Я поднял руку, чувствуя, как сила света собирается в ладони. На этот раз — без сомнений, без жалости. Чистый, сконцентрированный луч ударил в самую сердцевину маслянистой плёнки.

Разлом сжался, издав тихий, похожий на стон звук, и исчез. Шепот, витавший в воздухе, оборвался. Болото не стало менее враждебным, но его злая, разумная воля исчезла.

Мы стояли в тишине, тяжёлой и густой, как сам болотный воздух.

— Четвёртый, — наконец произнёс Влад. — Остался один. И мы живы. — Он посмотрел на мой мешок.

— И с добычей. Но запомни, барин: алчность хороша только тогда, когда ты жив, чтобы ей насладиться.

— Запомнил, — тихо ответил я, чувствуя, как стыд разъедает меня изнутри.

— Пошли отсюда. Я уже сыт по горло этой вонью.

Мы побрели прочь, оставляя позади «Шепчущие болота». Ядро было закрыто, добыча была при нас, но главный урок этого дня был не в ядрах, а в простой, старой истине, которую мне только что преподал старый солдат.

Дорога к пятому разлому, «Пепельным равнинам», пролегала через выжженные земли. Воздух звенел от зноя, потрескавшаяся почва хрустела под копытами. Мы двигались осторожно, уже наученные горьким опытом — последний разлом всегда таит неожиданности.

Влад внезапно замер, подняв руку. Его взгляд стал острым, охотничьим.

— Чужие. Много. У самого входа.

Мы спешились и бесшумно подобрались к гребню холма. Картина, открывшаяся ниже, заставила меня сдержать низкий свист.

У зияющей раны в реальности, из которой вырывались клубы багрового дыма, кипела деятельность. С полтора десятка человек в потрёпанной, но практичной экипировке сновали туда-сюда. Они не просто стояли на страже — они работали. Специальными магическими щупами прощупывали раскалённую землю, аккуратно извлекали оттуда багровые кристаллы с золотыми прожилками и укладывали их в прочные термоящики.

— Гляди-ка, — прошептал Влад, указывая на двух ближайших.

— Знакомые рожи. С болот. Тот, что с топором, пытался тебя с ног сбить. А долговязый — из первой группы, что на дороге остановила.

Я сжал кулаки. Этих ребят я узнал без сомнений.

— Что они здесь забыли? Им что, мало было награбленного?

— Не для грабежа они тут, — мрачно ответил Влад. Его взгляд был прикован к высокой фигуре в потрёпанном плаще, стоявшему у самого края разлома.

— Смотри на того, в центре. Седоусый. Чувствуешь?

Я присмотрелся. И почувствовал. От незнакомца исходила мощная, уверенная аура. Она вибрировала в воздухе, как раскалённая сталь. Даже на таком расстоянии было ясно — это не простой бандит.

— Магистр, — тихо выдохнул я. — Крепкий. Огня, да?

— Скорее всего, — кивнул Влад. — Иначе бы не стоял так близко к жаркому разлому. И не выглядел таким довольным. — Он помолчал, наблюдая, как рабочие аккуратно грузят очередную партию кристаллов.

— Похоже, в этом разломе есть очень ценные ингредиенты. Огненные сердца, видишь те красные кристаллы с золотыми прожилками? Бешеных денег стоят. Для зелий, для зачарования... Они их целенаправленно добывают. Системно.

Мы отползли в укрытие за валунами.

— Значит, они не просто бандиты, — прошептал я, собираясь с мыслями.

— Они... добытчики. С магистром во главе.

— Так и есть, — подтвердил Влад.

— И этот маг, видимо, стабилизирует разлом для добычи. Не закрывает, а доит, как корову. Пока его люди собирают урожай.

Я посмотрел на разлом, на суетящихся вокруг людей, на невозмутимую фигуру магистра.

— Что будем делать? Это наш разлом по контракту. Надо закрывать.

— Надо, — согласился Влад.

— Но против магистра огня и его команды, на его территории — это самоубийство. Нужен план. Или ждать, пока уйдут.

— Ждать нет времени, — я покачал головой. — Контракт горит.

— Тогда отвлекаем, — сказал Влад, его глаза загорелись.

— Я создам шум на другом конце. Магистр пошлёт часть людей проверять. Когда он останется с минимумом охраны — ты заходишь в разлом и наносишь удар по ядру. Быстро и точно.

Я кивнул, сердце забилось чаще. Риск. Но другого выхода не было.

— Действуй.

