Девицы умные, горячие. Вчера ты уже с ними пересекался. Сегодня мне некогда вести светские беседы, а вот тебе самое то. Покажи, что молодой Львов умеет не только с клинком разбираться. Связи — это не игрушки, Кирилл. Когда начнётся настоящая игра, они будут не менее ценны, чем ядра разломов.

Я тяжело выдохнул.

— То есть пока вокруг бродят разбойники и магистры, моё задание — проводить девушек на прогулке?

— Именно, — спокойно ответил он. — Игроки заводят знакомства. Пешки — сидят в углу. Ты же хочешь быть игроком?

Я промолчал, но внутри кольнуло согласие. Он был прав. Вчерашний вечер показал — в Академии и за её пределами мне придётся мериться не только силой.

— Ладно, — сказал я. — Согласен. Но есть одно «но». Мой спутник, Влад. Он ждёт меня. Мы договаривались, что на всё уйдёт три дня. Он подумает, что я погиб или в темнице, и рванёт сюда.

Барон усмехнулся, как человек, у которого всё уже предусмотрено.

— Об этом не тревожься. Я связался со своим поверенным через артефакт связи. Старик предупреждён, что с тобой всё в порядке, и что ситуация решается. Ему сказали ровно столько, сколько нужно, без деталей. Но достаточно, чтобы он не бросился сюда сломя голову.

Я невольно выдохнул с облегчением. Влад — человек прямой: если бы он подумал, что я в беде, пол-замка уже было бы залито льдом.

— Спасибо, — сказал я. — Это многое упрощает.

— Не благодарности ради, — отмахнулся Волконский. — Ты мне ещё нужен. И твои связи — тоже. Девушки будут в верхнем саду через час. Покажи себя с лучшей стороны. Пусть видят, что имя Львова не пустой звук.

Он поднялся, показывая, что разговор закончен. Я тоже встал, поправил перевязь с клинком.

И, выходя из кабинета, поймал себя на странном чувстве: после крови и боли пятого Разлома мысль о прогулке с княжной казалась почти нелепой. Но, может быть, именно в этом и был урок. Война войной, а игра никогда не ограничивается только полем боя.

Верхний сад замка оказался не просто клочком зелени среди серых стен — это был настоящий оазис. Старые липы и клёны раскидывали тень над мощёными дорожками, фонтан с каменной чашей едва журчал, рассеивая зной. После затхлой сырости разломов и прокуренных таверн воздух здесь казался почти роскошью.

Девушки ждали у беседки. Ольга — всё та же рыжая молния, живая и уверенная. Анастасия — рядом, спокойная, с тёмными глазами, которые казались глубже любого озера.

— О, герой наконец соизволил объявиться! — первой заговорила Ольга, сделав театральный поклон. — Мы уж думали, что вы предпочли компанию кованого железа и вечно угрюмых гвардейцев, а не нас.

— Был соблазн, — усмехнулся я, кланяясь в ответ. — Но барон сказал, что с вами интереснее — и вот я здесь.

Анастасия мягко улыбнулась.

— Значит, нам стоит благодарить дядю за столь щедрый подарок. — Она чуть склонила голову, и от этого простого движения у меня неприятно кольнуло в груди — слишком она была естественна в своём спокойствии.

Мы пошли по дорожке, и разговор завязался сам собой.

— Говорят, вы убили магистра огня, — Ольга бросила на меня испытующий взгляд. — Это правда или красивая легенда?

Я пожал плечами.

— Убить-то убил. Но красиво это не было. Скорее… необходимость.

— «Необходимость» — удобное слово, — хмыкнула она. — Им обычно прикрывают либо удачу, либо жестокость.

— Или и то, и другое, — тихо добавила Анастасия. Её глаза встретились с моими, и на миг в них промелькнула искра понимания — как будто она слишком хорошо знала, что значит убить человека, а не чудовище.

Я отвёл взгляд первым.

— А вы сами чего ждёте от Академии? — спросил я, чтобы сбить тему. — Вчера упоминали мечты.

Ольга вспыхнула, как костёр, — в ней каждое слово было искрой.

— Я хочу ковать артефакты, которые будут не хуже имперских. Чтобы молоты Хованских не только железо месили, но и магов уважали. У нас в роду всегда сила в руках, а я хочу, чтобы была и в голове.

Анастасия говорила медленнее.

— Я хочу знать, — просто сказала она. — Как устроена земля, камень, кристаллы. Не для власти. Для понимания. Когда я читаю трактаты магов, мне кажется, что они лишь царапают поверхность. А я хочу глубже.

В её голосе звучала такая честность, что у меня внутри что-то дрогнуло. Она была другой. Без бравады, без игры.

Ольга, заметив, как я слушаю Настю, прищурилась и с ехидцей ткнула меня локтем в бок.

— Осторожнее, Львов. У неё это заразно. Начнёшь сам книги читать по ночам, а не кристаллы в кулаках жать.

Я усмехнулся.

— Худшее из проклятий, правда?

Мы обошли сад кругом, и разговор тек свободно: о столице, о дорогах, о слухах из Академии. Ольга язвила и смеялась, Настя задавала вопросы — не праздные, а точные, заставлявшие думать. Я отвечал, лавируя между правдой и выдумкой.

В какой-то момент, когда Ольга отвлеклась на фонтан, Анастасия чуть задержала шаг и сказала тихо, так, что слышал только я:

— Вчера вы выглядели чужим на празднике. Но сегодня — нет. Сегодня вы… свой.

Я посмотрел на неё, но ничего не сказал. Только кивнул.

И всё же где-то глубоко внутри я понял — именно её взгляд останется со мной надолго.

Мы вернулись к беседке, где слуги уже накрыли лёгкий стол — кувшин с морсом, хлеб, свежие яблоки. Баронские владения едва оправлялись от ударов, но сад жил своей жизнью, и в нём было удивительно спокойно.

Ольга, подперев подбородок ладонью, внимательно посмотрела на меня:

— Слушай, Львов… Ты ведь скоро поедешь в столицу?

— Завтра после обеда, — подтвердил я, вспоминая слова барона.

Она переглянулась с Настей, и в рыжих глазах мелькнула искорка озорства:

— Тогда у меня к тебе просьба. Даже не просьба, а… предложение. Когда будем поступать в Академию, нам придётся пройти испытание в одном из городских разломов. Он небольшой, но всё же — разлом. Хочешь ты или нет, а без опытного провожатого там легко наломать дров.

Анастасия чуть склонила голову, её голос был мягким, но серьёзным:

— Мы хотели попросить вас сопроводить нас туда. Если, конечно, у вас будет время.

Я задумался всего на мгновение. Отказывать повода не было: для меня это не представляло особой опасности, а для них — реальная защита. К тому же… дружба с родом Хованских и с Настей лично могла однажды оказаться решающей.

— Согласен, — сказал я просто. — Если судьба сведёт нас в столице, я помогу.

Ольга тут же довольно улыбнулась, откинувшись на спинку скамьи:

— Вот и славно! Значит, теперь у нас есть собственный проводник. Придётся тебе потерпеть нас ещё какое-то время.

— Перетерплю, — ответил я, и мы все трое засмеялись.