План сработал. Словно по мановению руки Влада, на противоположном конце ущелья поднялся оглушительный грохот — будто обрушилась скала, смешанный с яростными криками и звоном стали. Большинство разбойников, включая пару «знакомых» рож, ринулось туда. У ядра остались лишь магистр огня да двое его личных охранников.

Это был мой шанс. Я рванул вперёд, как тень, скользя между выбросами энергии. Сердце колотилось от переизбытка адреналина. Ядро было совсем близко к входу в разлом — раскалённый шар ярости.

Я уже занёс руку для удара, когда воздух вокруг меня сжался. Жара стала невыносимой, будто я оказался внутри кузнечного горна.

— Куда это мы собрались, мальчишка? — раздался спокойный, насмешливый голос.

Магистр. Он стоял всего в десяти шагах, его пальцы были сложены в сложную схему. Охранники замерли по бокам, готовые к атаке. Он даже не смотрел в сторону шума — его взгляд, полный холодного презрения, был устремлён на меня.

— Уничтожить мою игрушку? — он усмехнулся.

— Сколько сил потрачено, чтобы приручить этот Разлом… а ты явился всё испортить.

Я не ответил. Пытался пошевелиться, но воздух вокруг был густым, как расплавленное стекло. Моё усиление работало на пределе, просто чтобы я мог дышать.

— Слабый, — с отвращением констатировал маг.

— Сила есть, да толку ноль. Распылённая, неотёсанная. Универсал? Жалко.

Он щёлкнул пальцами. Стенка пламени взметнулась передо мной, отрезая путь к ядру. Ещё одна — сзади. Я оказался в раскалённой ловушке.

— Разберись с ним, — лениво бросил маг одному из охранников, разворачиваясь к ядру, словно я был уже мёртв.

Охранник, ухмыляясь, достал клинок, пышущий жаром. Он сделал шаг ко мне.

И это была его ошибка. Самоуверенность. Магистр отвернулся. Охранник считал меня загнанной дичью.

Я не стал использовать магию. Это бы выдало мои карты. Сконцентрировал всё своё усиление в ногах и рванул не от охранника, а на него. С нечеловеческой скоростью.

Он не ожидал этого. Его глаза расширились. Враг занёс клинок для удара, но я обошёл его защиту. Моя рука со всей силой врезалась ему в горло. Хрустнуло здорово, словно я сломал ему с десяток костей разом. Он рухнул, даже не успев вскрикнуть.

Второй охранник опешил на долю секунды. Мне хватило и этого. Я швырнул в него сгусток сконцентрированного света — пытаясь ослепить. Он взвыл, закрывая лицо.

Магистр огня обернулся. На его лице впервые появилось не презрение, а изумление, быстро сменившееся яростью.

— Насекомое!

Он взметнул руку, и копьё из чистого пламени рвануло ко мне. Я не стал уворачиваться. Я принял его на поднятое предплечье, чувствуя, как кольчуга раскаляется докрасна, а кожа под ней обугливается. Боль была адской. Но это был мой шанс.

Пока его внимание было приковано к атаке, я сделал последний рывок. Выбрав самую опасную цель.

Он понял мою идею слишком поздно. Его глаза расширились. Он попытался создать щит, но я был уже в него вложил всю ярость, всю боль, всю накопленную злость.

Мой клинок — не магия, просто сталь, выкованная в Разломе, — прошёл сквозь его импровизированную защиту как сквозь масло и с противным, глухим звуком вонзился ему в грудь.

Он замер. Его взгляд, полный неверия, уставился на меня. Из его рта хлынула кровь, смешанная с искрами.

— Ты… как… — он захрипел.

Я выдернул клинок. Он рухнул на колени, потом навзничь. Его глаза остекленели. Всё было кончено. За пару секунд.

Тишину нарушил лишь треск умирающего за моей спиной ядра Разлома — без контроля мага оно начало неистовствовать. Я машинально развернулся и швырнул в него последние силы. Ослепительная вспышка, оглушительный хлопок — и тишина.

И тогда меня накрыло.

Я отступил на шаг, глядя на тело магистра. На тёмное пятно на его груди. На кровь на моём клинке. На моих руках.

И меня вырвало. Спазмы согнали меня на колени. Всё тело тряслось. Руки дрожали так, что я едва мог удержать оружие. В ушах звенело.

Я убил человека.

Не тварь. Не элементаля. Человека. С мыслями, с чувствами, живого.

Ко мне подбежал Влад. Его одежда была в пыли, на щеке краснела свежая ссадина.

— Барин! Жив? Я… — он замолчал, увидев тело мага и моё состояние. Его лицо стало серьёзным. — А. Понятно.

Он не стал говорить пустых утешений. Он просто подошёл, отнял у меня клинок, протёр его о траву и сунул обратно в ножны. Потом грубо потёр мои руки платком, снимая брызги крови.

— Дыши, — сказал он коротко. — Глубоко. Вдох. Выдох. Это сделал не ты. Это сделала война. Он бы убил тебя без колебаний. Ты сделал то, что должен был.

Но его слова доходили до меня сквозь толстый слой тошноты и ужаса. Я убил. Переступил черту.

Влад, видя, что слова не помогают, вздохнул и оттащил меня в тень. Он заставил пить воду, хоть она и выходила обратно. Маг сидел рядом, молча, пока мои конвульсии не стали слабее, а дрожь не поутихла.

На то, чтобы прийти в себя, ушло несколько часов. Я сидел, прислонившись к скале, и смотрел в пустоту. Влад в это время методично обыскивал тело магистра, собирал разбросанные ящики с добытыми кристаллами, вёл к ущелью наших лошадей и грузил трофеи.

— Ну, — наконец произнёс он, закончив. — Богато поживились. Кристаллы, ингредиенты с тела мага… Да и его артефакты недурны. — Он посмотрел на меня. — Отошёл?

Я медленно кивнул. Тошнота отступила, оставив после себя ледяную пустоту и тяжёлое, как свинец, осознание содеянного.

— Отошёл. Пора к Волконскому. Контракт выполнен.

Влад кивнул, затем указал на гружёных лошадей.

— А это что с этим делать будем? — в его голосе прозвучал деловой интерес.

— Добыча-то неучтённая. С контракта нам положено только половину от того, что в Разломе. А это… это уже сверх.

Я посмотрел на ящики. На мешки. На тело магистра, которое Влад уже скрыл под грудой камней. Барон Волконский ничего не узнает об этом эпизоде. Мы могли забрать всё.

Я поднял на Влада взгляд. В его глазах читался тот же вопрос.

— Половину, — тихо, но чётко сказал я. — Половину всего. Отдадим барону. Мы заключили договор. Мы выполнили его. Держать слово — это важно.

На лице Влада медленно расплылась редкая, одобрительная ухмылка. Он кивнул, смотря на меня по-новому - уважением.

— Ну что ж. Значит, полдороги до столицы мы уже отъездили. Пора за остальным. — Он похлопал шею ближайшей лошади.

— Держать слово… да, барин. Это дорогого стоит. Гораздо дороже любого кристалла.

***

Кабинет барона Волконского показался нам ещё более унылым и запущенным, чем в первый раз. Сам барон, сидя за своим массивным столом, казался ещё более измождённым и нервным. Но когда мы высыпали перед ним половину добычи — ящики с багровыми кристаллами, мешки с ядрами тварей, ингредиенты, снятые с магистра, — в его глазах вспыхнул тот самый, знакомый по Козловскому, алчный блеск.

— Впечатляет, — просипел он, запуская руку в груду кристаллов. — Очень впечатляет. Вы… превзошли все ожидания.

— Контракт закрыт, — твёрдо сказал я, не позволяя себе отвлекаться на его жадность.

— Все пять Разломов ликвидированы. Ваши земли очищены. Неплохо было бы рассчитаться по договору. Двадцать тысяч имперских.

Блеск в глазах Волконского мгновенно померк, сменившись настороженной расчетливостью. Он откинулся в кресле, сложив пальцы домиком.

— Рассчитаться… да, конечно. Но столь крупную сумму… необходимо всё перепроверить. Официально. Я отправлю отряд на места. И как только они вернутся и подтвердят факт закрытия всех аномалий — вы получите свои деньги незамедлительно.

Воздух в кабинете стал густым и тяжёлым. Я чувствовал, как Влад рядом со мной замер, словно готовый к прыжку дикий зверь.

— Господин барон, — мой голос прозвучал холодно и ровно, без тени подобострастия.

— В нашем договоре не было написано ни слова о какой-либо «проверке». Мы с вами говорили как благородные люди. С каких пор баронам перестали верить на слово?

Волконский наморщил нос, будто учуяв нечто неприятное.

— И пункта об отсутствии необходимости проверки тоже не было, молодой человек, — парировал он.

— Времена сейчас непростые. Доверие — дорогая роскошь. Всё приходится перепроверять.

Я сделал шаг вперёд, упираясь руками в его стол.

— Хорошо, — сказал я тихо, глядя ему прямо в глаза.

— Я даю вам три дня. Три дня на вашу «проверку». Если через три дня я не получу свои двадцать тысяч — я буду считать наш договор нарушенным со всеми вытекающими последствиями.

Он отпрянул, на его лице мелькнуло что-то похожее на страх, быстро скрытое под маской возмущения.

— Это… это неслыханно! Мы о таком не договаривались!

— Теперь договорились, — я развернулся и вышел из кабинета, не дав ему опомниться. Влад последовал за мной, его спина была напряжённой, как струна.

Мы молча шли по коридорам замка, и только когда тяжёлые двери захлопнулись за нашими спинами, Влад выдохнул:

— Плохо, барин. Очень плохо. Он не отдаст деньги. Он ищет повод отказать. Или… хуже того.

— Я знаю, — я остановился, глядя на пыльную дорогу, ведущую от замка.

— Он увидел добычу. Увидел, что мы справились с тем, с чем не справилась его гвардия. И он решил, что мы — лёгкая цель. Что можно зажать и не заплатить.

— Что будем делать? — в голосе Влада впервые зазвучало откровенное беспокойство.

Я повернулся к нему. Решение созрело мгновенно, чёткое и безрадостное.

— Мы разделимся. Ты сегодня же, сейчас, покинешь земли Волконского. Возьмёшь Машу, всю нашу долю добычи и направишься в столицу.

— А ты? — старик смотрел на меня с суровым неодобрением.

— Я останусь. Меня убить не посмеют. Я — сын барона Львова. Открытое убийство благородного, даже на своих землях, вызовет слишком много вопросов. Слишком большой скандал. Волконский на это не пойдёт. Максимум — попытается арестовать по надуманному предлогу или ограбить. Но один я буду куда более опасной мишенью, чем с гружёным обозом. — Я положил руку ему на плечо.

— Это самый разумный вариант.

Влад молчал несколько секунд, его лицо было каменным. Потом он тяжело кивнул, скрипя сердцем.

— Чёрт возьми, барин… Ладно. Поступаешь как настоящий командир. Жертвуешь собой ради своих людей и общей цели. — Он тяжело вздохнул.

— Но если тебя тронут… я вернусь. И устрою здесь такое, что Волконский будет молиться, чтобы к ним вернулись Разломы.

— Я знаю, — я усмехнулся. — Но до этого не дойдёт. Сначала к нотариусу. Нужно оформить бумаги, что ты действуешь от моего имени. На всякий случай.

Мы нашли городского нотариуса — испуганного, подслеповатого старичка, который на наших глазах составил и запечатал сургучом несколько документов. Они давали Владу право распоряжаться нашей долей добычи, действовать от моего имени в столице и — что самое важное — официально подтверждали, что он является моим доверенным лицом.

Стоя у городских ворот, мы молча смотрели друг на друга. Влад уже сидел в седле, за его спиной терпеливо ждала вторая лошадь, нагруженная нашим «золотым запасом».

— Береги себя, барин, — хрипло сказал он.

— Езжай за дочкой, думай о ней — кивнул я в сторону окраины города, где ожидала Маша.

— И о себе. Теперь вы — моя главная ставка.

Он ещё раз кивнул, развернул коня и тронулся в путь, не оглядываясь. Я смотрел, как его фигура становится всё меньше, пока не скрылась за поворотом.

Я остался один. С тремя днями впереди. С ненадёжным бароном за спиной. И с холодной уверенностью, что игра только начинается. Но теперь я был не просто беглым молодым аристократом. За последнее время во мне многое изменилось. Благодаря разломам и хождению по грани.

Вечерний Воронеж был не похож на дневной. Из щелей между домами выползали тени, спешащие по своим тёмным делам, а с неба сеял мелкий, назойливый дождь, превращавший пыльные улицы в липкую грязь. Я стоял у окна своей каморки в трактире «Хриплый горн», глядя на огни в окнах напротив. Комната была тесной, пропахшей дешёвым пивом и влажным деревом, но зато своей — анонимной и дешёвой.

Три дня. Семьдесят два часа. И тишина из замка Волконского.

Нервы начинали сдавать. Сидеть в четырёх стенах и ждать было не для меня. Я накинул плащ с капюшоном, потушил свечу и бесшумно вышел на улицу, слившись с потоком таких же закутанных, понурых фигур.

Дождь был мне союзником. Он скрывал лица, заглушал шаги, заставлял людей спешить по своим делам, не обращая внимания на окружающих. Я брёл без определённой цели, просто впитывая атмосферу города. И прислушивался.